Гаудани стоял в центре двора и что-то выговаривал конюху. При виде нас д'орез махнул рукой, но подходить не стал.

– Лиза, – Рой, сухо кивнув моему провожатому, поднес мою руку к губам, – как спалось?

Я с невольным восхищением оглядела его с ног до головы. Он не изменил своей привычке надевать темное, но сейчас его темно-синий бархатный дублет был щедро расшит зеленой с искрами нитью, а на груди полукругом закреплена массивная цепь из зеленого металла, между звеньями которой виднелись крупные ромбы из черного хрусталя. Рой позаботился и о своей защите.

– Ужасно! – пошутила я, заметив, что он все еще ждет ответа, и, выждав паузу, еле слышно добавила: – Ощущение, что над ухом кто-то всю ночь храпел!

Серые глаза весело блеснули. Граф даже не пытался сдержать улыбку. Козимо с интересом взглянул на кузена. Тот неопределенно хмыкнул и сразу же отвернулся от нас, давая слугам указания.

– Чего мы ждем? – спросила я. Козимо пожал плечами:

– Не знаю. Это затея Делроя.

– Мы ждем сигнала, – тихо пояснил граф. – Я хочу, чтобы мы входили в город последними.

– Зачем тебе это? – насторожился принц.

– Надо посмотреть, как отреагируют на то, что все пастыри живы, – он подчеркнул слово «все». – В этом году Конклав стал самым многочисленным, около двадцати легатов. К тому же Антонио приготовил всем сюрприз.

Принц Риччионе присвистнул:

– Сведения надежны?

– Да. Антонио прислал письмо, Боно сказал приблизительно то же самое. Его гм… натурщица, – Рой усмехнулся, наверняка вспомнив девицу в своей постели, – до этого позировала одному из пастырей, который как раз занимался созывом Конклава. Тот, вместо того чтобы щедро заплатить девице за услуги, предпочитал надувать щеки и раздавать пустые обещания.

– Не все так богаты, как Алайстеры, мой дорогой кузен, – ехидно заметил принц. – И не стоит так смотреть на меня!

– Козимо, – голос Алайстера звучал очень вкрадчиво, – не пора ли тебе заняться своим ослом?

Принц рассмеялся:

– Кузен, ослов здесь полно, которым именно я должен заняться?

– Советую выбрать того, кто наименее норовистый. Как мне известно, ты не слишком хорошо справляешься с лошадьми!

Намек на происшествие на мосту был очевиден. Принц скривился, но предпочел спуститься с крыльца и присоединиться к Гаудани.

– Ты думаешь, те ловушки предназначались для кого-то из пастырей? – обратилась я к графу, он помедлил, а потом кивнул.

– Да.

– И… кому?

– Джерардо, – Рой внимательно посмотрел на меня, словно решая, стоит ли мне сообщать эту информацию. – Мне шепнули, что его тоже выдвинут. А это создаст ряд проблем…

– Почему? – спросила я.

– Он слишком честен и действительно следит за верой, на него невозможно повлиять, и в то же время Джерардо пользуется всеобщим уважением. Вполне вероятно, что его кандидатура устроит всех, но при этом каждый из нас потеряет свою часть влияния на Лаччио. Это будет весьма печально.

– И ты этого не хочешь?

Я с тревогой вглядывалась в лицо Роя. Он пожал плечеми:

– Не знаю. Как ты понимаешь, я не успел после ужина поговорить с ним по душам, поскольку торопился. Не могу сказать, что не был вознагражден за это.

– И что же теперь делать? – я решила пропустить явный намек на то, что происходило у нас ночью, хотя от воспоминаний об удовольствии щеки предательски зарделись.

– Ждать. Это самое правильное. – Внимание Роя привлекла небольшая сизая птица, севшую на перила балкона. К лапе птицы была привязана алая лента. – Нам пора. Лиза…

– Да?

В серых глазах плескалось беспокойство.

– Игра началась. Будь осторожна! – Граф достал из-за пояса перчатки, медленно натянул их.

– Ты тоже, – прошептала я.

Он кивнул и шагнул с крыльца, уже не обращая на меня внимания. Повинуясь знаку хозяина, ворота виллы распахнулись, и первые всадники, несущие знамена, устремились вниз, к Лаччио. Следом за ними потянулись ослы, ведомые правителями. Пасторы восседали верхом, я заметила, что их ноги обуты в веревочные сандалии, и невольно посочувствовала.

Сама я осталась ждать вдовствующую графиню. Она появилась в самый последний момент, буквально выплыв из дверей виллы. Одета она была с той скромной роскошью, которая приличествовала ее положению: темное платье, расшитое жемчугом, на шее и руках – украшения из точно такого же жемчуга и черного хрусталя. Я не сомневалась, что камни выбрались не просто так, в них, как и в моих бусах, находились заклинания.

– Прошу прощения, но мне необходимо было отдать распоряжения по поводу ужина, – вздохнула графиня. – Шествие займет много времени, и к вечеру все будут усталые и голодные.

– Мне неловко, что вы одна занимаетесь этим, – посочувствовала я.

– Моя дорогая, вы сейчас не в том положении, чтобы здраво мыслить по утрам! – фыркнула моя будущая свекровь. Я невольно охнула:

– С чего вы… Как… Откуда?

– Милая, думаешь, я не могу сложить нашу первую встречу в Междумирье и теперешнее нежелание завтракать с тем, что мне сегодня рассказала Далия? – Она ободряюще похлопала меня по руке. – Не волнуйся, мы все через это проходим. Вспомни Кариссу! Бедняжка вообще не может встать.

– Да, но… – я вздохнула. – Вы сказали?…

Я скосила глаза на графа Алайстера, как раз в эту самую минуту выходившего в ворота. Пастырь Джерардо, сидя на осле, о чем-то весело разговаривал с ним.

Вдовствующая графиня понимающе усмехнулась:

– Нет, дорогая, я предпочитаю, чтобы мой сын все узнал от своей невесты лично, но я бы не затягивала с известием, иначе Делрой обидится и наговорит лишнего, вы поссоритесь, а в твоем положении не стоит лишний раз нервничать.

– Вы… – я слегка замялась, – вы не сердитесь?

– На что? – Она взяла меня под руку, увлекая к воротам вслед за остальными. – Я так давно мечтала о внуках, с моей стороны грех было бы злиться и гневить судьбу. Пойдем, иначе мы отстанем и нас обвинят в неуважении к вере! А у меня сегодня нет желания общаться с Гончими Псами!

Все еще ошарашенная разговором, я послушно побрела следом.

Лишь выйдя за ворота, я смогла оценить все величие задумки Роя.

Первыми ехали всадники, несущие в руках стяги трех государств: уже знакомые мне золотой лев на бирюзовом фоне – Лагомбардии, бело-красные с распустившейся лилией – Риччионе, и бело-синие с зелеными листьями и тремя башенками – Самариньези. Следом за всадниками выступили стражники в начищенных до блеска кирасах. С красными от жары лицами они торжественно надували щеки и старательно маршировали, поднимая пыль на дороге.

За стражниками – вернее было бы сказать, в их окружении – ехали на ослах пастыри. Проникшись торжественностью момента, животные достаточно спокойно шли, ведомые под уздцы правителями государств. Мы с графиней замыкали шествие. Четверо слуг в парадных одеждах несли палантин, защищая нас от лучей палящего солнца. Боно появился чуть позже, я так и не поняла откуда. Он занял место чуть позади нас так, чтобы можно было обменяться несколькими словами.

– Учтите, что мы на холме и нас прекрасно видно, – тихо предупредила моя будущая свекровь.

– О, мадонна! Когда я нарушал приличия! – оскорбленно воскликнул художник.

Графиня одарила его таким взглядом, что мне стало понятно, что он это делал постоянно, правда, сам Боно ничуть не смутился. Он по-прежнему был одет слишком ярко, но теперь его одежда сочетала в себе синий, желтый и красный тона. Полосатый дублет, такие же широкие штаны, полосатые короткие чулки, черные туфли и черный же берет с красными перьями. На ком-то другом это смотрелось бы ужасно, но не на художнике.

Удивительно, но в этом одеянии Боно выглядел более представительным. Я даже пожалела, что Далии нет рядом. Хотя я не сомневалась, служанка наверняка его видела и даже успела высказать все, что она думает по поводу этого наряда.

Спуск с холма занял вечность. Во всяком случае, мне показалось именно так. Возможно, дело было в палящих лучах солнца, проникавших даже под ткань навеса, или же в пыли, поднимаемой идущими впереди нас людьми. Вдобавок осел, которого вел Гаудани, вдруг заупрямился, и д'орез вместе с пастырем Иеронимо потратили уйму времени, пытаясь заставить животное сдвинуться с места. Остальные терпеливо ждали, переминаясь с ноги на ногу.