Коротко я объяснила ей задачу. Женщина задумалась, затем неуверенно кивнула:

– Я попробую!

– Хорошо. Боно, тебе лучше переодеться во что-нибудь менее пестрое! – я выразительно посмотрела на его полосатые одежды. Художник лишь рассмеялся.

– Мадонна, поверьте, мне лучше остаться в этом! Смотрите! – он скинул дублет, выворачивая его наизнанку, и сразу же надел, оказавшись в темно-синем.

– Наверняка надет на случай побега от ревнивого мужа, – фыркнула Далия.

– Ну что ты! Так я обычно скрываюсь от женщин, жаждущих меня! – беззаботно откликнулся художник.

– Оставьте свой запал на комнату пастыря, – посоветовал им Козимо. – У нас мало времени! Вы поняли, что от вас требуется?

– Да, мэссэр. – Боно послушно нырнул в тайный ход. Далия направилась к дверям, мы остались в спальне графини, посматривая в окна, которые выходили на ту же сторону, что и окна комнаты пастыря. Вскоре Боно показался в саду. Теперь в руках у художника была гитара.

Перескочив через невысокие кусты, ограждавшие клумбу, он небрежно прошелся по цветам. Графиня, стоящая рядом со мной, возмущенно зашипела.

Встав в картинную позу в центре, Боно несколько раз провел рукой по струнам, прислушался, затем подкрутил что-то и заиграл, сразу же запев достаточно громко и совершенно не попадая в такт:

Окно спальни пастыря Джерардо распахнулось. Правда, вместо Далии там показался человек, в котором я с удивлением узнала того самого пастыря, который говорил речь на площади. Сама служанка, покраснев, выглядывала из-за его плеча.

– Антонио, – прошипел Козимо, подтверждая мои догадки, – что он здесь забыл?

Музыка оборвалась. Боно отступил на несколько шагов назад. Лоренцио, стоявший рядом со мной, шумно выдохнул, а графиня тихо сказала: «Ой».

– Юноша, вам не кажется, что вы слишком шумите? – строго произнес седовласый. – Мой собрат болен, и ему необходим покой!

– Простите, пастырь, – художник явно был сконфужен, – я не ожидал увидеть вас здесь!

– Верю и лишь поэтому не прикажу дать вам плетей, мой милый, а теперь ступайте, или я все-таки вынужден буду позвать охрану. – Антонио повернулся к служанке. – А вам, моя милая, надлежит выбирать поклонников получше! Этот художник – известный распутник… И вообще, вы же собирались прибраться в комнате.

Окно закрылось. Боно, закинув гитару на спину, поспешил уйти. Судя по тому, как он топал напролом, художник здорово испугался.

– Кто это был? – Я с удивлением рассматривала принца, который выглядел крайне ошарашенным.

– Пастырь Антонио, – отозвалась графиня, – он обучал Козимо и Делроя в Риччионе.

– Как мило! И что он делает в комнате Джерардо? Пришел добить его? – фыркнула я.

– Он – лекарь, они дают магическую клятву спасать жизни. Тем более они с Джерардо – дальние родственники, и оба не любили Горгонзо, – пояснил принц.

– Но как он оказался в комнате? – поинтересовался Гаудани.

– Думаю, проще всего спросить у него самого. – Графиня посмотрела на принца, тот замотал головой:

– Нет, тетя, это лучше сделать вам!

– Козимо, ты прекрасно знаешь, что мы с Антонио уже много лет не разговариваем! – она вздохнула. – После того как Делрой рассорился с отцом, а я не стала вмешиваться, хотя Антонио очень настаивал… Возможно, он был прав…

– Никогда не поздно начать! – отозвался принц, его тетя посмотрела на него взглядом, достойным василиска.

– Могу спросить я, – предложил Гаудани. Козимо лишь фыркнул:

– Не думаю, что Антонио тебе хоть что-то скажет.

– Тогда спрошу я. – Я встала.

– Лиза, там же в воздухе яд! – графиня с укором посмотрела на меня. – Подумай о ребенке!

– Я о нем и думаю, – возразила я и чуть тише добавила: – И о его отце.

– Ладно, – принц Риччионе вздохнул, словно собирался идти по меньшей мере на казнь, – если вы считаете, что так надо, я могу привести Антонио тайным ходом в соседнюю комнату. Что там рядом?

– Библиотека, – подсказала графиня. – Поговорить можно и там.

– Там устроили обыск, – вмешался Гаудани, – книги разбросаны, некоторые страницы выдраны.

– Беспорядок будет нам на руку, – вмешалась я, – если пастырь Антонио действительно волнуется за Джерардо, то там его легче будет убедить помочь нам!

– Пастырь Антонио никогда не волнуется, – заметил принц Риччионе. – Даже древние статуи более подвержены эмоциям, чем он!

– Козимо, если он не позволял тебе вести себя с ним дерзко и заставил тебя выучить грамоту, то это не значит, что у него нет чувств, – возразила графиня.

– Тетя, вы-то откуда знаете, вы же с ним не разговариваете! – Принц подошел к темнеющему в стене проему. – Лиза, я долго буду ждать?

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я окликнула принца:

– Козимо, может, не будем все усложнять?

– В смысле?

– Я пойду с тобой в комнату пастыря, и мы просто откроем окна.

Принц так резко остановился, что я налетела на него.

– Лиза, – проникновенно сказал он, – тебе рассказать, что со мной сделает твой будущий муж, когда узнает, что я позволил тебе войти в комнату, где есть пары гремучего металла?

– Хорошо, если я не буду входить туда? Постою на пороге?

Козимо внимательно посмотрел на меня и вздохнул:

– Ладно. Три шага от порога, не ближе!

Мы прошли уже знакомым путем до входа в спальню Джерардо.

– Почему мы не прошли туда в открытую? – спросила я.

– Потому что тогда Псы будут знать, что я говорил с Антонио, – снисходительно пояснил мне принц. Судя по слишком надменному тону, он нервничал. С секунду поколебавшись, Козимо потянул рычаг на себя и шагнул вперед, не дожидаясь, пока панель отъедет в сторону.

– Добрый день, пастырь, – поприветствовал Козимо, проходя внутрь.

Я заглянула следом. Антонио стоял около кровати Джерардо. Насколько я успела заметить со своего места, старику стало хуже.

– Принц Риччионе, – пастырь внимательно всмотрелся в бывшего ученика, после чего опустил руку. Я заметила, что вокруг его пальцев было белое свечение, наверняка Антонио изучал не только исцеляющую магию. – Так и думал, что вы тоже участвуете во всем.

– Сегодня утром после допроса, форменное безобразие, должен вам заметить, мне настойчиво предлагали вернуться в свою страну, я отказался, – кратко проинформировал Козимо пастыря.

– Весьма разумно с вашей стороны, – одобрил тот. Принц смерил его высокомерным взглядом и повернулся ко мне:

– Позвольте также представить вам невесту моего кузена Делроя Алайстера – Элизабет. Извините, она не будет входить в комнату.

Синие глаза изучающе посмотрели на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Под этим взглядом любой другой почувствовал бы себя крайне неуютно, но я уже достаточно долго работала в нашем ведомстве, чтобы попасться на эту простейшую уловку.

– Пастырь, – я слегка замялась, не зная, стоит ли мне обращаться к нему за благословением или же достаточно вежливо кивнуть, но он сам почтительно поклонился, давая понять, что наша встреча неофициальная.

– Рад познакомиться, мадонна! Не знал, что у графа Алайстера есть невеста…

– Все произошло так стремительно, что они решили повременить с официальным объявлением, – пояснил Козимо. Антонио поморщился, выражая скептицизм, но не стал развивать эту тему дальше.

– Что привело вас сюда, тем более таким путем? – пастырь взглянул на темный туннель за мной.

– Желание узнать о самочувствии пастыря Джерардо и избежать при этом внимания Гончих Псов. – Принц взглянул на старика, лежащего на кровати. – Вы определили яд?