Я сложила лист и задумалась. Послание было зашифровано. И если по поводу замка и псов мне было все ясно, остальное нуждалось в длительном изучении, я перечитала стих еще раз. «Под холмом гниет болото» – вилла стоит на холме, с которого открывается вид на город. Значит, болото – это Лаччио. С тем, как Рой относился к этому городу, это логично. Но какое кольцо и почему я хочу достать? Я озадаченно посмотрела на Далию, ожидавшую моих распоряжений.

– Скажи, когда роняют кольца и потом достают?

– Во время свадебного обряда, – не задумываясь, сказала она. – Жених и невеста роняют кольца в воду, благословленную пастырем, чтобы очистить жизнь от грехов прошлого.

Я фыркнула. Так Рой намекает, что я хочу выйти за него замуж? Хотя, скорее, он дает понять, что знает: мы предпримем все для его спасения. Тогда следующие слова про трясину обретают смысл: он боится, что увязнут все. За нами слежка, это понятно из строчки про псов.

«Ключ всегда на твоей руке». Я посмотрела на руки. Два кольца: амулет, который следовало отдать хозяйке, и мое против всех ядов, кстати, это и объясняло, почему ртутные пары на меня почти не действовали, браслет – ключ от всех дверей… Рой хочет, чтобы я открыла тайный ход и… «Серый город ждет тебя…» Серым был Питер. С его дождями, низким небом и темными водами Невы. Снова вспомнилась наша первая встреча.

– А почему вода темная?

– От крови…

Рой говорил: мне надо вернуться. Приписка про беречь себя вдвойне сомнений не вызывала: береги себя и ребенка.

– Вот ведь… – прошипела я, сжимая лист пальцами так, словно это была чья-то шея.

– Мадонна? – Далия опасливо посмотрела на меня. Я заставила себя успокоиться:

– Ничего. Граф просто переживает за всех нас.

Сложив письмо, я растерянно посмотрела вокруг. Привычных для меня карманов на платье не было, оставлять послание Роя не хотелось. В фильмах барышни прятали послания за корсаж, но я скептически относилась к такому, пришлось спрятать листок в рукав платья.

Далия все еще стояла, ожидая указаний. Я задумалась и распорядилась принести еду в мою комнату. Служанка вышла, а я отправилась туда потайным ходом.

В моей спальне Саша уже развила бурную деятельность, даже капельницу соорудила, закрепив флакон с лекарством за столбик, поддерживающий балдахин, и теперь что-то бурно обсуждала с пастырем Антонио. Джерардо дремал. Судя по его лицу, ему стало гораздо легче. Козимо сидел на подоконнике, прислонившись спиной к стене, и с наигранной ленцой посматривал на мою подругу. Его глаза странно блестели. Мой приход все восприняли с недовольством.

– Лиз, ты чего здесь забыла? Марш отдыхать! – взвилась Сашка, как только я вышла из потайного хода.

– Если тебя не просветили, то это моя комната, – проинформировала я ее. – И мне, вернее, вам всем сейчас принесут сюда еду, после чего я отправлюсь на прогулку и уведу охранника за собой.

– Разумно, – одобрил Козимо.

Я задумчиво взглянула на него, решая, сообщать ли о письме, но утаивать было глупо:

– Рой сумел передать мне послание.

– Вот как? – протянул принц, старательно скрывая свой интерес.

– Да. Как я понимаю, с ним все в порядке. Он больше тревожится о нас.

– Это вы говорите о себе во множественном числе? – принц усмехнулся и соскочил с подоконника.

– И о вас.

– Ни за что не поверю, что Делрой будет беспокоиться обо мне. Он написал что-то конкретное?

– Нет, – солгала я.

– То есть приказал вам убираться отсюда? – хмыкнул Козимо.

Я опустила голову, признавая правоту его слов.

Он мягко прикоснулся к моей руке:

– Не волнуйтесь, мы вытащим его.

– Конечно… – Я отошла к окну и взглянула на сад, солнце уже клонилось к закату, и стены отбрасывали тень на растоптанные Боно цветы.

Краем глаза я заметила, что Саша как-то странно смотрит на нас, отвлекшись от все еще говорившего с ней Антонио. Далия вошла в комнату. Она принесла огромный поднос с едой. Козимо подцепил кусок мяса, положил его на хлеб и протянул мне:

– Возьмите.

– Я не голодна, – мрачно отозвалась я, все еще посматривая в окно.

– Лиза! Что за капризы! – прикрикнула на меня Саша. Голос звучал напряженно.

– Это не капризы, – раздраженно отмахнулась я. – И говори тише, за дверью стража.

Подруга притихла, а я вышла из комнаты. Человек в черном, один из Гончих Псов, стоял у дверей. Похоже, пастырь Антонио применил магию, он не слышал ничего, что творилось за дверью. Охранник с интересом взглянул на меня, но я предпочла не заметить этот взгляд.

Я направилась в сад, убедившись, что конвоир идет следом. Я старательно делала вид, что меня не беспокоит его слишком пристальное внимание. Побродив среди наполовину вытоптанных клумб, я прошла в теневую часть сада, скрытую от всех высокими кустами, точно ширмой.

Письмо от Роя меня беспокоило больше, чем я хотела показать. Я не знала, что мне делать. С одной стороны, возможно, у него был план, как выбраться, тогда мне надо было выполнять его распоряжения, но с другой… Что, если он, понимая, что проиграл, просто говорил мне: «Все кончено, спасайся сама, возвращайся в свой мир…»?

От этой мысли в глазах потемнело, а сердце сжалось. Я опустилась на каменную скамью, стоявшую в зеленой нише. Что-то заслонило мне свет. Подняв голову, я увидела, что мой сторож стоит надо мной. Я наконец узнала его: именно он вошел тогда в комнату к Козимо.

– Ну что, красотка, как я понимаю, принц с тобой уже расплатился, – усмехнулся он. – За тобой должок!

– Не припомню, – я постаралась говорить холодно и отстраненно.

– А ты вспомни, – посоветовал он, – а то тебе же могут напомнить и в другом месте…

– Это угроза? – я чуть откинулась на спинку скамьи, стараясь выглядеть спокойно-отстраненной. Охранник покачал головой.

– Ну что ты, просто… предложение. – Он чуть навис надо мной, точно коршун.

– Надеюсь, не замужества? – фыркнула я. Сердце билось слишком часто, я прекрасно понимала, что нас никто не видит, а мой преследователь гораздо сильнее меня. Конечно, можно было выхватить у него шпагу, но я сомневалась, что смогу убить его прежде, чем он поднимет шум. А давать лишнее преимущество своим врагам не хотелось. Мой вопрос насмешил Пса.

– Конечно нет! Кто же женится на таких, как ты! – Теперь мужчина всем своим видом выражал презрение. – Жена должна быть девственницей, а не потасканной шлюхой!

– Если ты так думаешь, то к чему тебе такая, как я?

Я резко встала, делая вид, что намереваюсь боднуть его головой в нос. Он инстинктивно отпрянул, все-таки выучка у них была очень хорошей. Правда, тут же схватил меня за руку, до боли сжимая:

– Давай без фокусов, милая. Ты прекрасно знаешь, как развлечь мужчину, иначе принц не стал бы тебе платить!

– Откуда ты знаешь, может быть, он и не расплатился? – Я слегка натянуто рассмеялась. – Или, может, он пригласил меня почитать ему стихи, или спеть колыбельную?

– Какую колыбельную? – от удивления он даже выпустил мою руку, я моментально воспользовалась этим, быстрыми шагами направляясь к видимой из окон части сада. Разгадав мой маневр, шантажист бросился за мной следом, я быстро выскочила из-за зеленой ширмы и остановилась в центре клумбы.

– Тебе лучше остановиться в своих желаниях, – предупредила я. Он хмыкнул, подходя ближе, но уже медленно:

– Ты так и не поняла, дорогуша: либо ты даешь мне здесь, либо… поверь, тюрьма не лучшее место для такой красотки…

Я непроизвольно сжала руки в кулаки, но сдержалась. В голове мелькнул план.

– Хорошо, – я обронила как можно более небрежно, стараясь вновь выиграть время. – Приходи ко мне в спальню. Вечером. Принц будет занят, и у меня найдется время и для тебя.

– Вот, другой разговор, – кивнул он, – и смотри, чтоб в этот раз без обмана! Не то…

Мужчина выразительно посмотрел на меня. Я кивнула и направилась к дому. Настроение гулять пропало, и я вернулась в спальню.

Все были там. Козимо о чем-то тихо говорил с Антонио, то и дело посматривая на Сашу. Она проверяла пульс у своего пациента. Я всегда любила наблюдать за ней в эти моменты: сосредоточенное лицо, взгляд, обращенный куда-то вдаль, точно на иконах, – когда подруга полностью погружалась в свою работу, ее лицо становилось одухотворенным, как на старинных иконах. Сам Джерардо крепко спал, его дыхание выровнялось, а губы порозовели.