Наверное, я была очень бледной, потому что принц нахмурился, подошел ко мне:

– Что случилось?

– Страж за дверью. – Я заметила, что дрожу, и обхватила себя руками. – Это тот, который заходил к нам утром в спальню.

Антонио приподнял брови, выражая удивление, принц выругался сквозь зубы:

– Он кому-нибудь говорил?

– Нет, – я постаралась улыбнуться, – но обещал навестить меня сегодня вечером.

Саша приствистнула.

– Ну у вас и нравы!

– Такие, как и везде. А этот… – Козимо выразительно замолчал. – Не забудет это свидание до самой смерти!

Он ухмыльнулся так, что даже я вздрогнула.

– Он может нам пригодиться, – Антонио подошел к нам. – У Гончих Псов одинаковая форма, и, если мы раздобудем хотя бы одну, сможем заменить стражника у комнаты Джерардо.

– Было бы неплохо, – кивнул Козимо и пояснил мне: – Пока вы бродили, мы придумали план. Антонио считает, что мы должны поймать заговорщиков. Он отправил Боно в Лаччио известить Конклав, что жизнь Джерардо вне опасности.

– Весть разнесется, и те, кому мешает пастырь, придут довершить начатое. – Я подошла к окну, в присутствии друзей страх отступил, но руки еще подрагивали.

– Верно.

– А пока пастырь жив, они не тронут Роя, – продолжила я.

– Да. Так что мы спрячемся в потайном ходу и будем ждать. Я, Антонио и Лоренцио.

Я вдруг вспомнила тайный ход, полупьяного Гаудани, искренне считающего, что я Карисса, и Роя, вместе с Козимо стоящего за стеной. Тогда они тоже ждали убийцу.

– В этот раз вы останетесь здесь вместе со своей подругой. – Наверное, Козимо вспомнил то же, что и я.

– В прошлый раз вы, принц, говорили по-другому, – не удержалась я, все еще злясь на него по поводу тех событий.

– Ну в прошлый раз все было по-другому, – отозвался он, ничуть не смущенный.

Я хотела ответить, но заметила, что и Сашка, и пастырь Антонио посматривают на нас с явным любопытством, и сдержалась. Принц понимающе хмыкнул и сменил тему разговора:

– Магию заговорщики использовать не будут: создатель амулетов, как правило, узнаваем, а чистой магии у Делроя, как и у меня, сейчас нет. Значит, либо кинжал, либо яд.

– С ядом они просчитались, – заметил пастырь, – остается кинжал.

– Интересно, как они собираются обставить эту смерть, – фыркнул Козимо, от предвкушения его глаза сияли, а щеки слегка порозовели.

Волосы на солнце казались золотым ореолом. Я заметила, что пастырь Антонио смотрит на своего ученика со скрытой гордостью. Впрочем, моя подруга тоже как-то странно поглядывала на принца. Заметив мое внимание, она вздрогнула и сделала вид, что очень занята капельницей.

Джерардо тем временем приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на Сашу, которая все еще была в темном свитере-водолазке и своих розовых штанах.

– Кто вы?

– Я ваш лечащий врач, – не задумываясь ответила она, снимая трубки и оставляя катетер в сгибе локтя. – Я пока вынимать не буду: потом повторим, а у вас вены слабые.

– Повторим что? – Голос пастыря был слабым.

– Отойдите! – Принц бесцеремонно оттолкнул мою подругу, проигнорировал недовольный возглас и всмотрелся в лицо старика:

– Как вы себя чувствуете?

– Принц Риччионе, спасибо за заботу! Гораздо лучше. – На губах пастыря появилась слабая улыбка. – И хотя встречу с нашим Создателем мне пришлось отложить, признаюсь, я даже рад этому.

– Вот и славно! – Саша умело вклинилась между Козимо и своим пациентом. Принц настолько изумился подобным поведением, что даже не стал возражать. – А теперь, поскольку вам нельзя перетруждаться, лежите спокойно.

Джерардо с интересом рассматривал ее, затем перевел взгляд на Козимо и вновь на мою подругу.

– Как я понимаю, вы попали к нам из другого мира? – мягко спросил он. Она сухо кивнула, как всегда, когда говорила с пациентами:

– Да. Лиза попросила меня помочь.

Старик посмотрел на меня:

– Все-таки Лиза… Элизабет?

– Елизавета.

– Красивое имя. Царское… – Он проигнорировал мой изумленный взгляд. – Оно подходит вам больше, чем то, другое…

– Вы были в нашем мире?

– Очень много лет назад. – Он закашлялся.

– Скажите, – нетерпеливо перебил Козимо, – вы знаете, кто и как рассыпал капли гремучего металла у вас под кроватью?

– Увы, – Джерардо виновато улыбнулся. – Иеронимо вместе с Юлиусом заходили ко мне вечером, мы вместе вознесли хвалу Создателю, после этого я лег спать. Остальное я вспоминаю с большим трудом.

– Разумется, вы же хорошо надышались этой отравы! – Саша повернулась и пристально посмотрела на Козимо. – А теперь мне надо сделать очередной укол! Так что можете выйти!

Она вскрыла упаковку и начала набирать лекарство в шприц. Глаза Козимо опасно заблестели.

– Мы, конечно, можем выйти, раз вы так настаиваете, – вкрадчиво заметил он, – но скоро сюда придет весьма любвеобильный мужлан, жаждущий женского тепла. И уверяю вас, ему будет все равно: блондинка ему подарит это тепло или брюнетка…

Саша упрямо сжала губы, подняла шприц, нажала поршень, дожидаясь, пока из тонкой иглы брызнет, вытесняя пузырьки воздуха, едва заметная струйка лекарства.

– Отвернитесь, – приказала она, подходя к кровати. Козимо фыркнул, но послушался. – Готово.

Она аккуратно положила шприц в миску, стоявшую на столике у кровати.

– Какая восхитительная уверенность в своих силах! – почти промурлыкал принц.

Антонио усмехнулся, а я нахмурилась: как правило, такой тон не предвещал ничего хорошего. Саша проигнорировала это замечание.

Я заметила, что она вообще старалась игнорировать Козимо, насколько это было возможно, тем не менее поглядывая на него, когда была уверена, что ее никто не видит.

А мне наконец захотелось есть. Пользуясь тем, что поднос с едой никто не трогал, я соорудила себе бутерброд из хлеба и домашнего сыра и подошла к окну. Солнце уже скрылось за горами, и в комнату вползали фиолетово-серые сумерки. Наверное, надо было зажечь гль'ойны, но мне не хотелось.

Письмо Роя жгло руку. Я так и не решила, что мне делать, предпочитая малодушно отложить все до утра: возможно, сегодня вечером Козимо и Лоренцио удастся поймать заговорщиков, и мне не придется ничего решать. За спиной вспыхнул неяркий свет. Я слегка повернула голову.

Антонио, повесив шарик над своей головой, листал книгу, расположившись на стуле у кровати своего собрата. Около соседнего окна Козимо о чем-то расспрашивал Сашу, она нехотя отвечала, то и дело бросая взгляд в мою сторону, словно речь шла обо мне. Я вновь отвернулась к окну. Шорох панели заставил всех прервать свои занятия. Кроме больного, который крепко спал. Я подозревала, что Саша помимо противоядия вколола ему снотворное. Тайный ход открылся, и оттуда вышел Боно. Художник был весь в пыли, плащ сбился на плечо.

– Мадонна, мэссэры… – его взгляд переместился на Сашу. – Мадонна! Простите, я сражен в самое сердце.

Он низко поклонился, подметая пером пол. Саша удивленно заморгала. Я ухмыльнулась:

– Не пугайся, это Боно – фигляр, поэт и художник.

– А-а-а, – протянула подруга, все еще опасливо косясь на вошедшего. Боно тем временем принял оскорбленный вид:

– Мадонна, как можно! Фиглярство совершенно не мой стиль!

– Да, это всего лишь образ твоей жизни, щедро оплачиваемый моим кузеном, питающим к тебе непростительную слабость, – оборвал его принц.

– Мэссэр граф всего лишь ценит мой талант!

– Интересно, в какой области? – хмыкнул Козимо.

– В любой, мэссэр, как вы успели заметить, мои таланты почти безграничны! – Боно подошел к Антонио и опустился на колено. – Пастырь, я сделал все, как вы просили: передал послание пастырю Горгонзо.

– И что он?

– Сказал, что соберет собратьев вознести хвалу, но не похоже, чтобы он был счастлив от полученных вестей. – Художник встал и начал отряхивать плащ, вызвав недовольное шипение Саши. – Когда я выходил, то слышал, что он просил найти Иеронимо.

– И все?

– Да, но потом я заблудился в садах, вы же знаете, пастырь, как легко заблудиться среди этих клумб!