– А, Лиза… чего не спится?

– Это ты спрашиваешь, почему я встала или предлагаешь выпить? – Я присела рядом.

– Не знаю. – Она поерзала на скамье, пытаясь устроиться удобнее. – Как они сидят на этом?

– Понятия не имею. – Я с завистью посмотрела на кувшин, перехватив мой взгляд, Сашка отодвинула его от меня:

– Тебе нельзя!

– Знаю, – уныло отозвалась я, вставая и разжигая огонь.

Налила воды в небольшой котелок, повесила на специальный крюк, вернулась на свое место.

– Как Козимо?

– Спит. – Она плеснула себе еще. – Вкусное вино, малиной отдает…

– Фьен, – поправила я ее, – они называют это фьеном.

– Фьен, – послушно повторила подруга и сделала большой глоток.

Я нахмурилась: в таком состоянии я видела ее всего один раз, когда к ней на дежурство в роддом привезли женщину, решившую рожать дома и мучившуюся уже три дня. К тому времени ребенок погиб. Сашка сделала все, чтобы спасти хотя бы мать, а потом поехала ко мне и напилась. Сейчас она, конечно, была не в таком состоянии, но все равно в глазах у подруги светилась тоска.

– Саша, что случилось? – встревожилась я.

– Ничего, – она махнула рукой, – ровным счетом ни-че-го. Не обращай внимания! Я просто устала.

Я виновато посмотрела на нее:

– Прости, я со своими проблемами совсем о тебе забыла. Ты, наверное, домой хочешь?

– Нет, что мне там делать? – она усмехнулась. – В клинике и без меня легко спрявятся. Там же все просто: как что не так, отправляешь в ближайший государственный роддом, пусть там спасают жизни, нам статистику портить нельзя. Зато платят…

Еще один большой глоток. Сыр остался нетронутым. Вода закипела, я встала, налила себе кипятка в кружку, добавила туда пару зелено-красных фруктов, напоминавших лимоны, и снова села на свое место. Подруга пристально посмотрела на меня:

– Лиза, скажи правду: ты хочешь этого ребенка?

– Не знаю, Саш, все слишком стремительно… – Я задумалась, представила себе девочку с серыми – обязательно серыми! – глазами и длинными темными ресницами. – Наверное, да, хочу…

– Тогда какого черта ты так себя загоняешь?

– В смысле?

– В прямом! Комната с ртутью, езда на лошади, – она начала загибать пальцы. – Ты допрыгаешься до выкидыша! Думаешь, твой Рой простит Козимо?

– Вот знаешь, мнение Козимо интересует меня меньше всего! – фыркнула я.

– Лизка, не играй с огнем! – Голос подруги звучал очень глухо.

– Что? – Я подумала, что ослышалась. – Козимо – огонь? Да он ходячий айсберг!

– Он за тебя переживает. За тебя и за твоего Алайстера… Повезло тебе! – Саша потянулась за кувшином и неловко покачнулась. Я изумленно смотрела на нее:

– Да ты пьяна!

– Наверное. Потому что трезвая я бы тебе такое не сказала! – вздохнула подруга, вновь наполняя кубок. – А вообще иди спать, тебе полезно, это я тебе как доктор говорю!

Я обиженно посмотрела на нее, но она уже отвернулась. Поняв, что подругу лучше сейчас не трогать, я подхватила свою кружку и вышла.

Не знаю, сколько я просидела в спальне, когда я все-таки заснула, было все еще темно.

Далия разбудила меня точно к указанному времени. После ночных бдений токсикоз вновь нахлынул, и я провела несколько весьма неприятных минут в ванной. Когда я оттуда вышла, то обнаружила, что служанки уже нет, зато на моей кровати сидела Сашка.

– Как самочувствие? – поприветствовала я ее слегка настороженно. Она пожала плечами:

– Нормально… Сильно тошнит?

– Терпимо. – Я взяла гребень и начала расчесывать волосы.

Саша заерзала:

– Лиза, ты меня извини… за вчерашнее… я выпила и наговорила тебе всякой ерунды. Просто…

– Да ладно, – махнула я рукой, – с кем не бывает.

– Наверное, ты права и мне надо вернуться…

Я взглянула на нее в зеркало:

– Саша, у тебя что-то случилось? Это… это Козимо?

– Нет… то есть да… Лиза, я такая дура! – Она закрыла лицо руками.

– Саша, он тебя обидел? – Я присела рядом с ней, попыталась обнять, но она отстранилась:

– Не надо, мне и так стыдно перед тобой.

– Да что все-таки случилось?

– Ни-че-го.

– Саша!

– Лиза! – передразнила она и вздохнула. – Забудь, тебе еще моих проблем не хватало!

Я почти зарычала:

– Так! Или ты мне сейчас все рассказываешь, или… или я… я врача поменяю!

Саша задумчиво посмотрела на меня:

– А знаешь, наверное, так будет лучше. Я тебя к Елене Федоровне устрою… она очень хороший специалист.

– Ты… ты чего? – ужаснулась я. – Саша!!! Я пошутила, я не хочу другого врача!

– Посмотрим, – прозвучало не слишком обнадеживающе. Я ошарашенно взглянула на нее, но в комнату вошла Далия, неся тот самый костюм, в котором я когда-то путешествовала в Риччионе.

– Мадонна, графиня просила передать…

Сашка махнула рукой, желая мне удачи, и вышла.

– Спасибо. – Решив обязательно переговорить с подругой вечером, я начала одеваться.

Руки дрожали, и Далии пришлось самой застегивать мне пуговицы. Надела плащ, скрывавший фигуру, убрала волосы под берет и вышла во двор, где меня терпеливо ожидал Лоренцио. Он помог мне сесть в седло, вскочил сам, и мы поехали по направлению к городу. Из-за какого-то суеверного чувства я решила не оглядываться на виллу, хотя знала, что за нашим отъездом наверняка наблюдали.

На этот раз дорога не заняла много времени. Окруженные не то охраной, не то конвоем, мы спустились с холма и выехали на тракт, ведущий к одним из семи ворот Лаччио. Сейчас там было очень много народу. Какие-то телеги, кареты, всадники, все они двигались в хаотическом порядке, торопясь или войти, или покинуть город на холмах.

Я то и дело прислушивалась к разговорам. «Заговор… все погибли…», «Истинный Пастырь… никого в живых…», «Говорят, чернокнижники хотели ворваться в город, предводителя взяли…» Судя по всему, слухи уже обросли новыми подробностями. Каждая фраза заставляла меня вздрагивать, хотелось пришпорить коня, врезаться в толпу, заставляя сплетников замолчать, а потом убить того, кто посмел распустить эти слухи.

Лоренцио подъехал почти вплотную и положил свою руку поверх моей. Я и не заметила, что судорожно сжала ее до того, что пальцы побелели.

– Не стоит так переживать из-за глупых крестьян, – мягко сказал он.

– Там не только крестьяне, – зачем-то возразила я.

Словно в доказательство моих слов, пестро одетый, точно клоун, толстяк выглянул из кареты и достаточно громко начал вещать своему приятелю, что едет на суд над чернокнижниками. Я еще раз взглянула на Гаудани.

– Давайте поторопимся, – предложил он, высылая коня вперед.

Мы въехали в ворота, проследовали по тесным улочкам города, наполненным вонью и смрадом немытых тел.

Нищий вдруг решил перебежать дорогу и почти бросился под ноги нашим лошадям, я успела придержать свою лошадь, а вот конь Лоренцио взвился на дыбы, молотя копытами по воздуху в нескольких сантиметрах от головы нищего, тот сразу же схватился за голову, между пальцами показалась кровь. Все произошло так быстро, что толпе вокруг показалось, что всадник наехал на беднягу.

– Вы посмотрите, что делается! – заорал кто-то. – Бедных людей притесняют!

– Совсем эти аристократы распоясались, – подхватила толстая женщина с выпученными глазами и отвратительным зобом на шее.

– Так это же лагомбардийцы! – Голос звучал очень ехидно. – Ихнего правителя сейчас судить будут! Он же чернокнижник!

Лоренцио усмирил коня и схватился за эфес шпаги, но я успела выставить руку:

– Успокойтесь, наверняка это провокация.

– И что теперь?!

– Скажи, что ты случайно, и дай ему денег.

– Что? – возмутился он.

– Лоренцио, делай так, как я говорю! – приказала я.

Д'орез поколебался, но затем послушно исполнил мои требования, выдав мошеннику около десяти золотых монет. Толпа разочарованно выдохнула. Нищий усмехнулся:

– Хотите купить меня, господа? Не выйдет, – он швырнул монеты в уже скопившийся народ. – Смотрите, вот как аристократы поступают с простыми людьми!