Система работала практически безотказно. Те же Василий Вороблевский и управляющий столичным хозяйством Егор Демидов воспользовались договорённостями. Их дети с племянниками давно свободны, но продолжают сотрудничать с нашей семьёй. Получается, даже освободившись, люди остаются в клане Шереметевых, став независимыми поставщиками или наёмными работниками. Очень грамотная схема!
Естественно, кто-то ворует. Но для этого есть самый настоящий ревизор, а адекватный народ знает меру. Ведь излишне алчный товарищ может потерять слишком много, включая собственную жизнь. Нельзя забывать, что помещики имеют право судить своих крепостных. Дураки и слишком жадные работники давно отсеялись.
А мне предстоит заново учиться и вместо упоения свалившимся богатством придётся работать, дабы его сохранить. Прибавьте к этому новинки, которые я решил внедрить в этом времени. Кстати, учёные тоже требовали внимания, отвлекая меня от корпения над бумагами. Поэтому приглашение императрицы стало бонусом, призванным разнообразить серые будни.
— Хорош!
Заехавшая в Фонтанный дом тётушка пристально оглядела меня, дабы вместе последовать на приём. Сама княгиня нарядилась как на праздник, поражая роскошью платья и обилием драгоценностей.
— Но что это за штаны? Почему не кюлоты? А где перстни? Николя, не расстраивай меня, — вдруг воскликнула княгиня.
Я решил не носить местную помесь бридж и шорт. Поэтому ещё в Нидерландах сменил французское непотребство на брюки армейского образца, а неудобные туфли на мягкие сапожки. Мне так удобнее. Ещё бы поработать над остальными предметами гардероба, особенно над шляпой, но это позже. Драгоценности меня попросту раздражают, поэтому я ограничился фамильной печаткой.
— Мне так удобнее. В таком виде хорошо двигаться и ничего не натирает, — одаряю княгиню своей самой обворожительной улыбкой.
Уловка подействовала, и Екатерина Борисовна поддалась моему обаянию. В конце концов, слишком строгого этикета, касающегося одежды, сейчас нет.
Я уже прогулялся по городу, поэтому виды, мелькающие за окошком кареты, были привычными. Вообще, в такие моменты включалась часть моего сознания из XVIII века. Какой смысл постоянно удивляться отсутствию асфальта, канализации или электричества? Уж мне-то грех жаловаться на комфорт. А некоторые бытовые удобства образца XX века можно попробовать со временем внедрить. Ведь фонтаны функционируют, и водопровод тоже есть. Значит, нет ничего невозможного.
Поэтому я просто беседовал с тётушкой, рассказывая о своих делах, чем её обрадовал. Многие дворянские дети, отравленные в Европу, занимались там чем угодно, кроме учёбы. В результате домой возвращались полные неучи, набравшиеся на Западе только нехороших привычек и вредных идей. Эпоха Просвещения, как-никак. Поэтому Екатерина Борисовна опасалась, что племянник пойдёт по столь же пагубному пути. Но оказалась приятно удивлена и довольна моим деловым подходом к жизни. Скорее всего, мне просто повезло с Лейденом, где русские студенты действительно учились, а рядом не было представителей знатных родов.
За беседой мы доехали до Зимнего и вошли во дворец. Сегодня какой-то малый приём. Заодно Екатерина II решила пообщаться с наследником богатейшего состояния страны. Естественно, я был представлен правительнице России, но с тех пор минуло много лет.
Какими же далёкими от реалий были мои представления о приёме. Для начала оказалось, что императрица не принимает людей, сидя на троне. Тётушка завела меня в коридор, переходящий в небольшую залу, где толпился разный люд. Судя по всему, здесь ожидали не только придворные с чиновниками, но и обычные просители. Понятно, что все они дворяне, просто статус легко определить по богатству нарядов.
Екатерина Борисовна раскланивалась с большей частью присутствующих, но не вступала в разговоры. Она как ледокол вела меня к представительному мужчине лет пятидесяти, стоящему в окружении трёх дам и высокого генерала в зелёном мундире, глаз которого перетягивала повязка. «Наверное, боевой офицер», — пронеслась у меня мысль.
— Здравствуйте, господа. Разрешите вам представить моего племянника Николая Шереметева, недавно вернувшегося из Европы, — с ходу начала княгиня, кивнув блестящей компании. — Иван Иванович, надеюсь, Её Величество ждёт нас?
Молча поклонившись присутствующим, я попал под самое настоящее сканирование цепких взглядов придворных. Мне стыдиться нечего, поэтому пришлось просто скоромно улыбаться. Судя по реакции женской части публики, меня быстро оценили и признали годным. Или это стандартная реакция? Кто же вам скажет правду?
Шувалов, к которому обратилась тётушка, подтвердил, что императрица готова принять меня. А вот генерал почему-то нахмурился. Чуть позже выяснилась причина столь странной реакции.
Тем временем тётушка представила остальных действующих лиц. Ими оказались графини Прасковья Брюс, Екатерина Строганова и Наталья Загряжская.
К моему удивлению, боевого офицера звали Григорий Александрович Потёмкин. Ага, тот самый всесильный фаворит. Или он только взбирается на вершину власти? Генерал на днях отправляется на войну, откуда прибыл зимой, доставив Её Величеству важную информацию. На юге дело шло к развязке и мирным переговорам, в которых Потёмкин должен принять участие.
На Шувалова тётушка указала сразу, как мы вошли в залу. О биографии обер-камергера Екатерина Борисовна прожужжала мне все уши. Поэтому я вежливо поздоровался с ним, стараясь произвести приятное впечатление. Даже с формальным начальником надо находиться в хороших отношениях.
Меня удивило, что придворные, пусть и приближённые к императрице, так спокойно обсуждают вопросы, касающиеся государственной тайны. Всё-таки война ещё идёт, и шпионов никто не отменял. А они уже знают, на каких условиях будет настаивать Россия. Однако подобные мысли пришлось оставить при себе и отвечать на вопросы, которыми меня завалили дамы.
Наиболее умной из троицы оказалась Загряжская, именно она спрашивала по существу, поинтересовалась полученной специальностью и зачем я привёз доктора с механиком. Оказывается, Питер — это большая деревня, где все уже знают мою подноготную. Более мечтательная Строганова просила рассказать о Париже, где она прожила с мужем несколько лет. Брюс вела себя нейтрально, задавала общие вопросы. А ещё мне не понравился её взгляд. Ощущение, что меня оценивали будто жеребца. Хорошо хоть не попросили показать зубы и копыта.
Потёмкин продолжал кукситься, вставив несколько едких замечаний про обучение в Европе и уровень знаний, с которым возвращались русские студенты. Шувалов, наоборот, улыбался и рассказал пару смешных историй про выпускников Лейпцигского университета, не называя фамилий. Дамы посмеялись, судя по всему, поняв, о ком речь.
Я же разглядывал шикарную отделку зала, а также собравшуюся публику, щеголяющую в ярких одеждах и драгоценностях. Забавные типажи.
Вдруг высокая дверь с золотой росписью отворилась, и в комнате появилась полная женщина средних лет. Довольная улыбка на рябом лице прямо кричала об успешной аудиенции. А вот присутствующие отреагировали на появление дамы менее радостно. Нет, кое-кто улыбнулся. Только уж слишком это было похоже на оскал. Я аж внутренне поёжился. К слову, среди присутствующих немало людей, чьи лица пострадали от оспы, как и у появившейся счастливицы. А ведь это высший свет. А что ж тогда с крестьянами? Хорошо, что отец настоял на моей вариоляции при посещении Англии. Именно там активно прививают людей от страшной болезни. Хотя в России тоже начали делать прививки. Вроде первым пациентом стал цесаревич Павел.
Пока длилась немая сценка с радостной дамой, активизировался Шувалов. Он быстро зашёл в кабинет императрицы и тут же высунулся, поманив меня:
— Граф, вас ждут!
Тётушка устремилась за мной, но обер-камергер мягко её остановил.
Сначала я немного нервничал. Всё-таки мне представилась возможность увидеть правительницу, получившую прозвище «великая».
