Однако, зайдя в кабинет, я произнёс положенные приветствия, с трудом сохранив невозмутимость. Дело в том, что Екатерина принимала посетителей в собственном будуаре, где слуги занимались её утренним туалетом. Думаю, мне даже повезло. Судя по всему, сейчас заканчивалась укладка волос императрицы в сложную причёску. Надеюсь, хоть платье она надевает без просителей. Что-то образ правительницы резко померк. Дальнейшие события показали, что интуиция меня не обманула.
— Подойдите, граф, — произнесла императрица по-французски, глядя на меня в огромное зеркало, перед которым сидела.
Целую протянутую руку, встаю справа от Екатерины, аккуратно её рассматривая. Зато мадам особо не стеснялась, окинув моё лицо и фигуру заинтересованным взглядом.
— Мне очень жаль, что так вышло с вашим батюшкой. Он верно служил трону и Отчизне! Надеюсь, вы пойдёте по его стопам и будете далее прославлять род Шереметевых!
Екатерина начала излишне пафосно, но постепенно перешла на нормальный тон. Как заправский следователь, она быстро расспросила меня об учёбе, дороге, впечатлениях от России по сравнению с Европой, а также дальнейших планах. Мысленно я выставил императрице пятёрку, так чётко она работала. Надо ведь сделать ссылку на эпоху, здесь ещё нет методик допроса. Или есть? Неважно, до такого уровня плетения словесных кружев мне как до Китая раком.
Ещё пришло понимание, что это опасная и умная женщина. Не нужно обманываться внешностью, более подходящей немецкой бюргерше средней руки, и якобы доброжелательной манере общения. Царица не только разбирается в психологии, но и умеет манипулировать людьми. Теперь понятно, как ей удаётся держать в руках дворянскую вольницу и лавировать между придворными группировками.
Окажись перед ней прежний Николай — его бы банально очаровали. А далее направляй молодого человека в нужную сторону и используй в своих целях. Только сейчас такое не пройдёт. Во-первых, у меня нет никакого пиетета перед монархами. Скорее любопытство и исследовательский интерес, не более. Во-вторых, Екатерина произвела на меня отталкивающее впечатление. Дело не в том, что она непривлекательна как женщина. В этом ракурсе я её даже не рассматривал.
Сами подумайте, кто позарится на невысокую толстушку сорока четырёх лет, обладательницу тяжёлого подбородка и обвисших щёк? Даже в прошлой жизни, будучи гораздо старше нынешнего тела, я бы не повёлся на такую дамочку. Но дело в другом, меня редко подводит интуиция. Кстати, молодой граф тоже разбирался в людях, пусть тратил на это больше времени. Так вот, нам с Екатериной II не по пути. Есть в её взгляде и вопросах что-то неприятное. Сложно объяснить, лучше довериться интуиции.
Хоть это звучит странно в устах богатого и высокородного дворянина. Конфликт мне без надобности. Просто надо держаться от неё подальше.
Будто прочитав ход моих мыслей, царица начала сворачивать допрос. Как раз служанки завершили манипуляции с её волосами.
— Граф, надеюсь увидеть вас на завтрашнем балу.
Снова целую протянутую руку и удаляюсь.
В зале, оказавшемся предбанником, моё появление вызвало небольшой ажиотаж. Народ дружно зашептался, а дамы начали обмахиваться веерами, скрывая эмоции. Только тётушка в окружении прежней компании встречала меня с доброй улыбкой.
— Вы изрядно задержались, Николай Петрович, — произнесла графиня Брюс, с иронией глядя на Потёмкина. — Неужели Её Величество сразу облагодетельствовала вас новым чином или должностью? Теперь мы будем постоянно видеть вас при дворе?
Здесь уже немного напрягся Шувалов, впрочем, сумевший сохранить добродушную улыбку. Вот же язва эта Брюс! Парой слов настроила против меня двух важных сановников. Хотя Потёмкин изначально смотрел волком.
— Чин камер-юнкера у меня никто не отнимал. А к придворной жизни, как и к армии, я равнодушен. Зачем четыре года корпеть над учебниками, чтобы не попробовать применить полученные знания? Поэтому при первой возможности я отправлюсь в Москву. Надо ведь ещё полноценно вступить в права наследства.
Тётушка одобрительно кивнула моим словам и начала прощаться, но была остановлена Загряжской:
— Граф, через три дня мы с супругом даём приём. Скажем так, для своих. Приглашаю вас посетить наше скромное собрание, которое пройдёт во дворце Разумовского.
Как здесь откажешься? А ещё я не сразу понял, что Наталья Кирилловна приходится племянницей некогда всесильному фавориту императрицы Елизаветы. Он умер всего два года назад, оставив огромное состояние в наследство брату. Кстати, моя сестра Варвара просватана за брата графини — Алексея Кирилловича. Заодно познакомлюсь с будущей роднёй. Это дело нужное.
Где находится дворец я, конечно, знаю. На перекрёстке Мойки и Большого проспекта, как сейчас называется Невский. В будущем там расположится РГПУ имени Герцена. От Фонтанного дома совсем недалеко.
Сам генерал-фельдмаршал Кирилл Разумовский жив-здоров, но сторонится столицы. Возможно, на то есть какие-то договорённости с Екатериной. Об этом мне в качестве общей информации рассказала тётушка. Часть времени Кирилл Григорьевич проводит в Батурине, что в Малороссии. Однако осенью и зимой он перебирается в Первопрестольную, дабы весело проводить время в окружении московской знати. А ещё его усадьба Петровско-Разумовское граничат с моим Останкино. Надо будет съездить в гости и к соседу. Я недавно поработал с картой и малость завис. Получается, что Разумовскому принадлежит район Тимирязевский с одноимённым парком, а мне Марфино, Останкино и половина Ботанического сада, если брать реалии XXI века. Неплохие такие участки в десяти вёрстах от Кремля!
Сразу после Натальи Кирилловны слово взял Шувалов. Обер-камергер велеречиво и многословно пригласил меня и тётю на свой приём. Брюс, Строганова и Потёмкин промолчали. Оно и к лучшему. Слишком много приглашений, а мне надо в Москву.
По дороге домой тётушка завела странный разговор. Кстати, особняк Урусовых находится в пятнадцати минутах ходьбы от Фонтанного дома на Литейной улице. Позавчера я сходил в гости к родственникам, чем сильно их смутил. Мол, негоже графу расхаживать пешком по городу, это моветон. Княгиня настоятельно просила забыть студенческое прошлое и вести себя солидно. Впрочем, сейчас она говорила о другом.
— Николя, надеюсь, ты понимаешь, что придворная жизнь — особенная и к ней нельзя подходить с ординарной точки зрения. Ты давно не был в столице, ещё и прожил три года в маленьком протестантском городке. Да и ранее по молодости лет просто не мог знать о местных интригах и обычаях. Скажем так, придворные часто ведут себя фривольно и даже распущенно.
Думаю, даже прежнему графу можно было сообщить, что двор — это зажравшийся и развратный гадючник, без иносказания. В Лейдене у меня была связь с одной вдовой, а затем с девицей, решившими заработать денег. Их подыскал Ермолай, так как походы в бордели — весьма глупое занятие. Нидерланды — морская страна, куда слетаются путаны со всего мира, дабы ублажить многонациональную матросскую братию. Соответственно, венерические заболевания не редкость. О них меня предупреждал отец перед отъездом, умоляя не совать детородный орган куда попало, даже если это благородная дама. В той же Франции больше шансов заразиться от дворянок, нежели от купчих или мещанок.
Я этому наставлению следовал, хотя иногда было тяжело без женской ласки. Зато удалось не подцепить срамную болезнь. Мы, нынешние, придерживаемся ещё более жёсткой политики в сфере половых связей. Боюсь, Екатерина Борисовна упадёт в обморок, если услышит подобные речевые обороты. Поэтому приходилось отыгрывать роль восторженного и неопытного юнца.
— Мне понятны ваши опасения. Ещё покойный батюшка предупреждал быть осторожным в выражениях и думать, перед тем как говоришь. Ведь можно ненароком обидеть важную персону, или тебя заподозрят в крамоле.
— Петя хорошо воспитывал своих детей, — всхлипнула тётушка, достав платочек, — Но я немного о других опасностях.
