В это время всё делается очень медленно. Например, Кублицкий должен лично встретиться с контактами, запросить и прочитать бумаги из архива, а затем уже свести полученные сведения воедино. То же самое касается фон Бера: для создания сети агентуры требуется просто бездна сил. Помощнику на начальном этапе процесс не поручишь, поэтому курляндец лично отбыл в Петербург, где сейчас самая удобная ситуация для наших замыслов. В хаосе работать гораздо легче. Заодно никто не обратит внимания на странного немца, ведущего разговоры с мелкими чиновниками или помощниками управляющих дворцов. Под это дело я санкционировал приобретение трактира для порядочной публики средней руки. То есть бедных дворян, купцов третьей гильдии, чиновников младших рангов и мастеровых. Очень удобная вещь для оперативной работы.
Генрих проведёт в столице более трёх месяцев и вернётся после Нового года. При мне остался его заместитель Иван Петрович Козодавлев, недавно уволившийся из армии. Этот немолодой уже обладатель забавной фамилии пока отвечает за связь с курляндцем и налаживает агентурную сеть в Подмосковье.
Скучно. Информации практически нет, а местные газеты порядком опостылели.
Даже воспитанники оказались заняты. Митеньку я сразу припахал и сделал помощником Афанасия. Судя по результату, назначение оказалось успешным. Анна с Фёклой всерьёз занялись школой, начав писать методику преподавания арифметики, обществознания, русского языка и основ гигиены. Программа основывалась на моих сумбурных пояснениях, однако после нескольких вопросов девушки принялись работать самостоятельно. Будущих мастеровых и распорядителей низшего звена не нужно нагружать лишними предметами. Наиболее толковых ребят я в любом случае отберу и дам им хорошее образование.
И вдруг в мою полусонную жизнь, которая кажется современникам слишком активной, ворвался помещик-энтузиаст. Горюшков не смог долго сидеть на месте, быстро раздал долги и рванул в Кусково, захватив механизмы и приборы, приобретённые для лаборатории. Человек он полезный, поэтому получил во дворце комнату и место во флигеле для хранения имущества. На второй день после заселения Степан Павлович вдруг пригласил меня осмотреть его механизмы. И повёл в пристройку, служащую складом для всякой мелочи. Просто сейчас в имении народу мало, приёмы давно не проводились, потому и многие помещения пустуют. Ведь множество гостей — это не только спальные места, но и продукты, и оборудование для развлечений.
— Спасибо вам за столь обширное помещение и толковых мастеров! — гость с ходу начал расточать комплименты. — Можете сами убедиться, как я расположился, и осмотреть механизмы. В России мало у кого есть подобные устройства.
Услышав слова помещика, я немного удивился. Он, скорее всего, ошибся, решив, что его поселили во дворце на постоянной основе. Люди к энтузиасту также приставлены временно. Управляющий получил приказ помочь и выделить знающих мастеров без конкретики. Но вон оно как получилось.
Не дав мне ответить, Степан Павлович толкнул скрипнувшую дверь, указывая на вход в неожиданно тёплое и светлое помещение. Посреди него разместился десяток конструкций, хорошо видимых благодаря солнечному свету, проникающему из окон, и висящим на стене фонарям. У стены в поклоне согнулись два работника, выделенных управляющим.
Коллекция Горюшкова в основном состояла из различных станков, сразу заставивших меня сделать стойку, будто охотничью собаку. На одном из столов расположился микроскоп, а рядом приборы, похожие на лейденскую банку и пирометр. Всё-таки профессор Питер ван Мушенбрук — краса и гордость моего университета, поэтому я сразу узнал приборы, изобретённые великим голландцем.
Но мне не дали отойти от шока, нанеся новый удар. Взгляд зацепился за необычную конструкцию, которую я видел в Политехническом музее, если ничего не путаю.
— Что это? — спрашиваю с робкой надеждой.
Дело не в самом аппарате, а в мыслях, начавших переполнять мою многострадальную голову. Почему я сразу не подумал об элементарных вещах, способных принести не только пользу, но и деньги?
— Это сатуратор, ваше сиятельство! — воскликнул распираемый от счастья Горюшков. — Сей механизм под давлением позволяет насыщать воду так называемым неподвижным воздухом. Столь важное открытие совершил англичанин Иосиф Пристли, а работающее устройство изготовил швед Бергман из Уппсальского университета, в котором я имел честь учиться.
Слова помещика шли фоном, оседая в подсознании, а я не мог оторвать глаз от механизма. Ведь это газировальный аппарат! Пусть его практическое значение в данное время равно нулю, зато я всегда хотел иметь дома такую штуку. Как раз получается развлечение для богатых. Миллионер я или нет?
— Он работает? — с надеждой спрашиваю Горюшкова.
— Конечно, я проверил его в первую очередь! — помещик чуть не подпрыгнул от радости и начал отдавать приказания: — Кондрат, запускай, как я тебе показывал. Севастьян, ко мне!
Пока Степан Павлович суетился вокруг сатуратора, покрикивая на испуганных мужиков, я с каким-то детским чувством ожидал чуда. Ещё помещик добавлял антуражу происходящему — уж больно он похож на безумного профессора из мультиков. Прямо какая-то фантастика, происходящая на моих глазах.
Заодно пришло понимание, почему у Горюшкова не получилось реализовать свои идеи. Ответ даже не в неподходящей фамилии. Он исследователь, испытатель, первооткрыватель или учёный — можно подобрать любое определение. Однако Степан Павлович вовсе не практик. А значит, ему делать нечего во главе заводов. Для такого самородка у меня есть совершенно иное задание. И никуда энтузиаст не денется.
— Севастьян, давай кувшин. — Степан прервал потирание моих ладошек, мысленное, конечно. — Крути!
Тем временем один из работников закрутил рукоятку, как у мясорубки. Раздалось шипение, а затем и довольное восклицание Горюшкова.
— Готово! — помещик повернулся ко мне и вдруг начал растерянно оглядываться: — Нам бы какую-то посуду. Простите, не подумал.
А чего ещё ждать от такого человека? Уж точно не склонности к орднунгу.
— Всё в порядке, давайте, — протягиваю руку и принимаю кувшин.
Делаю несколько маленьких глотков и улыбаюсь, как ребёнок. Газировка! Пусть вода тёплая, но это она! Свершилась мечта детства! Я ведь даже хотел купить холодильник со встроенным газировочным аппаратом. Тогда жена упёрлась: мол, он не поместится на кухне. Пришлось согласиться, а жаль.
— Что скажете, Николай Петрович?
Горюшков сейчас напоминал ребёнка, долго трудившегося над поделкой и ожидающего похвалы от строгих родителей. Мне хороших слов не жалко. Тем более заслужил!
— Это волшебно! Не пробовал ничего подобного!
Энтузиаст расплылся в счастливой улыбке, стоявшие в сторонке работники тоже поддержали начальника.
— Каждому по рублю, а также по осьмине ржи и гречки, — не оборачиваясь, приказываю стоящему за спиной Чубарову.
Мужики чуть на колени не рухнули от счастья. Они у меня не бедствуют, но три мешка крупы — хорошее подспорье для любой семьи. Это не считая денег. Зато управляющий явно скривил лицо, не одобряя барской расточительности.
— А ещё у меня родилась любопытная идея, — поворачиваюсь к Степану.
И вот мы с воспитанниками, Ермолаем и Шиком снова в пристройке. За нами стоит управляющий с троицей слуг, якобы присутствующих для помощи. На самом деле народу до жути интересно, что происходит. Слухи-то по дворцу ходят целые сутки, обрастая новыми подробностями. Надеюсь, молва ещё не приписала мне употребление горящей воды или иной гадости? Местные обитатели могут.
Тут ещё я подогрел интерес, приказав подготовить компоненты для будущего лимонада, добавив в воду сок лимона, а также вишнёвое, малиновое и смородиновое варенье. Как не зародиться подозрениям? Кто же в здравом уме такие вкусности и редкости мешает с ключевой водой? Но к моим капризам народ привык и просто ожидал результата. Для того и гонцов послали, чтобы получить максимум информации. У нас ведь здесь большая коммуналка — человек на триста.
