Кроме всего прочего, мне удалось пообщаться с Виллемом Брандтом, прибывшим из Данцига. Оказалось, банкирский дом «Ван Ланшот» начал активно осваивать Балтийский регион. Окопавшись в Гамбурге, голландцы также открыли представительства в Копенгагене, Стокгольме, Штеттине и уже упомянутых торговых воротах Речи Посполитой. Благо наши интересы не пересекаются: банкиров интересуют перевозки и кредитование. Я ведь не оставил планов в будущем подмять под себя польскую торговлю хлебом и сырьём. Рига с Полоцком в любом случае скоро станут нашими опорными точками. С Данцигом слишком много нюансов, к нему мы вернёмся чуть позже.

По итогу мы договорились о расширении сотрудничества с голландцами. Европейцы заинтересованы в увеличении поставок любых товаров. В плане перевозок мы для ван Ланшотов не конкуренты, а подвинуть англичан, они всегда рады. Наверное, это более позитивная новость, нежели развитие непосредственно наших проектов.

К сожалению, на этом хорошие новости закончились. Совсем.

Фон Бер появился в моём кабинете Фонтанного дома глубоким вечером, после аудиенции императрицы. Тогда мне удалось посетить ещё Скавронского, тётю Веру и дом Разумовских. День выдался насыщенным, и я собирался хорошенько выспаться. Но надо было просмотреть корреспонденцию, чем я и занимался, попивая чаёк. И вдруг такой гость.

Обычно невозмутимый, на этот раз курляндец выглядел встревоженным. Это было настолько необычно, что я сразу забыл об усталости после возвращения из гостей.

— Ваше сиятельство, — начал Генрих без предисловий, — у меня есть основания полагать, что на вас готовится нападение, организованное по приказу Потёмкина.

Я замер с чашкой чая в руке, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Не страха — нет, опасностями меня не испугать. Ну и глупо бояться человеку, который уже один раз умер. Скорее, это ледяная ярость, которая всегда приходила в минуты истинной угрозы. А ещё предвкушение. Давненько у меня не было подобных развлечений. С прошлой жизни, если называть вещи своими именами. Охота на разбойников — слишком мелкое дело. Здесь же такой противник!

Гришка решил играть по-крупному? Видимо, разговор с императрицей и мой отказ жениться на Волконской стали последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Там ведь предполагалось не просто прогнуть несговорчивого графа на брак. Окружение императрицы под этим соусом хотело влезть в торговую компанию и товарищество. Думаю, даже прилюдное оскорбление фаворита — вопрос вторичный. Для таких персонажей личное обогащение гораздо важнее чести. Зато моё устранение сразу откроет Катькиным шакалам двери в обе компании. Только они просчитались. Я не та игрушка, которую можно выкинуть на мусорку, заменив более удобной фигурой. Добавьте к этому совершенно иной менталитет. У меня нет никаких авторитетов, по крайней мере, в случае столь беспредельной атаки.

— Говорите подробнее, — я отставил бокал и указал разведчику на кресло. — Кто источник? Детали?

— Доложили наши люди в окружении Григория Александровича. Ещё в начале разработки фаворита я обратил внимание на его окружение. Скажем так, оно весьма любопытное. Это не вельможи, а винный откупщик, английский ростовщик, квартирмейстер армии, находящейся в Новороссии, и другие необычные персонажи, — фон Бер понизил голос, хотя в кабинете, кроме нас, никого не было. — Например, капитан Павел Сергеевич Осташков, командующий небольшим отрядом, решающий деликатные вопросы. Потёмкин лично отдал ему приказ организовать засаду на вашем пути в Москву. Думаю, нападение состоится между Великим Новгородом и Валдаем. Места там дремучие, но при этом есть пространство для манёвра.

Я вспомнил описываемую местность. Глухие леса, малочисленные деревни, тракт, который в декабре почти пустует. Идеальное место для засады — ни свидетелей, ни подмоги. Если возок перевернётся или съедет в кювет, никто и не заметит до весны. Понятно, что у меня небольшой кортеж, но и его можно похоронить в местных чащобах. Кстати, мы правильно сделали, что не показывали наличие охраны. Мои бойцы изображают из себя кучеров, грумов и слуг, что у них неплохо получается.

— Сколько людей у Осташкова? — спросил я, подходя к карте, висящей на стене.

— Примерно два десятка. Но отборных бойцов — пять человек, остальные — солянка из отставных офицеров, охранников обозов и даже разбойников, которых капитан использует втёмную по мере надобности, — ответил фон Бер. — Осташков поведёт их лично. Намерение у врагов незамысловатое: они хотят изобразить разбойное нападение. Ограбление знатного путника — дело не рядовое для здешних мест, но встречающееся. Никто не заподозрит, что за этим стоит фаворит императрицы. Тем более, когда страна наводнена различными шайками, расплодившимися во время восстания Пугачёва.

— Умно, — я криво усмехнулся. — И цинично, хотя ситуация не предполагает столь радикального хода. Что ж, сыграем в его игру. Только правила теперь устанавливаем мы. Рассказывайте подробности. Я только позову своих людей, кто и займётся противодействием нападению. А вы пока выпейте: кроме чая могу предложить вино или настойку.

Курляндец не стал отнекиваться, выбрав напиток моего производства, становящийся популярным среди знатоков алкоголя. Пока Антип откупоривал бутылку, второй слуга сбегал за дядькой и словаком.

— Ваше сиятельство, — сказал фон Шик, когда разведчик закончил описание ситуации, — разрешите мне взять командование на себя и начать действовать без промедления?

Других кандидатов у меня и нет. Поэтому киваю Вальдемару, взбудораженному предвкушением драки.

— У меня есть трое толковых разведчиков из алексеевцев. Они лучшие в своём деле. Сведём их с людьми Генриха Иоанновича, — словак указал на курляндца, — установим слежку за перемещениями Осташкова в столице, а затем отправим бойцов следом. Мы давно предусмотрели форму связи для подобных случаев. Так что никуда тати от нас не денутся.

— Действуйте, — кивнул я. — Только Осташков нужен живой. Он должен подтвердить, что приказ отдал лично Потёмкин. Я не сомневаюсь в сведениях Генриха Иоанновича, но в этом деле могут вылезти подводные камни. Надо будет выяснить всю подноготную причин нападения.

Мы ещё более получаса обсуждали детали и разошлись. Бойцы и разведчик далее обойдутся без меня. Пусть готовят план контрдействий, а я должен закончить все коммерческие дела.

Шик распределил людей так, чтобы мы получали свежую информацию каждый день. По нынешним временам — просто отличный срок, учитывая расстояния и качество дорог. Для связи словак выделил двоих лучших гонцов. Они сновали между моим кортежем и ямскими станциями.

— Осташков расположился между трактом и деревней Лычково. Это примерно пятьдесят вёрст, не доезжая Валдая, — докладывал фон Шик на пятый день пути, получив важные сведения. — Там у него заимка, где расположились люди. Скорее всего, оттуда они нападают на купцов. Мнится мне, что такой отряд просто так на месте не сидит. Саму засаду готовят у брода через Гремячую — это вёрстах в пятнадцати от Валдая. Сейчас речушка, понятно, замёрзла. Место там глухое, с двух сторон лес и небольшой обрыв к реке. Кортеж обязательно замедлится, тут они его и накроют.

— Тем лучше, — ответил я. — Устроим им сюрприз. Пусть думают, что охотники они, пока не поймут, как сами стали дичью. Пошлём впереди обманку с возами, разместив там бойцов?

Словак радостно кивнул, после чего добавил:

— Кроме этого, разведчики ударят татям в спину. Я им для того передал дополнительно по два штуцера. Перебьём нападавших, как куропаток.

Фон Шик не страдает самонадеянностью. Просто бывалый человек прекрасно понимает уровень подготовки наших бойцов, заточенных именно на такие операции. Понятно, что никто не застрахован от случайностей, однако разбойники нам не противник, даже отставные офицеры. Будь среди людей Осташкова казаки, я бы начал сомневаться. В любом случае с нашей стороны не было даже намёка на расслабленность.