— Слышал, ты землю здешнюю знаешь?
— Знаю, ваше сиятельство. Почти шестьдесят лет по ней хожу, — голос гостя оказался на удивление приятным, без всякого хрипа и хлюпанья.
Ещё Демьян говорил гладко, скорее всего, он и грамоте обучен. Любопытный персонаж.
— А уголь? Это такой чёрный камень, который горит. Встречал в округе?
Чумаков улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, которых для его возраста оказалось немало.
— Встречался, ваше сиятельство. Я ведь по молодости на уральских заводах работал. Там уголь из дерева жгут. Но инженер один рассказывал, что есть и другой, который под землёй залегает. Мол, он вроде лучше, только его пока не научились использовать, — огорошил меня познаниями мужик. — А уже после мы залежи этого угля и нашли. Для растопки самое лучшее дело! Жар такой, что с дровами не сравним!
Я сразу сделал стойку, но интереса не показал. Вместо этого достал карту Орской крепости и её окрестностей.
— Где залежи? Или это тайна великая? — спрашиваю Чумакова.
— Отчего же тайна? Об этом многие старожилы знают. Лучшие залежи — около Соль-Илецка, на реке Малая Хобда. Есть у истока Букобая, что ближе к Оренбургу.
Сразу хватаю карту и начинаю изучать указанные стариком места. Скажем так, я разочарован. Далеко, заодно придётся сплавлять уголь вверх по Уралу, мало леса, из которого можно делать плоты, и нет прямой дороги на Орск. Всё равно придётся тащить груз через Оренбург. Уголь — это не соль. Он начнёт приносить прибыль нескоро, поэтому себестоимость доставки становится важным фактором. Засада!
Заметив моё разочарование, Демьян тут же добавил:
— Есть ещё место. Оно расположено вёрст за восемьдесят отсюда, вверх по Камсаку. Речка такая, в Орь впадает. Там, в оврагах, есть чёрный камень, однако он расположен поглубже, чем на Хобде. Мужики наши ранее рубили уголь и вниз по реке сплавляли, но потом стало невыгодно. Там шахту ставить надо, пусть и неглубокую. Наши такого не потянут, дорого и долго. К тому же далеко везти, и киргизы шалят в тех местах. Сейчас так вообще в той стороне лучше не появляться. Хотя топливо доброе, а у нас в округе все деревья вырубили. Дрова дорогими стали. Всё больше кизяк, перекати-поле или мелкие ветки используют. Те, кто победнее, понятно. Многие зимой мёрзнут и только в самые морозы печь хорошо растапливают.
— А дорога туда? Проехать можно? — я сразу активизировался, уточнив расположение залежей.
— Летом и поздней весной можно. Зимой тяжелее — снега наметает. А весной грязь, не пролезешь. Тропа туда ведёт вдоль реки, места известные. Народ там всегда охотился. Но сейчас сложно. Киргизы и разбойники…
Я снова посмотрел на карту. Камсак — приток Ори, которая впадает в Яик чуть выше крепости. Место глухое, степное, без дорог. Восемьдесят вёрст в одну сторону, пусть сто, для конного отряда — полтора дня пути. Обоз будет телепаться в два раза дольше. И всё это время — под угрозой нападения. Перспектива не самая приятная. Зато уголь — это огромная помощь местным хозяйствам и сохранение природы. Касательно шахты решим, если не придётся закапываться очень глубоко. У меня средств на её постройку хватит.
А ещё в перспективе чёрное топливо поможет промышленности. Я только не помню, были ли здесь в будущем металлургические заводы. На Урале и в Казахстане их точно хватало. Вроде что-то вертится в голове. Город Медногорск точно помню. Значит, медь здесь есть. Кстати, надо выписать из столицы учёного-минералога, пусть займётся изысканиями. Дело полезное — поможем потомкам. Сам я в эти дебри не полезу. Не уверен, что в ближайшие сто лет плавка меди будет выгодна. Но ведь надо учитывать железную дорогу. Надеюсь, при моём воздействии на окружающую реальность она появится гораздо раньше.
— Организуем экспедицию, — решил я. — Не сейчас, лучше весной. За зиму подготовимся, наберём людей, пути разведаем. Дед, а пласты очень глубоко?
Хотя можно совместить процесс поиска угля с другой важной задачей. Надо всё обдумать и посоветоваться с Зиянберды.
— Нет, ваше сиятельство. Ранее рыли ямы в три-четыре сажени. Сейчас придётся потрудиться, но в меру. Разве что чуток грязь раскидать, но совсем глубоко лезть не нужно, — обрадовал меня гость.
— Это хорошо. А как вы уголь сплавляли?
— Там ранее рощи были, вот из этих стволов плоты складывали. Заодно в Орской крепости или самом Оренбурге дерево продавали. Только сейчас с лесом совсем плохо, — Чумаков, как бы извиняясь, развёл руками. — Берега Камсака слишком заросли кустарником, поэтому волоком лес для плота не поднять. Орь тоже река сложная. Лучше уголь на телегах возить. Только невыгодно это. Лошадей кормить надо, к тому же в телеги много чёрного камня не поместится.
С этим делом проблем нет. У меня как раз с собой грузовые возы. Ещё есть отряд для охраны. Да и солдат надо учитывать. Плюс мужики, которым нужна работа. Можно изрядно сократить издержки и организовать для крепости новый источник дохода. Транзитная торговля — это хорошо, но добыча полезных ископаемых надёжнее. Хотя всё равно придётся расчищать тракты от разбойников. Значит, мы наладим сразу все промыслы.
Вспомнил! Новотроицк! Это совсем рядом с Орском! Там «Спартак» играл на кубок в двухтысячном или две тысячи первом году, я это точно помню! Там ещё Писарев дубль сделал! Тогда я и узнал о городе, что там металлургический комбинат и какой-то уникальный чугун. По телевизору говорили, а журналисты врать не будут. В начале века — и когда речь о металле, конечно.
Я поблагодарил Чумакова и отпустил. Старик поклонился, вышел. На душе стало чуть спокойнее. Уголь — это тепло. Тепло — это жизнь. А жизнь здесь нужна была всем — и солдатам, и беженцам, и моим людям.
Мой тогдашний товарищ, с кем ходили на футбол, говорил, что Новотроицк расположен километрах в пятнадцати от Орска на правом берегу Урала. Странно работает память. Многих важных вещей вспомнить не могу — и вдруг такой прорыв. Вот минералог и потрудится. Пусть разведает залежи железа, заодно и меди для потомков.
Выхожу из задумчивости и натыкаюсь на два удивлённых взгляда. Казак со стариком, наверное, подумали, что барин блаженный или совсем умом тронулся.
— Антип, — зову слугу, тотчас распахнувшего дверь. — Выдай Андрею и Демьяну по штофу моей водки. А затем найди колокольчик, бездельник. Устал я уже глотку драть, чтобы тебя дозваться. Вам же огромное спасибо! Думаю, вскоре свидимся. Надо бы послать людей на разведку. За работу хорошо заплачу, и не водкой, а деньгами с зерном.
— Ничего страшного, ваше сиятельство, — поклонившись, произнёс Чумаков. — Мы с удовольствием и водкой возьмём.
Улыбнувшись, машу рукой, чтобы мужики уходили. Они действительно помогли, ещё и подняли мне настроение.
Следующим посетителем оказался Ермолай. Хотя сложно так назвать человека, которому позволено открывать двери моего кабинета с ноги. Дядька был хмур, говорил отрывисто.
— Николай Петрович, а может, зря мы с бараками? И турлучные дома — плохая затея. Землянки тоже жильё. Когда жить негде, человек и нору полезет, — начал ворчать дядька, но потом перевёл разговор в конструктивное русло. — Ты пойми, мазанки они ненадолго. Строить их будут наспех, если пойдут дожди — кирпич хорошо не просохнет. Такой домишко долго не простоит. Зато холм здесь знатный, мы быстро землянок нароем, лишь бы повыше, чтобы весной не затопило. Я тут узнал: кирпич в крепости есть. Раньше целый цех был, где его обжигали. Прежний комендант готовился здание возводить. Не то штаба, не то управы. Сейчас материал без надобности, и его потихоньку растаскивают. Так, мы из кирпича небольшие печки соберём, дымоход правильный выведем. Ещё и двери людям сделаем — пусть из веток и глины, зато тепло будет. Нам ведь главное — год пережить. Сначала всех людей разместим, а потом начнём готовить к стройке. Лес подготовим, скобы и гвозди, кузнец накуёт и остальное по мелочам. Так разумнее получится.
Ермолай-то прав! Чего-то я снова мыслю категориями будущего, позабыв, что местные жители спокойно проживут без душа и ватерклозета в доме. А для многих обустроенная землянка с печкой — просто манна небесная. Здесь ведь важнее безопасность и сытость. Защиту и еду я, как раз, могу предоставить. Кстати, гвоздей у меня хватает. Станок, рубящий проволоку, начал работать и выдавать вполне себе добротный и дешёвый товар. Поэтому я захватил с собой десяток ящиков столь полезной вещи.
