— Я прекрасно понимаю и полностью одобряю вашу идею создать научно-исследовательский институт, — кивнул собеседник. — Николай Петрович, а чем сейчас занимается Кулибин? Почему-то вокруг его проекта всё покрыто завесой тайны.

Обычная предосторожность от шпионов и банальных болтунов. Такие защитные мероприятия позволили сохранить в тайне секреты керосина, рессор, морфия и эфира. Какие-то догадки у конкурентов есть, но пока смутные. Думаю, правильная дозировка наркоза через пару лет будет открыта европейцами. Оно немудрено — ведь русские врачи начали делать сложные операции, что невозможно скрыть. Зато морфий со шприцем пока наше ноу-хау и применяется только в Первой московской больнице. Дело даже не в секретности. Просто врачи старой формации до сих пор не могут преодолеть сомнения перед новинками. Ничего страшного, уже следующий выпуск Московского медицинского университета начнёт процесс замещения ретроградов.

— Вы человек опытный и понимаете важность некоторых изысканий, — после кивка Болотова я продолжил. — Иван Петрович продолжил работу со светом, если так можно выразиться. Вслед за фонарём-прожектором, который уже используется в городах, а скоро будет испытан на флоте, мастер замахнулся на большее. Я бы сказал, речь идёт об эпохальном изобретении. Его рабочее название — дальний семафор. О чём речь, можно догадаться из названия.

— И что нам даст этот «несущий сигнал»?

— Представьте себе набор зеркал и линз, способных отражать солнечный свет на значительное расстояние. Проведённые опыты показали, что сигнал можно передавать примерно на восемь вёрст, — Болотов слушал внимательно, но пока не догадался. — Вспомните историю сигнальных башен, в том числе используемых нашими предками при набегах кочевников. Только там использовали дым от костра. Способ примерно похож. Только мы пойдём дальше и установим через определённое расстояние особые башни, призванные принимать сигнал и передавать его дальше. Если обеспечить вдумчивую работу данного способа передачи сведений, то важная новость из Москвы до Петербурга дойдёт примерно за десять часов. А когда мы усовершенствуем технологию, то уложимся в два раза меньше времени, если увеличить расстояние между станциями. Человеческий фактор никто не отменял. Где-то сигнальщик окажется медленнее, или ещё что. В любом случае это быстрее гонца, которому скакать пять дней.

Некоторое время Болотов обдумывал услышанное, даже несколько раз кивнул самому себе.

— Это грандиозный проект! Но ведь механизм сможет работать только в солнечные дни. Что существенно снизит его возможности, — логично заметил Андрей Тимофеевич.

— Не совсем так. Оптическая система, разработанная Кулибиным, позволяет отправлять сигналы даже в пасмурные дни. А для ночи у нас есть замечательные карамышевые лампы и уже упомянутый прожектор. Мне кажется, что в тёмное время суток семафор будет более эффективен. По идее его можно уже запускать, но я решил провести все необходимые исследования. Заодно МОП будет пытаться убедить казну принять столь нужную систему извещения.

— А если наши просвещённые умы откажут? — в словах учёного был намёк на императрицу, которую он тоже недолюбливал. — В казне нет денег даже на больницы со школами, хотя даже самые упёртые понимают их необходимость.

Угу. Это наша общая боль, вызывающая отторжение нынешней власти во главе с немкой.

— Зато всегда хватает средств на пышные празднества, — возвращаю собеседнику усмешку. — Значит, мы пойдём обычным путём. Придётся устанавливать станции за свой счёт. Они себя не окупят, но со временем перестанут быть исключительно убыточными. Коммерческая и частная корреспонденция способна приносить прибыль. По крайней мере, для меня важно узнавать свежие новости из столицы, особенно после начала навигации и прихода европейских купцов. То же самое у купцов, особенно нижегородских. Поэтому установка семафора между Петербургом, Москвой и Нижним Новгородом напрашивается сама собой. Далее линия протянется к Киеву и Воронежу. Новости с юга очень важны. Но пока ограничимся двумя столицами. Тем более что «Сырьевое товарищество» растёт как на дрожжах, а большая часть её руководства расположена в Москве.

Мы немного помолчали, пока расторопный Антип наполнил бокалы.

— Предлагаю вернуться к созданию ссудных касс. Здесь мои мысли на этот счёт, — указываю на папку, лежащую на столе. — Ознакомьтесь чуть позже. Надо будет расширить и переработать моё предложение, а затем опубликовать в журнале. Дискуссия также необходима. Главное, чтобы проект не был связан с моим именем.

— Всё так плохо? — вскинулся Болотов. — Дело в Дворянском банке и скандале вокруг него?

— В нём тоже. Хотя главные воры, как всегда, уйдут от ответственности, — отвечаю под улыбку гостя и после небольшой паузы продолжаю: — Проблема в тщеславии и зависти императрицы. Для меня сложившаяся ситуация оказалась неожиданной. Сначала я даже не поверил, пока не провёл анализ. Екатерина Алексеевна привыкла, что все прогрессивные и реформаторские проекты в России связаны с её именем. Однако в последнее время стало понятно, что Её Величество не довела до логического завершения ни одного дела. Разве что ограбила церковь, нарушив своё слово. Хотя секуляризация полезна для экономики. Но даже в этом случае Россия понесла потери, потому что большая часть монастырского имущества банально разворована. Только малая часть мануфактур и хозяйств сохранились. Впрочем, вы знаете. Нас больше волнует, что любое моё предложение императрица воспринимает как личный вызов. А придворные подпевалы и мздоимцы рады подливать масла в огонь. Я это переживу, но пострадает дело. Поэтому лучше отойти в тень. К тому же мы давно обсуждаем многие моменты. Значит, предложение об открытии ссудных контор не станет сюрпризом.

— Это разумно. Однако нам необходим какой-то механизм отбора заёмщиков. Также должники часто отказываются выплачивать кредиты или затягивают дела в суде. Иногда в процесс вмешиваются важные персоны, включая губернаторов и столичных вельмож. Они так заступаются за родственников.

— Нашей лучшей защитой станет перечень фамилий основателей Русского ссудного товарищества, — именно сейчас я принял решение о названии будущей компании. — А систему работы надо начинать готовить уже сейчас. Как ознакомитесь, подумаем об открытии первой конторы. Мой стряпчий уже подобрал двух кандидатов, кто должен возглавить первое отделение. Предлагаю вам отправиться со мной в Москву, где мы проведём собеседование и утвердим устав товарищества с акционерами. Кроме Разумовского, все основные персоны сейчас в Первопрестольной. Нечего терять время.

— Признаюсь, меня всегда поражала ваша напористость и работоспособность, Николай Петрович, — Болотов добавил в слова немного лести. — Бумаги я посмотрю после обеда. А пока хотелось бы посмотреть на обещанные новинки.

— Нет ничего проще. Одну из главных мы опробуем прямо по дороге в мастерскую.

— Невероятно! Но как? — воскликнул Андрей Тимофеевич после того, как карета проехала двести метров. — Одно дело слышать про сказочный семафор. Нет, я верю в его воплощение! Однако это совершенно другое! Здесь всё ощущаешь на собственной… э-э-э… спине.

После заминки собеседника я расхохотался, в чём он меня поддержал. Понятно, что учёный имел в виду место пониже спины. И его восторги понятны. Это я раньше не подозревал, с какими трудностями связана езда на местных каретах. Может, именно из-за этого вельможи предпочитают путешествовать зимой на санях? Наверное, тоже берегут задницу и копчик, если называть вещи своими именами. Мало того что нынешний транспорт подпрыгивает на кочках, так тебя ещё нещадно трясёт.

Поэтому простейшие рессоры, наконец-то изготовленные и проверенные дю Пре, оказывают на людей столь мощное впечатление. Дядька с фон Шиком, опробовав езду, чуть не украли мою карету, принявшись носиться между Кусково и Вешняками, как сумасшедшие или мальчишки. Выглядело это забавно, пока не взмолился приставленный гугенотом мастер. Мол, ходовая система новая, и не стоит её столь жёстко насиловать. Это со смехом потом рассказали сами баламуты.