– Вы же сами сказали про то, что можно освежиться…
Мужчина хмыкнул, потешаясь, скорее, над самим собой:
– И верно! Надо будет помнить, что вы всегда трактуете мои слова по-своему… Но купаться нагишом…
– Ну вы же не дали мне захватить с собой купальник, – огрызнулась я, внезапно вспомнив, как очутилась в этом мире.
– Он бы спас вас от насилия, если бы вас обнаружил какой-нибудь мужлан? – граф скептически вздернул бровь.
– Нет, но…
– Тогда предлагаю больше не спорить по этому поводу. – Не дожидаясь ответа, подошел к вороному и с легкостью снял седло с его спины. – Давайте помогу.
– Разве вы сами не приказали Боненвенунто заниматься этим? – Я настолько устала, что действительно была благодарна за помощь.
– О, у этого пройдохи и так много дел. – Он сгрузил седло вниз и заговорщицки прошептал: – Ктому же ему тоже иногда надо дать возможность порисовать, иначе он озвереет.
– С Пьетро и Паоло вы не были столь лояльны.
– Потому что они действительно это заслужили. Этот мир лишен вашего так называемого гуманизма. Если бы я спустил им кражу реликвии, то однажды мы бы оказались в лучшем случае обокраденными, а в худшем – с перерезанным горлом. – Уголки его губ поползли вверх: Делрой словно пытался улыбкой смягчить жестокость своих слов. Я опустила голову, признавая его правоту:
– Простите…
– За что? – Он вдруг дотронулся до моей руки, которая все еще была в его перчатке. – Они и вправду большие…
Я недоверчиво взглянула на графа. Он просто стоял и пристально смотрел на меня, его глаза были почти черными. Я вдруг осознала, что мы находимся на вершине холма совсем одни.
Розовые звезды светили вокруг нас, а конь загораживал от солдат, разбивающих лагерь. Ночной воздух пьянил не хуже фьёна, где-то в траве скрежетали цикады.
Ветер доносил запахи цветов, от усталости кружилась голова – или это было от слишком проницательного взгляда серых глаз Делроя? Мои губы раскрылись сами собой, словно ожидая поцелуя. Рука мужчины потянулась к моему лицу, скользнула по скуле, очерчивая ее…
– Мэссэр, шатер готов! – один из стражников подскочил к своему хозяину и, заметив меня, смутился. Вороной всхрапнул, а я поспешила отвернуться.
– Спасибо, Дино, ты даже не представляешь, до чего ты вовремя, – невозмутимо произнес граф Алайстер и как ни в чем не бывало обратился ко мне: – Мадонна, могу ли я просить вас оказать мне честь и провести с вашей служанкой ночь в моем шатре?
– Но… а… – я слегка растерялась, слишком уж двусмысленно прозвучала фраза.
– Я, разумеется, буду спать снаружи со своими людьми, – подсказал мне мучитель, вдоволь налюбовавшись моей нерешительностью.
Я бросила на него сердитый взгляд, внезапно заметила, что его рука все еще удерживает мою. Правда, как раз в этот момент пальцы разжались. Почувствовав мнимую свободу, я поспешила сбежать к белевшему у полуразрушенной стены небольшому шатру.
У самого входа я оглянулась. Граф Алайстер все еще стоял рядом с конем, задумчиво поглаживая его по шее. Почувствовав мой взгляд, Делрой поднял голову, улыбнулся и заговорщицки приложил палец к губам. Я невольно улыбнулась и поспешила скрыться за белой тканью.
В шатре никого не было. Одинокий гль’ойн скупо освещал пространство, вырисовывая на ткани стен причудливые тени. Минутой позже заглянула Далия. Она поинтересовалась, не желаю ли я поужинать. Я покачала головой: я настолько устала, что кусок просто не лез в горло. Служанка недовольно нахмурилась, но возражать не осмелилась. Только помогла мне раздеться. Если она и заметила у меня перчатки своего хозяина, то ничего не сказала.
С трудом переставляя ноги, я прошла к походной кровати, напоминавшей нашу раскладушку, но из дерева, и рухнула на нее. Служанка погасила свет и, судя по звукам, тоже легла на свою постель. Вскоре я услышала ее размеренное дыхание. Я же ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Сон все не шел.
В памяти все время всплывал граф Алайстер, его лицо, то слишком мрачное, то смеющееся, его жадный взгляд у реки… Громкий крик снаружи заставил меня подскочить в кровати. Рука сама потянулась за шпагой, но натолкнулась на пустоту. Крик повторился. Теперь он напоминал протяжный стон. Не в силах больше оставаться в палатке, я встала, быстро оделась и выбежала в темноту ночи.
Третий душераздирающий вопль прозвучал над головой. Подняв взгляд, я заметила огромную птицу, парящую в небе.
– Дура! – ругнулась я не то на нее, не то на себя. Птица еще раз крикнула и лениво полетела к темным пикам гор. Пытаясь успокоиться, я прошлась по лагерю. Часовые, расставленные по периметру, внимательно всматривались в мою фигуру и, признав, отворачивались.
За палаткой все еще тлели угли, на которых недавно готовили ужин. Люди графа спали вокруг. Я совершенно искренне позавидовала их глубокому сну. Самого Алайстера среди них не было. Я сделала еще несколько шагов и увидела его, сидящего у колонны. Гль’ойн парил над головой, нервно подрагивая в такт руке, что-то чертившей в альбоме.
В этой позе граф напоминал, скорее, бродячего художника, нежели аристократа. Дублет был наполовину расстегнут, из-под него выбивались складки белоснежной рубашки, темная прядь волос падала на лоб. Резким движением головы от откидывал ее, но она все время возвращалась на место. Завороженная, я подошла ближе. От еле ощутимого движения воздуха стеклянный шар тревожно заметался, отбрасывая уродливые тени, альбом полетел на землю. Алайстер обманчиво мягко вскочил на ноги, хватаясь за шпагу.
– А, это вы, – он не то разозлился, не то смутился.
– Я помешала?
– Нет. – Он мгновенно подобрал разлетевшиеся листы, аккуратно разгладил, спрятал их в папку и лишь потом снова взглянул на меня, словно спрашивая, что мне нужно.
– Душно… Мне не спалось… – Я вдруг поняла, что оправдываюсь, прикусила губу. Граф внимательно всматривался в мое лицо, ожидая продолжения, и я решилась: – Я не могу уснуть.
– Почему?
– Из-за того, что произошло в клирахе…
При воспоминаниях по спине пробежали ледяные мурашки. Я обхватила плечи руками. Делрой кивнул и вдруг взял меня за руку, переплетая пальцы.
– Расскажите мне, – потребовал он.
– З-зачем? – Его прикосновения обжигали.
– Я хочу понять, за кем из вас они охотились. – Граф не сводил с меня пристального взгляда.
– За кем из нас? – не поняла я.
– Давайте обойдемся без имен, – Алайстер кивнул в сторону догоравшего костра. – Хоть я и отбирал людей очень тщательно, но все равно не могу ручаться за каждого.
Я прикрыла глаза, послушно вспоминая:
– Они нас закрыли…
Сейчас, в темноте южной ночи, с мужчиной, бережно державшем меня за руку, произошедшее в клирахе казалось не таким ужасным. Но Алайстер все сильнее хмурился.
– Вы не запомнили ничего больше? – отрывисто спросил он, когда я закончила. Я покачала головой:
– Было очень темно. И маска… Он очень удивился, увидев у меня в руках шпагу. Как я понимаю, Кари…
– Разумеется, нет! Но почему вы решили провести остаток ночи в темпле?
– У меня были варианты?
– Амбар. Или конюшня…
– К сожалению, у меня нет столь подробных познаний в архитектуре ваших клирахов или как их там… – огрызнулась я.
Мужчина усмехнулся и вдруг спросил:
– Почему вы всегда ищете во мне врага?
– Потому что ваши поступки далеки от дружеских? – предположила я, слегка сбитая с толку тем поворотом, который приняла наше беседа. Серые глаза озорно блеснули:
– Все еще злитесь на меня?
– Нет… то есть да, злюсь! – Я попыталась выдернуть руку. Безуспешно.
– Жаль. – Он сделал вид, что не заметил моих попыток.
– Вас это не задевает?
Он широко улыбнулся и совершенно неожиданно поднес мою ладонь к губам.
– Самую малость.
Теплое дыхание обожгло кожу. Голова закружилась, а по телу пробежала предательская дрожь. Мне понадобились все силы, чтобы сохранить разум.
– Вы ужасный человек, – с трудом произнесла я.
