От этих слов я мгновенно протрезвела, затем глупо хихикнула. Кто бы мог подумать, что Карисса и Гаудани не стали ждать брачных обетов. Теперь понятно, почему в Риччионе у ее свиты были такие манеры. Размышлять о воспитании благородных девиц не получилось, Гаудани сел на край кровати и потянулся ко мне, намереваясь обнять, но я увернулась.

– Ренци, послушай, я очень устала… – Я вдруг услышала явный шорох за стеной. – Что это?

– Где? – Пользуясь тем, что я отвлеклась, он меня обнял.

– Шум, ты слышишь? – Я снова выскользнула из-под руки.

Он замер, но было тихо.

– Нет, – наконец покачал головой Гаудани. – Тебе показалось.

– Может быть… – Не обращая внимания на его обиженные взгляды (в конце концов, приказа доставить д’орезу радость я не получала), я встала и подошла к стене. Действительно тихо.

Только небольшой сквозняк, словно кто-то поставил форточку на микропроветривание. Некстати вспомнились тайные ходы в замках, а также то, что Рой был сыном правителя Лагомбардии, и семья жила в этом дворце. Не думаю, что в детстве он терял время зря.

– Ну что там? – Гаудани вальяжно разлегся на кровати, подперев голову рукой. Я пожала плечами и повернулась к нему:

– Ничего.

– Наверное, мыши.

– Скорее, бурундуки. Чип и Дейл, – пробурчала я, догадываясь, кто притаился за стеной. Если они и услышали, то не подали виду.

– Поскольку тебя это беспокоит, завтра прикажу поставить мышеловки, – Лоренцио широко зевнул.

– Лучше капканы, вдруг это крысы! – посоветовала я, обдумывая возникший в голове план.

– Как пожелаешь, любовь моя! – он призывно посмотрел на меня. – Иди ко мне.

Зло усмехнувшись, я направилась к мужчине, лежащему на кровати. Присела рядом, провела рукой по лицу, откидывая спутанные волосы. Он подался вперед, обнял меня за талию, притянул к себе, приникая к губам. За стеной опять зашуршали. На этот раз услышал и д’орез. Он отстранился и недовольно посмотрел в сторону, откуда шел шум:

– Вот ведь! Надо распорядиться изловить их.

– Это будет несколько затруднительно, они очень шустрые и хитрые, – достаточно громко сказала я.

Мне показалось, за деревянными панелями кто-то фыркнул. Гаудани опять потянулся ко мне. Я скептически посмотрела на него:

– Ренци, послушай, может быть, повременим до свадьбы… во дворце куча народу… и… и Козимо приехал… – Я отползала все дальше и уже практически висела на самом краю.

– Раньше ни слуги, ни брат тебя не смущали, – заметил он, склоняясь надо мной.

Его губы потянулись к моим, и я, откидываясь все дальше и дальше, в какой-то момент, потеряв равновесие, все-таки свалилась с кровати.

– Милая, ты не ушиблась? – забеспокоился Лоренцио, вскакивая и подбегая ко мне.

– Ушиблась, – рявкнула я, проклиная и его, и Кариссу на чем свет стоит.

Тоже мне, герои-любовники. Пора заканчивать этот фарс. В конце концов, если мне не поверят, обвиню в помешательстве д’ореза и останусь богатой вдовой. Д’орез тем временем помог мне подняться.

– Любимая, как мне искупить свою вину? – в его голосе слышалось искреннее раскаяние.

Я поняла, что он действительно любит Кариссу, и почувствовала себя мошенницей. Мужчина смотрел на меня так, что я не могла дальше обманывать его.

– Помоги мне вернуться домой, – решилась я.

– Что? – Гаудани беспомощно посмотрел на меня, обожание на его лице сменилось страхом. – Ты… ты не любишь меня больше и хочешь вернуться в Риччионе? Это из-за Алайстера?

Я закатила глаза, и этот знает о Рое!

– Нет, он здесь не при чем. Вернее, конечно, он в курсе происходящего, как и его кузен. – Я выдохнула, собираясь с мыслями. – Просто я не Карисса.

– Что? – он недоверчиво смотрел на меня.

– Я не Карисса, – повторила я.

Продолжить мне не дали: одна из панелей, которыми были украшены стены, с душераздирающим скрипом отъехала в сторону, и в проеме возник граф Алайстер, за его плечом ухмылялся принц Риччионе. Взгляды обоих не предвещали ничего хорошего.

– Лоренцио, какая неожиданная встреча! – практически оскалился Рой. Д’орез недоуменно приподнял брови:

– Алайстер, что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь? – прошипел граф, надвигаясь на него.

– Делрой, потерпевшая сторона здесь я! – напомнил Козимо, пытаясь закрыть панель. – Вот Бездна! Заело! Петли хоть иногда надо смазывать!

– Оставь так, я потом закрою, – отмахнулся его кузен, не спуская глаз с Гаудани. Тот выглядел ошарашенным.

– Ничего не понимаю! – наконец сказал он. – Объясните, что происходит!

– Прежде всего нам бы хотелось услышать объяснения от вас, Лоренцио, – жестко сказал принц. – Как я понимаю, это не первый визит в спальню моей сестры?

Тот потупился, затем вскинул голову:

– Какая вам уже разница! Завтра состоится наша свадьба!

– Разница, безусловно, есть… Особенно в том, что происходило под крышей моего замка!

– Козимо, я уже говорил, что мы с вашей сестрой любим друг друга, и если мы слегка, гм… увлеклись, – Лоренцио смутился, поскольку при этих словах принц насмешливо приподнял брови. – Так вот. Если мы увлеклись, то завтрашняя церемония лишь подтвердит те клятвы, которые мы дали друг другу уже давно!

– Искренне надеюсь на это, – саркастически отозвался Козимо.

– Думаю, мы опустим диспут по этому поводу, – Рой перебил кузена. – Как Лоренцио правильно заметил, завтра свадьба, так что поднимать шум по поводу поведения твоей сестры уже поздно.

– Никогда не поздно поднять шум, – глубокомысленно заметил Козимо, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. – Так, глядишь, и приданого отдавать меньше.

Я невольно напряглась и внимательно посмотрела на принца. Он казался совершенно спокойным. Рой хмыкнул:

– Козимо, договор подписан, и брак, как только что выяснилось, подтвержден, осталось лишь в храме произнести брачные обеты.

– Жаль. Но я попробовал.

Он улыбнулся, а я вспомнила подслушанный мной разговор в библиотеке. Лоренцио с видимым волнением прошелся по комнате, взглянул на все еще приоткрытую панель.

– Но я не понимаю, почему я не знал, что сюда ведет тайный ход!

– Потому что слишком был занят, пыжась от гордости при вступлении в должность? – предположил Алайстер.

– Или увлечен гр… гм… глазами моей сестры? – в унисон ему ответил Козимо.

– Козимо, послушайте, я действительно виноват, но, уверяю вас, у меня были самые честные намерения! – запротестовал Гаудани. – И, если бы вы не дали согласия, я бы просто увез Кариссу!

При упоминании о честных намерениях принц закатил глаза и обратился к ухмыляющемуся Рою:

– Ты не мог выбрать бо́льшего идиота в качестве мужа для моей сестры?

– Я? – почти весело отозвался тот. – А я-то тут при чем? По мне, так Карисса сама сделала свой выбор.

– Если бы не ты…

– Что может быть благороднее, чем помогать влюбленным? – пафосно воскликнул граф Алайстер.

Он улыбался, хотя в глазах застыла мрачная тоска.

– Что бы ни случилось, ищи Алайстера! – парировал Козимо и вновь повернулся к Гаудани. – Что ж… раз уж все разрешилось, то прошу вас, д’орез, соблюдая остатки приличий, покинуть спальню моей сестры.

Гаудани послушно направился к дверям.

– Идиот! – прошипел граф. – Там же слуги!

Тот смутился и повернул к балкону. Уже почти ступив на него, он остановился и внимательно посмотрел на кузенов.

– Послушайте! – воскликнул он. – А зачем вы следили за комнатой?!

Те переглянулись. Принц вздохнул:

– Ладно, все равно до него рано или поздно дойдет! Дело в том, что были попытки помешать вашей свадьбе.

– Какие попытки? – д’орез наморщил лоб.

– Кариссу несколько раз пытались убить, – голос Роя звучал сухо. – В Лаччио очень недовольны союзом наших государств.

– Что?! – Гаудани подскочил, затем повернулся ко мне, словно желая убедиться, что его любовь цела и невредима. – Почему вы не сказали мне об этом?

– Потому что боялись огласки, – жестко сказал Алайстер. – И да, это не Карисса!