– Разумеется! – Он откинулся на спинку стула. – Иногда мне кажется, что если бы Истинный Пастырь не умер так удачно, то она придушила бы его своими руками.

– А ей он чем помешал?

– Помимо того, что отравлял жизнь самим своим существованием и ненавистью к Лагомбардии? – Он дождался моего кивка и лишь тогда продолжил, энергично жуя. – На самом деле именно его я подозревал в отравлении моего отца. Доказательств не было. Но именно в тот год отец собирался предоставить Совету закон, по которому весь доход от торговой деятельности пастырей на территории республики облагался бы пошлинами так же, как и других купцов. Иеронимо узнал об этом. Он исповедовал главу Совета, и тот проболтался. Отец умер. А через три дня главу Совета нашли в своем доме повешенным. Я опоздал, и доказательств у меня нет, все нити, которые могли привести в Лаччио, оборваны…

По тому, как ровно звучал его голос, я поняла, что Рой до сих пор переживает.

– Твоя мать любила твоего отца? – спросила вдруг я, вспомнив слезы на глазах у графини.

– Да. Очень.

– А ты?

– Мы часто ссорились. Хотя сейчас я признаю, что во многих вещах он был прав, а юности свойственна бескомпромиссность. – Рой замолчал, вглядываясь куда-то вдаль, затем тряхнул головой и вновь продолжил: – Так что нам сейчас придется потерпеть этот ужасный город!

– Не понимаю, чем тебе так не нравится Лаччио? – пробурчала я.

– Хотя бы тем, что мне приходится заниматься кучей вопросов вместо того, чтобы просто быть с тобой, – он улыбнулся, заметив мое смущение. – Да, радость моя, я эгоистичен!

– Но Рой, если бы не Лаччио, то я бы не вернулась, – возразила я, он расхохотался:

– О, уверяю, если бы не было избрания, моя мать наверняка придумала бы что-то другое, чтобы заставить тебя вернуться.

– Но почему?

– Она знает, что я… я люблю тебя, – он вдруг стал очень серьезным. – Лиза…

Рой осекся, словно решаясь, затем сказал:

– Возможно, я слишком, действительно слишком эгоистичен, но я не хочу расставаться с тобой, – он положил свою ладонь поверх моей. – Лиза, выходи за меня замуж!

– Что? – ахнула я, растерянно смотря на Роя. Первую мысль – неужели он догадался о ребенке? – я отмела, иначе он, несомненно, сказал бы об этом.

– Рой, – выдавила я, понимая, что надо что-то сказать, – я…

Я встала и прошлась по комнате, затем вновь посмотрела на мужчину, сидящего за столом. С одной стороны, был он, граф Алайстер, с другой – вся моя упорядоченная жизнь: друзья, родной город, мама, бабушка… А ведь еще будет ребенок, наш ребенок. И мне действительно не хотелось, чтобы он или она росли без отца, но я не знала, хочу ли я, чтобы это происходило в чужом мире.

Рой молчал, просто смотрел на меня так, будто от этого ответа зависела его жизнь, впрочем, она действительно зависела. Я вспомнила нашу первую встречу в кабинете полковника, то, как он привел меня сюда, и то, как потом безропотно отпустил обратно. Вспомнила свои слезы, застилавшие глаза, пока я поднималась по лестнице, оставляя за спиной сказочную Лагомбардию, наполненную солнечными лучами и интригами.

Я смогу второй раз найти в себе силы уйти вот так же, оставить за спиной все… и его самого? Нет!

В глубине души я хотела вечерами сидеть на террасе рядом с Роем, наслаждаясь прохладой после жаркого дня, обсуждать козни Козимо и интриги пастырей, а в саду будут играть наши дети.

Я взглянула на графа Алайстера и увидела отражение своих мыслей в его глазах.

– Я не отпущу тебя больше, – тихо прошептал он. – Никогда.

На душе потеплело, а вокруг все задрожало от слез. Я кивнула, чувствуя, что не могу сказать и слова. Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил, затем бережно поставил на ноги:

– Радость моя!

Этот поцелуй отличался от других. Уверенный, дерзкий, словно он ставил свое клеймо. Я вдруг осознала, что действительно принадлежу ему, без остатка, и ответила с той же страстью, утверждая свою власть над ним.

Потом мы долго просто сидели на диванчике в одной из ниш, взявшись за руки, и молчали. Молчали о том, как поняли, что полюбили, о том, что нам было плохо, когда мы расстались, о том, что все теперь впереди, и хотя в нашей жизни, а в этом мы оба были уверены, многое неясно, мы все равно будем вместе, потому что мы нужны друг другу.

– Рой, мне надо… – наконец решилась я, зная, что затягивать дальше бессмысленно, но послышались чьи-то шаги, и я замолчала.

– А, вот вы где! – Вдовствующая графиня появилась в дверях и замерла, пристально смотря на нас.

– Родная, как спалось? – насмешливо улыбаясь, Рой встал и подошел к матери.

– Отвратительно, ты же знаешь, что я никогда не сплю днем, – парировала она, – и если бы не обязанности хозяйки дома…

– Которые тебя чрезвычайно утомили, – услужливо подсказал ей сын. Графиня поджала губы и наигранно строго посмотрела на него:

– Именно! Но скажи, дерзкий мальчишка, я правильно понимаю, что ты все-таки решил сжалиться над моим хрупким здоровьем?

– Да, можешь первая поздравить нас. – Рой взял меня за руку и подвел к матери. – Лиза оказала мне честь и приняла мое предложение.

Она задумчиво взглянула на нас:

– Я надеюсь, вы будете счастливы, так же, как и… – Голос предательски дрогнул, графиня заморгала и отвернулась, украдкой смахнув слезу. Правда, тут же повернулась к нам снова: – Полагаю, вы повремените с объявлением помолвки хотя бы до избрания Пастыря?

Я прикусила губу, чувствуя, что краснею: графиня не могла яснее показать своего недовольства выбором сына.

– Зачем? – спокойно спросил Рой.

– Потому что, мой милый, за эти годы ты все-таки умудрился создать впечатление достаточно здравомыслящего мужчины, который вряд ли за два дня смог влюбиться настолько, чтобы потерять голову и сделать предложение кузине, которую до этого в глаза не видел, даже если она и похожа на любовь твоей юности, – графиня с легкой насмешкой посмотрела на сына. – Слухи – та вещь, которая почти не касается мужчин, но пагубно отражается на репутации женщины. Поэтому невесте графа Алайстера просто необходимо соблюсти видимость приличий!

– Наши комнаты находятся в разных концах виллы! А ты живешь здесь! – пробурчал Рой.

– Делрой, ты прекрасно понимаешь, что поспешная свадьба подтолкнет слухи. Тем более что твоя избранница похожа на твою кузину, к которой ты, как гласят легенды, столько лет испытывал страсть! И нечего кривиться, мой дорогой, я тебя, между прочим, предупреждала, что ваша с Кариссой любовь к розыгрышам обернется против вас!

– Время триумфа, дорогая? – поддразнил ее сын. Она качнула головой:

– Триумф я буду испытывать, когда буду приезжать к вам в гости и указывать Лизе огрехи в ведении хозяйства! – она рассмеялась, заметив мое изумление. – Не пугайтесь, милая, мои визиты не будут слишком частыми! Кстати, по поводу гостей: Боно просил передать, что отряд Козимо вот-вот прибудет.

– А Гаудани? – напрягся Рой. Мать с наигранной суровостью взглянула на него:

– Дорогой, если тебе так интересно, найди Боно и спроси. Или же, пользуясь тем, что ты уже достаточно большой мальчик, поднимись на крышу и посмотри сам.

– Намек, что пора заняться делами?

– Милый, я говорю это почти прямым текстом!

Рой покачал головой:

– Как ни прискорбно сознавать, но ты права. Надо подготовиться к встрече этого пройдохи. К тому же наверняка с ним кто-то из пастырей.

– Тогда тебе тем более надо быть осторожным: пастыри не внушают мне доверия!

Рой кивнул и вышел. Графиня задумчиво посмотрела ему вслед, повернулась ко мне и ободряюще улыбнулась:

– А пока Делрой разбирается с кузеном, нам предстоит сложная задача: как можно больше подчеркнуть ваше различие с Кариссой. Идемте посмотрим, что можно сделать!

Мне не оставалось ничего другого, как выйти следом. Комнаты графини располагались на первом этаже. Как всегда, сиреневатые тона, яркие фрески на стенах, удобная мебель – сразу было заметно, что хозяйка этих покоев любит комфорт.