От его последней фразы кровь ударила в голову. Я вырвалась и внимательно посмотрела на графа:

– Лагомбардия? Вот что тебя действительно тревожит, Рой? Не мать, не я, не твой ребенок, который может не увидеть отца, только Лагомбардия?

Рой скрестил руки на груди, снова становясь главой Совета десяти.

– Моя мать носит фамилию Алайстер и всегда ставит интересы страны выше собственных! – жестко произнес он. – Что касается тебя, Лиза, то я такой, какой есть, страна всегда будет для меня на первом месте, и если тебя что-то не устраивает, то…

Он замолчал. Я потрясенно смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Лицо графа напоминало маску. Точно таким же он был, когда провожал меня в мой мир. Ни тени эмоций, только глухая тоска в серых, как сталь, глазах. Тогда я сочла, что он тоскует о Кариссе, но сейчас… Злость моментально испарилась. Я покачала головой:

– Плохой способ избавиться от меня, Рой.

Он усмехнулся, плечи расслабились.

– Но попытаться стоило, а вдруг…

– Какой же ты интриган… – вздохнула я, протягивая руку и проводя по небритой щеке.

– Уж какой есть. – Он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь моими прикосновениями. – Прошу, не забывай об этом ни на минуту!

– Но все считают, что ты виновен…

– Заседания еще не было, время есть, и я обязательно что-нибудь придумаю. – Он ободряюще улыбнулся.

Я кивнула, хотя понимала, что он говорит так, чтобы успокоить меня.

– Рой, я… – Рыдания сдавили горло.

Делрой ругнулся и поцеловал меня. Яростно, словно пытался выжечь клеймо на моих губах, затем отстранился и заговорил с той убежденностью, которую сам не испытывал:

– Лиза, послушай меня, ты должна исчезнуть из Лаччио. Я обязательно выкручусь, даю тебе слово.

– Как ты это сделаешь?

– Неважно. Придумаю что-нибудь, в конце концов, пойду на сделку… но ты должна сберечь себя… и нашего ребенка. Прошу тебя!

Он смотрел на меня с мольбой, и я сдалась:

– Хорошо, но я хочу присутствовать на заседании. И если все станет еще хуже, то я отправлюсь в Междумирье и буду ждать тебя там…

Рой тяжело вздохнул.

– Вот что ты за женщина? Упрямая, своевольная… – Он еще раз поцеловал меня, на этот раз более нежно, прислушался к шагам за дверью. – Все, тебе пора! Иди.

Я послушно кивнула. Стражник зашел в камеру, вид у него был виноватый:

– Прошу прощения, мэссэр, время.

– Я понимаю, Марко, спасибо! – Рой кивнул и разжал руки, отпуская меня. – Иди.

– Рой…

– Лиза, иди! – Он вновь отошел к окну. Все как в первый раз, только теперь не было ни колокольного звона, ни шкафа со змеей, кусающей свой хвост.

Я вышла. На лестнице почему-то было очень холодно и сыро. Я, стараясь сберечь воспоминания о теплых объятиях графа, обхватила себя руками. Слезы все еще застилали глаза, и я не видела, куда иду. Я споткнулась. Стражник успел удержать меня:

– Осторожно, мадонна, тут немудрено и упасть! – Он протянул мне руку.

Не в силах говорить, я лишь с благодарностью кивнула и оперлась на нее. Боно ждал нас на площади. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Он подбежал ко мне, сунул еще несколько монет в руку стражнику и повел меня обратно к постоялому двору. – Может, зайдем внутрь? – предложил он. Я покачала головой:

– Отвези меня на виллу.

Дом встретил нас гробовой тишиной. Не было ни перешептываний слуг, ни веселого смеха. Япрошлась по комнатам первого этажа – никого.

– Мадонна? – Далия спускалась по лестнице, в пустом доме шаги отзывались гулким эхом. К моему удивлению, при виде Боно она лишь кивнула ему, с тревогой всматриваясь в его лицо. Он, думая, что я не замечу, покачал головой.

– Далия, что случилось? Где слуги?

– Они разбежались, опасаясь гнева пастырей.

– Трусы, – прошипела я, – подлые трусы!

Боно промолчал, отведя глаза.

– У них семьи, мадонна, – вступилась Далия, – никому не хочется оставить их без кормильца, а пастыри, как вы знаете, скоры на расправу.

Я вздохнула, признавая правоту ее слов, провела рукой по лбу:

– А Псы?

– Охраняют виллу по периметру ограды.

– Мне надо повидать Козимо. Он очнулся?

– Да. Ваша подруга с ним.

– Хорошо, а Гаудани?

– Ушел к своим людям усмирять самые горячие головы: те возмущены и готовы ворваться в город, чтобы освободить мэссэра графа.

– Ну хоть что-то, – выдохнула я, поднимаясь по ступенькам.

Стараясь просто не замечать погрома, царившего вокруг, я прошла сквозь комнаты, на секунду задумалась, не повидаться ли с графиней, но поняла, что мне не хватит сейчас сил ободрить ее, и направилась в спальню принца.

– Козимо? – Я вошла, неплотно прикрыла за собой дверь и ахнула. Принц лежал на кровати бледный настолько, что почти сливался с подушками, Саша сидела рядом. Вернее, спала, сидя на стуле. Даже во сне она держала своего пациента за руку.

– Тише, – прошипел принц. – Она только что уснула.

Я кивнула:

– Пусть отдохнет, у нее выдалась трудная ночь. Как ты?

Почему-то «вы» сейчас сказать не получалось. Он заерзал на подушках и поморщился:

– Нормально. Голова только кружится. Алекс говорит, что это из-за кровопотери…

– Алекс? – изумилась я, несмотря на усталость.

– Мне не нравится имя Саша. – Принц капризно надул губы.

Я скривилась. Уж точно имя подруги было меньшей из проблем.

– Что? – Козимо совершенно верно истолковал мою гримасу.

– Я была в башне. У Роя.

– Вот как? – он бросил настороженный взгляд из-под ресниц. – И? Какие планы?

– Никаких. Я предложила ему бежать, но он отказался.

– Весьма разумно с его стороны.

– Неужели?

– Конечно. Жить, постоянно ожидая удара кинжалом от наемного убийцы, не слишком приятное занятие, особенно для Алайстера.

– Да что вы все заладили: Алайстер, Алайстер! – взорвалась я. Правда, говорила все равно шепотом, опасаясь разбудить подругу. – Чем он отличается от других?!

Козимо молчал, ожидая, что я успокоюсь. Я вздохнула и постаралась взять себя в руки.

– Вот так-то лучше, – одобрительно кивнул принц, внимательно наблюдая за мной. – Что еще сказал Рой, ну кроме слащавой ерунды?

– Он сказал, что пойдет на сделку… – вспомнила я, стараясь не обращать внимания на последнюю фразу.

Козимо поморщился.

– Он опоздал. Пастыри вряд ли ему что-то предложат. Они могли это сделать раньше, но не сейчас, когда Юлиус несет эту ахинею. – Принц замолчал, сглотнул и хрипло попросил: – Лиза, дай воды!

Я налила в кубок, стоящий на прикроватном столике, из кувшина и поднесла к почти белым губам. Козимо приподнялся, жадно выпил и вновь откинулся на подушки, борясь с подступившей дремотой.

– Чувствую себя слабее котенка, – пожаловался он. – Еще и магия заблокирована…

– Могу только посочувствовать, – отозвалась я.

Собеседник хмыкнул:

– Давно предполагал, что ты не будешь плакать на моей могиле.

– Если тебе от этого станет лучше, я обещаю украсить ее розовыми розами. – Я с признательностью посмотрела на Козимо, понимая, что именно наша перепалка заставила воспрянуть духом. – Спасибо.

Он попытался рассмеяться, закашлялся. Саша встрепенулась и открыла глаза.

– Лиза? – пробормотала она. – Ты?

– Да, зашла проведать Козимо.

– Хорошо, что зашла. Я хоть ноги разомну. А то попасть в другой мир и не видеть ничего, кроме больничной койки…

– Главное, не попадайтесь на глаза Гончим Псам, – посоветовал Козимо. – В суете они не обратили на вас внимания, но сейчас вполне могут решить, что у вдовствующей графини слишком много племянниц.

Саша строго взглянула на него.

– Рада, что вы начали язвить, значит, идете на поправку, но не переусердствуйте! – Не дожидаясь ответа, она вышла. Принц задумчиво посмотрел ей вслед, затем встрепенулся и снова обратился ко мне:

– Где Лоренцио?

– В казармах. Пытается успокоить своих людей. Слуги разбежались.

– Новость одна лучше другой, – он вновь усмехнулся. – Пора признать, что пока что мы проиграли.