Самое скверное заключалось в том, что Тёмный лорд заметил тварь только непосредственно перед её атакой. На мини-карте она не отобразилась. Очень плохо. Впервые в жизни он не может доверять интерфейсу на все сто процентов. Что же творится в Броселианде?

— Мы зашли на его охотничью территорию, — печально произнесла девушка, гляда на труп возле своих ног. Она оставалась на удивление спокойной для человека, чья жизнь только что висела на волоске…  — Он расценил наше поведение как агрессию. Мы нарушили естественный баланс в природе Броселианда.

Кто о чем, а «зелёные» про права пингвинов.

— К сожалению, у меня нет времени на оформление официальной лесной визы, — заметил Сергей.

— Ты во всем виноват! — Маша повернулась к нему, с обвиняющим видом ткнула пальцем в грудь. — Ты несёшь за собой только смерть и разрушение!

Сергей лишь покачал головой. Ох уж эти зелёные любители природы. Хлебом не корми, дай поныть над каждой окочурившейся кроказяброй. Даже если она хотела их сожрать. Только сами бутерброды с мясом уминают только в путь. Маша, Маша, была такой хорошей девушкой, а потом связалась со всякими гринписовцами, наслушалась их чокнутых идей и сама стала такой. Есть ли шанс ее вернуть к нормальной человеческой жизни?

— Ну я так я, — равнодушно сказал он. — Кому же как не Темному лорду быть виноватым во всем. Виноват даже в том, чего не делал.

Маша замолчала, с подозрением глядя на него. Кажется, она не ожидала, что Сергей так легко согласится быть виноватым во всем. От того у нее в голове одна шестерёнка никак не хотела проворачиваться.

— Мне вот только одно непонятно, — произнёс Сергей, желая сменить тему. — Согласно легенде, Великий Мудрец обитал где-то высоко в горах, в очень труднодоступном месте. А Броселианд, поправь, если вру, у нас расположен в долине среди гор.

— Есть разные версии данной легенды, — неохотно ответила девушка. — По сути у каждого народа свой вариант данного сказания. Меняются имена, действующие лица, места, время…  но кое-что всегда остаётся неизменным — Великий Мудрец, чей возраст равен возрасту мироздания, и некий человек, пришедший к нему за советом.

— А как думаешь, какая из этих версий легенд является самой первой? Изначальной?

— Думаю, что та, которая принята в качестве священного текста в Империи Арсамон, — произнесла Маша. — В конце концов, Император-узурпатор по его словам как раз и есть непосредственный участник тех событий…

— Ты думаешь, ему можно доверять? — усмехнулся Сергей.

— Как раз таки нет. Но в контексте той легенды мне кажется, что особо смысла врать ему нет…

— Что ж…  Возможно ты права.

Тёмный лорд вывел перед собой окно с текстом той самой легенды о Великом Мудреце. Было бы неплохо освежить воспоминания перед посещением столь важной персоны. Вдруг он обнаружит в легенде важную деталь, на которую раньше внимания не обращал?

Иные говорят, что человек — существо слабое и без веры в некую высшую справедливость теряет смысл жизни. Возможно, именно эта вера и родила легенду о великом человеке, о Мудреце, познавшем все сокровенные тайны мира и обратившем их во благо людям. День за днём странствовал он по миру, щедро делясь своими знаниями и силой с нуждающимися. Кто был слеп — прозревал, кто был болен — исцелялся, кто был глуп — осознавал ошибки.

Однако была у доброты старца и обратная сторона. Многие люди, поражённые его мудростью, переставали думать своей головой и бежали к нему по любому, даже незначительному вопросу. В конце концов, устав от этого, Мудрец ушёл в горы, где и находится до сих пор, коротая время разговорами с духами и богами. Однажды он вновь вернётся на землю, но день этот наступит не скоро.

Так гласила легенда. Разумеется, никто из здравомыслящих людей в неё не верил. Но всегда находились безумцы, которые, презрев здравый смысл, отправлялись в горы на поиски. Обычно, больше их никто не видел.

Но иногда кое-кому улыбалась удача.

… Перед Мудрецом стоял человек. Высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица, с чёрной гривой волос, выбивающейся из-под меховой шапки. Его глаза — большие, тёмные, жестокие — принадлежали воину, который не ждал милости от судьбы, а брал желаемое в бою. Ветер, несущий мириады острых снежинок, немилосердно трепал его меховой плащ и волосы, но воину, казалось, не было до этого дела. Всё, что интересовало его — старец, неподвижно сидевший перед ним.

Мудрец же, презрев холод, носил лишь одну набедренную повязку. Он сидел прямо на льду, скрестив под собой ноги. Глаза его были закрыты, а на лице застыла холодная равнодушная маска.

— Привет тебе, о Мудрейший! — почтительно произнёс воин. — Я — царь Арсамон! Моё племя — самое могучее и богатое в окрестностях этих гор! Наши кони — самые быстрые, наши овцы и коровы — самые тучные, наши воины — самые смелые и искусные, а красоту наших женщин превосходит только красота богинь! Но мы, как и наши соседи, обычные смертные, лишенные божественного просвещения! Нас всех мучает вопрос, на который ещё никто не дал ответа!

Арсамон умолк, но Мудрец даже не открыл глаза, чтобы посмотреть на него.

— Прежде чем, я задам тебе этот вопрос, — сказал царь. — Прими скромные дары от нашего племени!

Из снежной круговерти вышли два человека в плащах и поставили перед отшельником сундук, полный золотых монет и дорогого оружия.

— Всё это останется твоим в любом случае. Не важно, снизойдёшь ли ты до ответа или нет, — сказал царь.

Мудрец молчал.

— Возможно, золото и оружие не интересны тебе, — сказал Арсамон и положил на крышку сундука блестящий камень размером с кулак. — Тогда что ты скажешь о Звёздном железе? Куски этого чудесного металла иногда падают с неба, оставляя на земле огромные воронки. Они отличаются невероятной прочностью — ещё ни один не поддался жаркому пламени наших кузен!

Арсамон с вопросом в глазах посмотрел на старца. Но тот по-прежнему молчал. У царя чуть дёрнулась верхняя губа, но тон, с которым он продолжил свою речь, оставался по-прежнему почтительным.

— Мы и прочие племена часто воюем друг с другом за плодородные земли, рудники, а иногда просто от скуки. В битвах погибает много людей — мужчин, женщин, стариков и детей. Мы — один народ с общим языком и богами! Но ненавидим друг друга сильнее, чем чужеземцев. Я решил положить этому конец! — Арсамон заговорил громче, в его глазах вспыхнул огонь. — У меня достаточно сил, чтобы привести к покорности все соседние племена. Мы вновь станем едины как в древние времена! На наших землях воцариться мир и порядок. Но меня волнует цена, которую придётся заплатить! Если я начну войну, она затмит все прочие, что были до неё! Мы можем просто истребить друг друга! Поэтому, Мудрейший, мне нужен твой совет! Стоят ли мир и процветание сотен или даже тысяч смертей невинных людей? И если стоят, как избежать лишних жертв?

Долго ждал ответа царь Арсамон. Ледяной горный ветер царапал его щёки и пытался добраться до глаз. Но Мудрец молчал, словно не слышал вопроса или просто не хотел отвечать.

Наконец, царь снова заговорил:

— Мудрейший, я понимаю, что тебе уже безразличны наши людские заботы, но, прошу тебя, снизойди до ответа! Народ, к которому ты когда-то принадлежал, как никогда близок к погибели! Если мы не объединимся, то либо перебьём друг друга, либо падём под натиском соседей! Прошу, скажи, что нам делать!

Молчание.

В гневе Арсамон сжал кулаки.

— Неужели в этом заключается великая мудрость? Забыть о родных и близких, уйти в горы и стать отшельником? И пусть мир рушится, пусть гибнут невинные, пусть смерть косит жизни! Главное — это вечный поиск мнимой Истины, которая никому, кроме тебя, не принесёт пользы? Какой же ты Мудрец после этого?

«Люди…  — внезапно прозвучал в голове царя чей-то холодный, равнодушный голос. — Всё такие же…  надоедливые…  шумные…  суетливые...».

Царь вздрогнул, но не потерял самообладания. Мысленно он спросил: