И ещё один.

Клинок уже не был чистым. Кровь впиталась в рукоять, металл потемнел.

Арбалет — почти бесполезен против этих щитов из плоти.

Я полагался на инстинкты. На ярость.

Но силы уходили.

И когда я уже думал свернуть, отдохнуть, перед глазами раскрылся склон.

Я поднялся на холм — и замер.

Храм.

Заброшенный, окутанный туманом. Колонны покрыты трещинами, статуи полустёрты.

Ворота — распахнуты, будто звали внутрь.

Но... перед ними — страж.

Не служитель.

И не монстр.

Существо в старинных доспехах, лицо скрыто под маской из чёрного металла.

Из-за спины торчит глефа, лезвие которой будто дышит.

Он смотрит прямо на меня.

И в этом взгляде нет слов.

Только один вопрос: «Достоин ли ты?»

Я остановился. Сердце грохотало в груди.

Духи леса замолчали. Всё стихло.

— Ты не уйдёшь, да? — прошептал я.

Он не ответил.

Но сжал древко оружия.

— Храм закрыт, — голос стража звучал, как шелест сухих камней.

Он не поднимал оружие, просто стоял, как вкопанный, словно часть этих руин.

— Для человека — два пути.

Он вытянул вперёд ладонь, покрытую потускневшим металлом, и заговорил как будто по памяти:

— Или преклони колено, поклявшись вечно служить мёртвому богу…

— Или сложи здесь свою никчёмную голову.

Я молчал.

Слова не ранили. Не пугали.

Но в них чувствовалась тяжесть веков, гравитация обета, который он сам когда-то дал.

Скорее всего — и умер за него.

— У меня есть третий вариант, — произнёс я и шагнул вперёд.

Клинок оказался в руке сам собой.

Доспех затрещал, откликаясь на внутреннее напряжение.

— Я пройду. Или ты падёшь. Решай сам.

— Выбрал, — выдохнул страж. — Тогда танцуй.

Он рванул вперёд.

Я ожидал тяжести, силы, рубящего удара.

Но нет — он был быстр, как поток воды.

Глефа вспарывала воздух, каждый взмах мог бы разрезать дерево пополам.

Я увернулся, едва не потеряв ухо. Отразил удар. Отступил.

Снова удар — и мой клинок задрожал, когда металл встретил металл.

Это не просто охранник.

Он — клятва, ставшая плотью.

— Что ты охраняешь? — выдохнул я, уворачиваясь.

— То, что не для тебя, — ответил он, и пошёл в новую атаку.

Мы кружили. Бились.

Я чувствовал, как сила медленно растёт во мне, откликаясь на каждое касание смерти.

Средоточия оживали, но слишком медленно.

Не хватает.

Чёрт возьми, не хватает.

Мой клинок вонзился в его плечо — сталь скользнула, но не прошла глубоко.

Ответный удар снес мне часть доспеха с левого плеча.

Я отлетел к колонне. Дышал тяжело.

Он остановился. Взгляд из-под маски сверлил.

— Ты не слаб, — признал он. — Но и не готов.

Я вытер кровь с губ.

— Я был не готов уже сотню раз. Но стою до сих пор.

— Не стоять надо, — прорычал он. — А ломать границы.

Он двинулся снова.

И я, хрипя, рванул ему навстречу.

Если умру — то с клинком вперёд.

Если выживу — буду ближе к правде.

Я не знал, сколько прошло времени. Минуты? Час? Вечность?

Страж двигался безупречно.

Каждый удар — отточен.

Каждая пауза — намеренная.

Он не просто сражался. Он проверял.

— Ты не из тех, кто склоняет голову… — произнёс он, забрасывая очередную серию выпадов.

— Но и не из тех, кто ломает стены. Ты — в тени. Не герой. Не разрушитель.

Он ударил по бедру, и я еле успел подставить меч.

— Ты наблюдатель. Искатель. А храм не любит таких.

Я не отвечал.

Молча уворачивался.

Каждое движение требовало максимума. Каждое касание металла — отдавалось в костях.

Мои удары он парировал почти лениво.

Моё дыхание сбивалось.

Его — было ровным.

Он играл со мной.

Как старый зверь с молодым соперником, не спеша разорвать — но не отпуская.

И всё же… я держался.

Не ранен. Не пробит.

Доспех скрипит, клинок чуть затупился — но я жив.

Я чувствовал, как сила, медленно, упрямо, накапливается в средоточиях.

По капле. По грамму.

Но этого всё ещё недостаточно.

Я взвыл и бросился в атаку.

Не для победы. А чтобы сломать темп.

Серия ударов, финт, подножка —

он отступил на шаг. Только на один.

Но это было впервые.

Он замер.

Пальцы чуть сильнее сжали древко глефы.

— Ещё не время, — тихо сказал он. — Но ты дышишь правильным ветром.

Я не понимал, победа это или нет.

Мои лёгкие горели. Мышцы ныли.

Но я стоял. А он — впервые признал усилие.

— Ты позволишь пройти? — выдавил я.

— Нет. Пока — нет.

Он сделал шаг назад.

— Вернись, когда огонь в тебе не будет сдержан. Когда ты будешь не носителем силы, а её источником.

Он развернулся.

— Тогда ворота откроются. И храм примет тебя.

— Или сожрёт.

Он исчез за тенью ворот.

А я остался…

Один.

Живой.

И недостаточный. Пока.

Я стоял у распахнутых врат, чувствуя, как ноги гудят от усталости, а разум разрывается между здравым смыслом и глухим, почти животным упрямством.

«Вернись, когда станешь источником силы»...

А если никогда не стану?

Если всё, что у меня есть — это шаг вперёд, один за другим?

— Чёрт с тобой, — прошептал я. — Я не отступлю.

Я шагнул в храм.

Сразу же — ощущение давления.

Как будто сам воздух не хотел меня здесь.

Стены дышали древней пылью, по полу ползли следы, которые невозможно было отследить глазами, но я чувствовал — я вторгся.

И тогда они появились.

Четверо.

В форме стража, но проще. Ни глеф, ни масок. Только тяжёлые мечи и мертвая тишина.

— Младшие? — прошептал я, вытаскивая меч.

Ответа не последовало — лишь безмолвный бросок вперёд.

Они были сильны. Почти как тот, у ворот.

Но не совершенны.

Я уклонялся, отводил удары, сражался не первым клинком, а интуицией.

Меня несло, как поток. Я не думал — двигался.

Один пал с рассечённым горлом. Второй — после того как я вонзил кинжал между пластин на шее.

Третий успел ранить — неглубоко, по ребру — но я отомстил сразу, вспоров живот.

Четвёртый же лишился головы, даже не поняв, что происходит.

Тишина снова опустилась на храм.

Я тяжело дышал. Склонился над телами.

Четыре ядра. Все — второго порядка.

Наконец-то.

Я выбрал одно. Поднёс к груди.

Пульсация. Вспышка. Жар.

<Получен 27-й уровень средоточия.>

<28-й уровень средоточия…>

<29-й уровень средоточия…>

<30-й уровень средоточия.>

Адаптация к новому уровню силы не завершена. Найдите безопасное место, носителю необходим покой.

<До следующего уровня: 1 ядро второго порядка.>

Я улыбнулся, несмотря на кровь.

— Покой нам только снится.

Храм встретил меня тьмой и камнем. Не мраком — нет, это была плотная, давящая темнота, в которой каждый звук казался громче, чем есть.

А каждый шаг — присягой.

Коридоры расходились в стороны, ответвлялись, петляли.

Но всё вели вниз, туда, где сердце храма било без звука.

Патрули появлялись внезапно.

Словно оживали из камня.

Слуги маски, живые статуи, покрытые чёрным металлом. Их лица всё так же были скрыты — но силуэты различались. Одни тяжелые, другие быстрые, третьи пытались атаковать ментально, хотя я ощущал — для меня подобное уже бесполезно.

Слишком слабы.

Или… я слишком вырос.

Я двигался без остановки, как клинок сквозь ткань.

Быстро. Уверенно. Упорно.

С каждым боем я чувствовал, как внутри разгорается огонь.

Средоточия отвечали на каждый вызов, каждый порыв — я чувствовал, как расту с каждой минутой.

И вот, когда последний из стражей рухнул с рассечённой грудью, перед глазами появилось:

<Получен 31-й уровень средоточия.>