Он сделал паузу, глядя на меня внимательнее:

— И не думай, что наше поселение одно-единственное. Людей здесь хватает. Некоторые держатся вместе, некоторые грабят всех подряд. Даже общая ненависть к нынешнему императору нас не объединила. Да и, если честно, сюда многих сбрасывали не зря. Воров, убийц, тех, от кого наверху давно хотели избавиться.

Я кивнул. Логично. В таком месте не могло быть только жертв.

— А с огнём? — уточнил я. — Добыть искру без магии — не так-то просто.

— Ошибаешься, — Артур усмехнулся. — Огонь — это самое простое. Сухая кора, кремень, железо — и вот уже искра. А уж поддерживать пламя проще простого: деревьев хватает, грибницы горят хуже, но дымят так, что туманники лишний раз не суются.

Он замолчал, явно приглядываясь ко мне — как я всё это воспринимаю.

Мы с Артуром шли дальше по пещерному коридору. Воздух здесь был сухим, с привкусом дыма, и чем глубже мы спускались, тем отчётливее становились голоса и гулкие шаги.

— Вот и ответ на твой вопрос, — сказал он, кивнув вперёд. — Увидишь сам.

Через несколько минут проход расширился, и я впервые увидел настоящий костёр в этих каменных недрах. Пламя плясало на грубо сложенном очаге, а вокруг него собрались люди. Кто-то помешивал котёл с тёмной похлёбкой, от которой тянуло грибным ароматом. Пара мужчин сидела чуть поодаль, проверяя лезвия самодельных копий. Сухие коряги и светящиеся мхи были аккуратно сложены в кучах, готовые для следующей подкладки в огонь.

Я невольно задержал взгляд: огонь здесь выглядел как нечто живое, яркое и упрямое, словно сам бросал вызов темноте.

— Значит, вот откуда у вас металл, дрова и всё остальное, — тихо сказал я.

Артур усмехнулся, явно довольный моей реакцией.

— Говорил же, Туманный мир не так пуст, как кажется. Всё здесь есть, если знаешь, где искать. А дальше всё зависит от людей: кто-то добывает, кто-то крадёт, кто-то убивает за кусок железа.

Он замолчал, пропуская мимо проходящих мимо нас двоих подростков с охапкой грибов. Потом добавил спокойным тоном:

— Но огонь — самое простое. Кремень, железо, сухая кора — и искра уже твоя. В этом мире сложнее сохранить человечность, чем добыть пламя.

Я кивнул и снова перевёл взгляд на костёр. Люди вокруг жили своей жизнью — кто-то спорил о чём-то, кто-то молча ел, кто-то чинил порванную одежду. Всё выглядело удивительно обыденно. И в этом обыденном было больше надежды, чем в любых словах Артура.

Я присел к очагу вместе с остальными, не отрывая взгляда от котла. Запах похлёбки был густым, тягучим — грибы давали землистую ноту, мясо — что-то резкое, чуть горьковатое.

— Попробуй, — протянул мне глиняную миску Артур. — Тут у нас рацион однообразный, но питательный.

Я осторожно зачерпнул ложкой. Грибы были мягкими, почти растворялись во рту, а мясо... на вкус напоминало сразу всё и ничего: чуть похоже на жилистую говядину, но с металлическим привкусом.

— Это что? — спросил я, проглотив и чувствуя, как внутри будто разливается тёплая тяжесть.

Артур чуть усмехнулся.

— Туманник. Молодой, мелкий. Если правильно разделать и сварить, есть можно. Взрослые пострашнее — у них мясо жёсткое, пропитано... ну, чем-то. После таких в животе неделю буря.

Я кивнул, снова взглянув на миску. Поесть монстра, с которым недавно мог бы драться насмерть — ощущение странное. Но я не стал спорить: голод сильнее брезгливости.

Я ел молча, наблюдая, как люди вокруг с привычностью разделяют порции, как женщины раскладывают сушёные грибы по корзинам, как мальчишка точит костяной нож, даже не глядя на нас. Всё это казалось настолько естественным, что я понял — для них жизнь под землёй давно стала нормой.

— Видишь? — сказал Артур тихо, когда я вернул ему пустую миску. — Мы не только выживаем. Мы научились жить.

Я кивнул Артуру. В животе стало тепло и тяжело, как будто кто-то зажёг внутри костёр. Но отдыхать мне не дали — рядом началось движение. Несколько мужчин и подростков вытащили из боковой ниши целую кучу костей, камней и верёвок, и прямо на полу пещеры начали собирать что-то, похожее на механизм.

Я подошёл ближе.

— Это у вас что?

Артур усмехнулся.

— Ловушки. У нас нет магии, зато есть руки и головы. С их помощью можно завалить даже туманника. Смотри.

Они работали слаженно: один сплетал верёвки из жил и сухожилий, другой вставлял каменные клинья в расщелины, третий аккуратно подпиливал кость так, чтобы она стала частью спускового механизма. Получалось что-то вроде самодельного капкана — только размером с человека.

— Ставим их вдоль троп, — пояснил Артур, не отрывая взгляда от процесса. — Туманники любят ходить одинаковыми путями. Заскочит в такую штуку — и дальше дело техники. Мы добиваем копьями, или если крупный — обваливаем на него камень.

Я присмотрелся внимательнее. Всё было сделано грубо, но умно. Даже без магии эти люди нашли способ бороться с тем, что, казалось, было им неподвластно.

— А если промахнётесь? — спросил я.

— Тогда убегаем, — спокойно сказал Артур. — Потому и тренируемся. Ловушки мы тут собираем, а ставим ночью. Чтобы меньше риска, что твари заметят.

Я молча кивнул. В их мире всё решала не сила, а хитрость и настойчивость.

Мы отправились вечером. В пропасти понятия «небо» не существовало — только чёрный свод где-то высоко и сероватая мгла, стелющаяся между скал. Света хватало лишь от факелов и редких грибов, светящихся холодным сиянием, будто чужим.

Артур жестом остановил меня у края тоннеля:

— Дальше осторожнее. Сейчас начнут выходить.

Я впервые увидел, как работает их система обороны. Четверо мужчин тащили длинный мешок, набитый камнями и обтёсанными кольями. Другие двое раскладывали сеть, сплетённую из жил и сухих волокон. Всё выглядело слишком примитивно на фоне угрозы, о которой говорил Артур… но стоило дождаться первых шагов из тумана, и я понял, что ошибался.

В серой завесе проступили тени. Сначала они казались обрывками дыма, но вскоре оформились в тела. Длинные лапы, вытянутые морды, белёсые глаза без зрачков. Двигались они почти бесшумно, будто сами были частью тумана.

Первый туманник угодил в яму — земля осыпалась, и раздался хруст, когда колья пробили его тело. Второй и третий попались в сеть, захрипели, извиваясь. Каменный блок, сорвавшийся сверху, раздавил ещё одного, брызнув серой слизью.

Я стоял и смотрел, как всё это происходит. Ладони сами сжались в кулаки, и я едва не вызвал энергию, чтобы ударить… но понял, что не нужно. Люди справлялись. Справлялись тем, что у них было: хитростью, ловушками, упорством.

Артур тяжело выдохнул и сказал:

— Вот так и живём. Каждый день, каждую ночь. Если не ставить ловушки — нас бы давно не было.

Я медленно кивнул. Здесь не было неба, не было солнца. Но у этих людей было упрямство, и оно держало их живыми сильнее, чем любые стены.

Мы вернулись в поселение уже ближе к «ночи» — хотя здесь понятие времени условное. Вход в пещеру скрыт каменными плитами, которые отодвигаются только изнутри. За ними — ощущение облегчения: как будто серый туман остался за границей, а тут есть что-то похожее на дом.

Внутри жило несколько десятков человек. Кто-то чинил сети, кто-то складывал связки грибов, суша их на деревянных решётках. У кострища — пусть и слабого, дымящего от сырого топлива — собрались дети. Да, дети. Я не ожидал их увидеть. Они смеялись, когда один из мужчин показывал, как правильно натягивать петлю для ловушки.

Я остановился, смотря на это. После того, что мы только что видели в тумане, подобная сцена казалась почти невозможной.

— Видишь? — Артур хлопнул меня по плечу. — Мы не только выживаем. Мы ещё и живём. По-своему, но живём.

И правда: на фоне каменных стен и холодного сияния грибов поселение казалось странно тёплым. Женщина протянула кружку густого настоя, сделанного из местных растений. Кто-то в углу бренчал на струнах, натянутых на деревянную раму — инструмент звучал глухо, но ритмично.