Ну что ж. Значит, игра продолжается.

Я сидел за столом и делал вид, что работаю.

Передо мной лежали три отчёта, две карты, план распределения ресурсов и какой-то протокол, который я уже минут десять читал по диагонали, даже не пытаясь понять содержание.

Голова требовала отдыха, а дела — внимания.

Компромисс не находился.

Когда дверь тихо скрипнула, я даже обрадовался — наконец появилось оправдание отложить всё к чёрту.

Нина вошла без стука, как всегда, но двигалась чуть жёстче обычного.

Не паника.

Рабочее напряжение — то самое состояние, когда она приносит либо хорошие новости, либо те, из-за которых кто-то сегодня умрёт.

— У нас гости, — сказала она спокойно.

Я поднял взгляд.

— Снова царь? — устало.

— Нет. Хуже. Черновские.

Я отложил бумаги окончательно.

— Слушаю.

Нина шагнула ближе, активировала небольшой артефакт-сферу.

В воздухе вспыхнула карта местности.

— В сорока пяти километрах от нас расположился крупный военный лагерь. Черновы. На этот раз — армейское крыло, без маскировки.

Она увеличила участок карты: лесополоса, бугристая линия холма, река в стороне.

— Место удобное. С обзором на долину, естественные укрытия, подходы только с двух направлений. Они выбрали точку так, будто собираются сидеть там несколько недель.

— Идут на нас? — спросил я, хотя уже предполагал ответ.

— Нет, — покачала она головой. — Направление движения другое. Они не подходят к нашим границам, не разворачиваются в боевой порядок. Такое чувство, что ждут приказа. Или кого-то.

— «Кого-то»? — хмыкнул я. — Ну конечно.

Нина добавила вторую метку.

— Командует отрядом, согласно нашим данным… старший сын Чернова.

Я поднял бровь.

— Он ещё жив? Ну надо же. Видимо, семья у них крепкая.

— Лагерь укреплён магами земли, — продолжила Нина, словно не слыша комментария. — По периметру выставлены знамёна ритуальной поддержки. Есть мобильные группы — вероятно, для быстрой зачистки или перехвата.

— Сколько?

— От тысячи до полутора тысяч человек. По структуре — полноценная полевая армия.

Я не сразу ответил.

Смотрел на карту, на аккуратно сверкающие отметки разведки, на всё это… приглашение.

Наконец выдохнул:

— Ну надо же. Прямо под боком. Хорошее место выбрали, удобное.

Повернул голову к Нине:

— Прямо просится, чтобы к ним заглянуть.

Нина напряглась едва заметно — взгляд стал резче.

Она слишком хорошо знала мои интонации.

Знала, что именно эта фраза у меня означает не праздное любопытство.

А намерение.

И намерение — очень конкретное.

Она хотела что-то сказать, но передумала.

Выдохнула и лишь коротко кивнула, принимая, что спорить бесполезно.

Я встал из-за стола, чувствуя, как внутри спокойно собирается решимость.

Пора было размяться.

— Я отправляюсь туда, — сказал я так, будто речь шла о прогулке за город, а не о походе к полутора тысячам вооружённых людей.

Нина даже не моргнула, но я заметил, как напряглись мышцы на скулах. Она мгновенно щёлкнула какими-то внутренними механизмами и выдала автоматическую реакцию:

— Я соберу отряд. Убийцы, маги, прикрытие с флангов, несколько стрелков — минут двадцать, и мы готовы.

— Не нужно, — перебил я её спокойно.

Она подняла бровь чуть выше нормы, что у Нины равносильно крику «Ты сошёл с ума?».

Марина, сидевшая на кресле у стены, тоже вскинулась:

— Игорь, ты только что ухлопал половину армии под Ростовом! Какая, к чёрту, разминка?!

Я пожал плечами.

— Именно поэтому и нужно. Я хочу понять границы нового состояния. Пока оно не обросло излишней уверенностью. Да и под Ростовом меня не было.

— Может, наоборот, стоит дать ему устояться? — пробормотала Марина, но без уверенности. Она уже знала, что решение принято.

Нина прищурилась, как хищник, оценивающий обстановку.

— Хорошо, — сказала она наконец, деловым тоном. — Тогда слушай сводку. По последним данным: численность лагеря — от тысячи до тысячи пятисот человек.

Она щёлкнула пальцами, активируя тактическую голограмму.

— Магическая поддержка: средняя. Без тяжёлых ритуалистов, но с боевыми связками воздуха и земли. Несколько десятков магов поддержания, шесть–восемь специалистов оснащения. Лагерь укреплён, но не под масштабный штурм.

Я накинул плащ на плечи.

— Отлично.

Марина встала и шагнула ко мне:

— Ты уверен?

— Я — да. А вот они — нет, — ответил я, коснувшись её плеча. — Вернусь до ночи.

Нина сделала шаг назад, уступая дорогу, но перед этим коротко сказала:

— Если что-то пойдёт не так — дай знак. Я двину всё, что у меня есть.

— Нечего там будет двигать, — усмехнулся я и вышел из кабинета.

За дверью воздух показался чуть холоднее, чем должен был быть.

Или это просто впереди ждал хороший разминочный бой.

Лес встречал меня тишиной — не зловещей, не предвещающей, просто… внимательной.

Сухие ветки потрескивали под сапогами. Ветер тянул тонкие полоски пыли с обочины старой дороги. Пахло сырой корой, землёй и чем-то ещё — тем, что обычно чувствуют охотники, когда понимают: впереди — добыча.

Или наоборот.

Я шёл пешком. Без скрытности. Без попыток замаскировать присутствие. Наоборот — так, чтобы меня могли заметить ещё до того, как кто-то решит проверить.

Мысли были спокойными, холодными, отточенными — такими мысли становятся, когда человек перестаёт разрываться между обязанностью и личным счётом.

Война давно перестала быть борьбой за позиции.

Она стала личной.

Чернов решил играть в масштаб.

Хорошо.

Масштаб так масштаб.

Он бросил армию на моих людей. Попытался продавить меня политически. Подтолкнул роды к перевороту.

Теперь он послал сюда своего старшего сына.

Детей таких людей… лучше убирать сразу.

Пока они не выросли в полноценную проблему.

Лес постепенно редел, уступая место низким кустам и расчищенной земле. Я почувствовал откат магии ещё раньше, чем увидел сам лагерь — слабые вибрации, похожие на мерное дыхание камня.

Укрепления.

Магические узлы.

Классическая оборона среднего уровня: маги земли подняли барьерные линии, воздуховики усилили наблюдателей, несколько точечных печатей по периметру. Всё неплохо сделано… но рассчитано на обычного противника.

Я выдохнул и вышел из лесополосы на открытое пространство.

Лагерь Черновых раскинулся на холме, с идеальным обзором на километры вокруг. Ровные ряды палаток, боевые посты, треноги осадных артефактов, укреплённые насыпи, дозорные вышки.

Большой, дисциплинированный, уверенный в себе лагерь.

Меня заметили сразу.

Даже на таком расстоянии я видел, как часовой на вышке резко привстал, дернулся, потом стал махать руками, подавая сигнал.

Другой часовой перекликнулся с ним.

Шум внутреннего движения в лагере усилился — словно кто-то ткнул палкой в муравейник.

Фигуры начали сбегаться к передовой линии, кто-то сорвался бежать к командирскому шатру.

Я остановился ровно в пятидесяти шагах от внешнего рубежа.

Слишком близко, чтобы меня игнорировать.

Недостаточно близко, чтобы они могли списать это на простую случайность.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос. — Начнём.

Первый дозорный попытался что-то крикнуть, вероятно, стандартное «стоять» или «назови себя», но голос у него сорвался.

Я продолжал стоять спокойно.

Один человек.

Перед армией.

Я подошёл почти вплотную к периметру лагеря — настолько, что мог различить выражения лиц часовых. Один из них держал копьё так крепко, будто собирался переломить древко прямо в руках. Другой судорожно оглядывался на шатры позади него, явно надеясь, что кто-то более компетентный сейчас выйдет и разберётся с ситуацией.