— Может, зря я так? — вырвалось шёпотом. — Ну и что, что страшная… не значит ведь, что всех уродов сразу жечь надо…

Ответа не последовало, зато мир вокруг ожил. В тумане вспыхнули десятки тусклых огоньков. Сначала я подумал — угли. Но угли двигались, и к ним добавился низкий рык, от которого поджилки свело. Я понял: это глаза. Много глаз. И много глоток, готовых вцепиться в меня.

Я выставил ладони вперёд, сделал шаг назад.

— Эй, ребят… вы чего? Я же случайно. Давайте жить дружно, а?

Разумеется, никто не оценил моего юмора. Огоньки начали приближаться, и с каждой секундой из тумана проступали силуэты. Десятки. Все разного размера, но одинаково перекошенные. Зубастые. Шерсть клочьями. Ни одна не походила на нормальное животное.

И самое неприятное — на шеях поблёскивали ошейники. Настоящие. Значит, эти твари не дикие. Кто-то их держал. Кто-то кормил. Кто-то выгуливал… или создавал.

Меня перекосило. Вспомнился огромный туманник, на которого я наткнулся раньше, и на нём — такой же ошейник. Тогда я решил, что это случайность. Но теперь… нет, это явно система.

Кто-то здесь разводит собак. И явно не для охоты на зайцев. Хотя этот мир настолько странный, что здесь могут и зайцы охотиться на волков. Меня передёрнуло от этой мысли. Не хотел бы я встречаться с такими зайцами.

Я выдохнул и резко отступил в сторону, когда очередная тварь рванулась из тумана прямо в лицо. Воздушный щит сработал, но тонко, почти на излёте, и меня всё равно качнуло от удара. Чёрт. Их слишком много. Каждая пара светящихся глаз означала новый удар, новый рывок и новую порцию потраченной силы.

Я запустил сгусток энергии в ближайшую морду, но собака, взвизгнув, лишь отлетела и тут же поднялась. Магия держала, но слабо, словно они созданы для того, чтобы рвать заклинания зубами. Ещё один плевок огня — и снова едва заметная реакция. На каждую такую атаку уходил кусок резерва, а толку было меньше, чем хотелось бы.

Пришлось пятиться, цепляясь за остатки невидимости и быстрые манёвры. Ладони горели от напряжения, дыхание сбивалось, а туман словно специально сгущался, мешая увидеть, откуда прилетит следующий удар. Собаки рычали, рвали воздух и сжимали кольцо всё плотнее.

— Да пошли вы… — выдохнул я, отбрасывая сразу трёх огненной волной и поднимая глаза на едва видимую тропу среди обломков. Отступать дальше. Другого выхода не было.

Хотя я чувствовал — долго так не протяну.

Клыки щёлкнули рядом с ухом, я успел лишь ткнуть клинком наугад. Тварь взвыла, откатилась, оставляя за собой полосу чёрной крови. Ещё одна прыгнула сбоку — удар ногой отбросил её в туман, но на место каждой падшей выскакивали трое новых.

Воздух был полон рёва, запаха горелой шерсти и металлического звона ошейников. Магия сочилась из пальцев, превращаясь в сгустки света и огня, я швырял их во всё, что шевелилось. Первые упали тяжело и окончательно, десяток тел остались валяться на камнях, но силы уходили так же быстро, как и враги.

Я раз за разом хватался за энергетический жгут позади, будто за дыхание самого мира. Он не давал рухнуть окончательно — каждая капля возвращала мне возможность ещё ударить, ещё оттолкнуть, ещё раз разорвать врага на части. Но это был бег по кругу: сколько ни лей в треснувшую чашу, она всё равно опустеет.

Сотня глаз блестела впереди, огни множились, и уже не разобрать, где отдельная пасть, где целый рой. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, дыхание рванулось.

Позади — жгут энергии, спасительный и опасный одновременно. Впереди — стая, которая не остановится. Клинок дрожал в руках, но не от страха. Просто слишком много вариантов, и ни один не обещал выживания.

Патовая ситуация, я вам скажу.

Псы зарычали в унисон, словно дожидались этого жеста. Туман вокруг дрогнул, плотнее сомкнулся, приглушая даже собственное дыхание. Я сделал шаг назад и почувствовал, как энергия из потока обрушилась в тело ледяной рекой. Каждый нерв вспыхнул, мышцы словно наполнились сталью, и усталость, ещё недавно навалившаяся, рассыпалась на осколки.

Худощавая фигура вытянулась из мрака, плащ её волочился по земле, будто был соткан из самого тумана. Капюшон скрывал лицо, лишь светящиеся в глубине глаза пробивались сквозь тень. От его голоса по коже шёл мороз, слова звучали не угрозой даже, а констатацией: «Человек, ты идёшь со мной. Тебя желает видеть Высший».

Я усмехнулся, ирония сама сорвалась с губ:

— Да мне как-то плевать, кто меня хочет видеть. Я бы сейчас с куда большим удовольствием посмотрел на Мэрилин Монро… но, как видишь, не судьба.

Тишина сгустилась, фигура слегка наклонила голову. Голос стал жёстче, хрип глубже:

— Человек. Не испытывай моё терпение. Высший не говорил, что ты ему нужен целым. Без рук и ног ты станешь куда сговорчивее.

Псы, будто услышав сигнал, двинулись вперёд на шаг, рычание стало глуже, ощутимее, как гул каменного обвала.

Во мне что-то щёлкнуло. Вместо страха пришёл азарт, на грани с яростью. «Да что они о себе возомнили?» — мелькнуло в голове. А вслух я бросил:

— Так идите же и возьмите меня. Или сдохните!

Улыбка сама растянула губы, ближе к звериному оскалу, чем к человеческой усмешке. Я сделал шаг назад, полностью вставая в центр потока, идущего от места силы. Поток встретил меня взрывом силы, и уже не я пользовался им, а он — мною.

— Ты не понимаешь, что творишь, — хриплый голос посланника стал тягучим, почти сорвался на рык. — Поток сожрёт тебя!

— Плевать! — сорвалось у меня. — Но сначала я заберу вас с собой… и весь этот мир!

Глаза вспыхнули, в них рванулись молнии, ослепительные, живые. Поток не просто наполнял, он ломал границы — моих же телесных пределов, рассудка. Казалось, стоит чуть дольше держать — и я сам растаю, стану искрой в этом ревущем шторме силы. Но времени думать не было.

Одним движением — щелчком пальцев, взмахом руки — десяток псов вспыхнул и разлетелся клочьями, будто их разорвали изнутри. Второе движение — и ещё десяток рассыпался серым пеплом, осевшим на влажный от тумана камень.

Секунда, минута? В этом вихре я потерял счёт. Но когда осознание вернулось, впереди стоял лишь один враг — худощавая фигура в плаще. Псы исчезли. Тишину прорезал собственный смех: резкий, нервный, больше похожий на хрип зверя.

— Ну что? Рад, что я избавил тебя от этих страшилищ? — слова сорвались сами, жёсткие, как удар.

Посланник не ответил — лишь шагнул вперёд, и в его руке вспыхнуло копьё тьмы. Он метнул его прямо в грудь, но сияющий купол щита проглотил удар, даже не дрогнув. Вторая вспышка, третья — всё без толку, удары рассыпались на искры.

Я рванул вперёд, поток вёл сам. Мой удар встретил его блок — и туман завибрировал, словно мир сам напрягся. Демон держался, но видно было: каждый мой выпад даётся ему всё тяжелее.

Мир вокруг будто исчез. Остались только я, поток и этот тёмный силуэт в плаще. Каждый вздох отдавался раскатами грома, каждая мысль вспыхивала молнией, готовой сорваться наружу.

Я ударил первым — клинок прошёл по дуге, воздух вспыхнул трещащим светом. Демон отразил, но его плащ полыхнул огнём от соприкосновения. Он ударил в ответ — и вся улица дрогнула, камни взметнулись в воздух. Щит проглотил и это, даже не оставив трещины.

Я засмеялся — громко, чуждо самому себе. Ещё удар, ещё — десятки движений слились в единую дробь. Поток рвал меня изнутри, не давал замереть ни на мгновение. Руки сами находили ритм, и с каждым разом фигура передо мной теряла устойчивость.

Демон блокировал, но каждый раз его шаги отзывались трещинами под ногами. Копьё в его руке становилось тяжелее, движения — медленнее. Молнии сыпались на него, сжигали плащ, оставляли ожоги на коже, сквозь которую проступал чёрный дым.

— Слабеешь, — выдохнул я, обрушивая новый удар. Каэрион пронзил его защиту, искры разлетелись вихрем.

Демон зарычал и попытался схватить меня руками, но ладони вспыхнули, и поток сам разорвал его в клочья. В последний миг я видел, как янтарные глаза в капюшоне полыхнули ненавистью, а затем исчезли в дыму и пепле.