Я промолчал, позволяя ему продолжать.

— Ты видишь детей, — он кивнул в сторону выхода. — Они родились уже здесь. Мы можем защищать их, кормить… но дать им то, чего у них нет, мы не способны. Они не вырастут магами. Они навсегда останутся слепыми.

Он тяжело вздохнул, а потом прищурился:

— А теперь вопрос к тебе. Зачем тебе всё это знать? Что ты собираешься делать?

Я выдержал его взгляд и ответил без обиняков:

— Пока только одно — понять, кто вы такие и чего хотите. Решать за вас я не собираюсь.

Старейшина усмехнулся, но в смехе не было радости.

— Тогда мы с тобой похожи, — сказал он. — Я тоже давно понял, что за других решать бессмысленно. Каждый выбирает, как прожить свои дни внизу.

Он какое-то время молчал, будто обдумывая мои слова, а потом резко наклонился вперёд, уперев ладони в стол.

— Скажи прямо, — его голос стал холодным, — ты за Артура или против него?

Вопрос прозвучал как вызов. Не просьба, не любопытство, а проверка. Я видел в его глазах — он не раз задавал такой вопрос другим. И не все из тех, кто отвечал «не так», дожили до утра.

Я сделал паузу.

— Я не за него, и не против, — сказал я спокойно. — Я сам по себе.

Он чуть приподнял бровь.

— Сам по себе? Здесь так не бывает. Здесь, или ты становишься частью стаи, или стая разрывает тебя.

Я хмыкнул.

— Тогда пусть попробуют.

Несколько мгновений мы молчали, просто глядя друг на друга. Потом он откинулся на спинку и медленно усмехнулся.

— Знаешь… я давно не видел таких ответов. Все обычно начинают юлить. Ты либо очень глупый, либо действительно уверен в себе. Впрочем, это одно и то же.

Он махнул рукой, как будто разговор был закончен.

— Иди. Я получил то, что хотел.

Я поднял ладонь, прервав его очередное ворчание:

— Старик, слушай. Я могу снять ваши оковы. Так же, как с других.

Он нахмурился, губы вжались в тонкую линию.

— Ты правда думаешь, что мы ещё верим в сказки? — в голосе прозвучала усталость, но за ней чувствовалась жёсткость. — Даже если можешь… какая цена? В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Я выдержал его взгляд и медленно ответил:

— Цена простая. Когда магия вернётся, вы получите в руки оружие. И единственное, чего я хочу — чтобы этим оружием не ударили мне в спину.

Он всмотрелся в меня, как будто пытаясь определить, шучу ли я. Несколько секунд — тишина. В зале слышалось только дыхание сидящих рядом людей. Потом старейшина усмехнулся.

— Вот и всё? — он покачал головой. — Ты или очень наивный, или очень хитрый. Но мне нравится твой ответ.

Он посмотрел на остальных.

— Что ж, если этот чужак говорит правду — у нас будет шанс. Но если он врёт… — он резко постучал костлявым пальцем по столу. — То ни одна пропасть его не спасёт.

Я хмыкнул.

— Договорились.

Я протянул руку к мужчине, которого выбрали для испытания. Тот нервно сглотнул, плечи дрожали, но он не отстранился. Оковы на его руках слегка дребезжали, будто чуяли, что их время подходит к концу.

Я сосредоточился — и вплёл магию в замки. Металл сначала сопротивлялся, шипел, искрил тусклым светом, но потом — разломился с сухим треском. Железо осыпалось на пол, словно простая ржавчина.

Мужчина несколько секунд просто стоял, глядя на свои запястья. Потом сжал кулаки, поднял их — и тихо выдохнул:

— Я… чувствую. — Его голос дрожал. — Боги, я снова чувствую!

Он провёл рукой в воздухе, и вокруг пальцев заискрились слабые огоньки. Едва заметные, но настоящие. Его глаза широко распахнулись, он обернулся к остальным:

— Это не сон! Магия… она вернулась!

Крики разнеслись по залу. Кто-то воскликнул, кто-то поднялся с места, тянувшись ближе.

Мужчина продолжал, торопливо, сбиваясь на полусловах:

— Все эти годы… я думал, что всё потеряно. Что мы умрём как скотина под когтями туманников. А сейчас… — он снова посмотрел на меня, — он сделал невозможное. Я чувствую силу, я снова человек, а не пустая оболочка!

Толпа зашумела, кто-то перекрестился по-своему, кто-то плакал. Атмосфера накалялась — страх и надежда смешивались в одно.

Я смотрел на них и понимал: назад дороги уже нет.

Толпа зашумела. Кто-то рванулся вперёд, протягивая руки, кто-то кричал, требуя снять оковы прямо сейчас, у кого-то в глазах стояли слёзы. Гул голосов с каждой секундой нарастал, превращаясь почти в панику.

— Мне тоже! Сними с меня! — перекрывал других один мужчина.

— Я жду дольше всех, начни с меня! — кричала женщина, расталкивая соседей.

— Если он смог одному, то и с нас обязан! — слышался чей-то озлобленный голос.

Я видел, как люди буквально ломились вперёд, и ещё немного — толпа могла сорваться, смести всё на своём пути. Казалось, они забыли, что только что сами спорили, нужен ли им этот дар.

Я резко поднял руку, в которой ещё дрожали искры магии, и с силой ударил ею в воздух. Взрыв глухого звука раскатился по залу, заставив многих вздрогнуть.

— Стоять! — мой голос сорвался в рык. — Или хотите, чтобы я ушёл и оставил вас в этих железках навсегда?

Тишина опустилась мгновенно, как будто кто-то перерезал крик ножом. Люди переглядывались, тяжело дышали, но больше не рвались вперёд.

— Я не буду делать это в хаосе, — сказал я уже спокойнее, но твёрдо. — Один за другим. Без истерик, без драк. Иначе — всё.

Я видел, как в их глазах отражался страх потерять только что обретённую надежду. Они замолчали. Даже самые горячие головы.

Я выбрал второго сам. Не того, кто громче всех кричал, не того, кто протянул руки вперёд, а мужчину постарше, который стоял чуть в стороне и молча наблюдал. В его глазах не было жадности, только усталость и слабая надежда.

— Ты, — сказал я и кивнул ему. — Подойди.

Толпа зашевелилась, кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то начал недовольно ворчать, но никто не осмелился выступить открыто. Они понимали: спорить со мной сейчас — значит потерять шанс.

Я снял с него оковы так же, как и с первого. Магия прошла по телу, ломая металл, высвобождая то, что десятилетиями было задавлено. Мужчина судорожно вдохнул, потом выдохнул, будто только сейчас впервые ощутил настоящий воздух. На его лице проступила растерянная улыбка, смешанная с недоверием.

— Живой… — прошептал он. — Я снова живой.

Он развернулся к остальным и поднял руки.

— Он не врёт! Это не обман! Магия вернулась!

Шум снова поднялся, но теперь это был совсем другой шум. Восторг, ликование, почти безумие. Люди понимали, что чудо реально.

Я шагнул вперёд, холодно посмотрел на толпу и сказал:

— Будет порядок — продолжим. Не будет — уйду.

Они стихли. Теперь каждый понимал: решение за мной.

Людей отпускал по одному. Каждый раз — словно ломал старую печать, и каждый раз результат был разным.

Один мужик, едва почувствовав магию, захохотал, как безумный. Слёзы текли по щекам, но он всё повторял: «Вернулась, вернулась…» — и вокруг него спонтанно загорелись крошечные искры пламени, срываясь с пальцев.

Женщина средних лет упала на колени и прижала руки к груди. Она не смеялась, не кричала, только тихо шептала что-то вроде молитвы. Я уловил: «Неужели снова?»

Кто-то наоборот застыл, уставившись на ладони, будто ожидал, что из них польётся свет или огонь. Когда этого не произошло, лицо перекосилось злобой: «Мало… слишком мало…»

Я заметил, как по толпе прокатываются волны эмоций. Одни смеялись, другие плакали, третьи уже переглядывались с жадным блеском в глазах — и я знал, о чём они думают. Не благодарность, а новая борьба за власть.

— Слушайте внимательно, — сказал я, перекрывая шум. — Я не ваш пастух и не ваш царь. Магия вернулась — пользуйтесь с умом. Но если хоть один из вас решит, что теперь может ткнуть мне нож в спину… поверьте, пожалеет.

Шум смолк, но ненадолго. Люди снова заговорили — только теперь уже тише, осторожнее.

Я поймал взгляд старейшины. Он ничего не сказал, но я понял — в его глазах мелькнула благодарность.