Я посмотрел на камень. Тот чуть потеплел в руке.

— То есть, если я подойду ближе…

— …мир может измениться. Не забудь дышать.

Я кивнул. Сжал фрагмент покрепче.

— Ну что ж… посмотрим, что там за завеса.

Я уже почти вышел из долины, когда осколок в руке начал резко нагреваться. Не обжигая, но настойчиво. Будто в нём пробудилась жизнь, и он требовал: «Сделай шаг».

Я замер. Передо мной — всё тот же лес. Знакомый. Уютный. Солнечные пятна на листве, птичьи крики, лёгкий ветер, несущий аромат трав.

И сделал шаг вперёд.

...и мир исчез.

Нет, не исчез — перекроился. Будто кто-то сорвал покрывало с реальности.

Лес обуглился и ссохся на глазах. Трава почернела, сморщилась и превратилась в пепел. Свет исчез, будто солнце зажали чёрные ладони. Над головой — купол. Он не сиял, не светился. Он просто... был. Ощущался давлением в висках, в груди, даже в костях. Его не было видно, но он ощущался всем телом.

А прямо передо мной возвышался храм.

Полуразрушенный, упрямо торчащий среди обломков старого мира. Он будто рос из земли: здание из чёрного, будто обожжённого камня, с развалившимися колоннами, наполовину засыпанными пылью и пеплом. Крыша провалена, одна из башен — наклонена, как сломанный палец. Но от него веяло... чем-то древним. Осязаемым. Неугасающим.

Он не просто стоял здесь — он ждал.

Я перевёл взгляд на округу. Там, где недавно лежали кучи камней, сейчас возвышались чёрные, дымящиеся шипы. Каменные останки врагов покрылись трещинами, будто что-то изнутри пыталось прорваться наружу. Всё вокруг — искажённое, будто видимое сквозь чужой, треснувший разум.

Осколок в моей руке замер. Больше не пульсировал, не горел. Просто лежал, холодный, как кусок старого металла.

— Ну… — выдохнул я. — Кажется, приехали.

— Добро пожаловать в изнанку света, — хмыкнул Нарр’Каэль. — Храм Изгнанного. Здесь всё не то, чем кажется. Даже ты.

Я сжал рукоять меча. К храму вели трещины и разрушенные плиты — остатки былой дороги.

Каждый шаг отныне будет навстречу прошлому. Или гибели. А может, обеим сразу.

— Ты ещё удивляешься, что тут всё мертво? — голос Нарр’Каэля снова зазвучал в голове, гулкий и насмешливый. — Когда-то здесь был не просто храм, человечек. Это была цитадель. Настоящая. Столица веры. Сердце Света. Сюда стекались паломники, жрецы, воины. Сюда свозили тела падших героев и волю выживших. Здесь жила вера... и кое-что похуже.

Я оглядел полуразрушенные арки, колонны, обрушенные залы, в которых едва слышно звучало эхо прошлого. Призраки шагов. Шёпот молитв. Или мне уже мерещится?

— Что значит "похуже"? — спросил я. Тихо, почти шёпотом, будто боясь разбудить стены.

— В подвалах этого храма творились вещи, от которых у любого нормального смертного волосы бы поседели... или выгорели к чертям. Служители Элиона… Они верили, что страдания очищают. Верили, что чем ближе к свету, тем сильнее нужно жечь изнутри. Они пытались выжечь тьму из душ. Пытались совершенствовать тела. Души. Даже богов.

Я почувствовал, как в животе скручивается тяжесть. Повернулся к остову разрушенной башни. Отсюда, скорее всего, вели те самые подземелья.

— Эксперименты?

— Нет, Игорь. Это было куда хуже. Это была вера без тормозов. Свет без милости. Пламя, которое они называли спасением, оставляло только пепел. Даже я тогда подумал: "Хоть бы остановились". — В голосе Нарр’Каэля не было иронии. Только старая, засохшая злость.

Я шагнул на потрескавшуюся плиту у входа. Камень под ногой застонал, будто ожив.

— И ты хочешь, чтобы я туда спустился? — спросил я, скорее себя, чем его.

— Хочу? Нет. Но тебе ведь интересно, да?

Проклятье. Он знал.

Конечно, интересно. Потому что если уж маска бога обмана не выжгла меня изнутри, то вряд ли это место сможет. Наверное.

Я тронул меч на поясе — и в ответ металл чуть заметно дрогнул, будто реагируя на атмосферу вокруг. «Каэрион». Дар, или проклятье — неизвестно. Но пока мы оба дышим, у меня есть шанс.

— Ну что ж… — сказал я. — Посмотрим, чем пахнет свет.

Я вошёл внутрь.

Храм... нет, это уже не храм. Обугленная, проваленная, выжженная изнутри цитадель, в которой остались лишь тени. Стены покрыты узорами, выгравированными молитвами, но буквы будто вырезались не инструментом, а криком. Камень был тёплым, словно и сейчас что-то жило в нём.

Атмосфера давила. Воздух — плотный, почти зловонный. Пахло копотью, старой кровью и чем-то ещё… чем-то, что не передать словами. Сами тени стен будто наблюдали. Скрыто, из-под обломков прошлого величия.

— А ведь было красиво, — прошипел Нарр’Каэль. — Витражи, хоровые залы, сияющие алтари… свет лился с потолков, словно дождь надежды. А теперь? Тебя ждёт лишь пепел и фанатики, что забыли, зачем молились.

— Прямо-таки ностальгия? — бросаю, шагнув через обломки дверей, где когда-то стояли колонны.

— Нет. Просто скучно смотреть, как некогда великая вера стала удобрением для чудовищ.

Шаг. Ещё один. Звон металла эхом отдался от каменных плит. Я чувствовал: они здесь. Не просто монстры. Служители.

И вот они вышли. Один за другим. Трое. В белых, покрытых пеплом и прожжённых мантиях. Лица закрыты оплавленными масками. Вместо глаз — лучи света, идущие наружу, как проклятие. Тела вытянуты, почти неживые. Но движения — резкие, чёткие.

Первый напал мгновенно. Копьё света — не метафора, а реальность. Я едва успел отклониться, энергия прошила пол, оставив дымящийся след.

— Ну, вперёд, воин. Сыграй им песнь стали.

Я двинулся, уходя вбок, заходя сбоку. Каэрион пел в руке. Блок. Резкий выпад. Ответный удар — остриё скользнуло по ребру, рассекло ткань и вызвало нечеловеческий хрип. Свет из раны зашипел, как будто я порезал саму звезду.

Второй атаковал с фланга — меч света, горячий как огонь, едва не оставил отметину на щеке. Пришлось перекатиться, резануть по колену. Тот согнулся. Удар в шею. Тело рухнуло с металлическим скрежетом.

Третий был самым сильным. Он не атаковал сразу. Ждал. Анализировал. В его руке — посох. И когда я рванулся к нему, он поднял его и прошиб воздух лучом. Я вылетел в стену, грудь взвыла от боли.

— Неплохо. Почти как массаж, только с потенциальным летальным исходом.

— Замолчи! — прошипел я, поднимаясь. Рывок. Перехват. Клинок в обе руки. Вдох.

Я ударил. И снова. И снова. Поток света завыл, но я прорезал его, как буря прорезает шторм. Один, два, пять ударов. Посох — переломился. Тело — содрогнулось. Молнией я прыгнул, пробил грудную клетку — и замер.

Свет погас. Осталась только дрожащая рука, сжимавшая что-то…

Я подошёл.

На ладони служителя — осколок маски. Тот самый, знакомый по ощущениям. Тот же свет, та же мертвенная пульсация, как у первого.

— Он хранил часть меня, — прошептал Нарр’Каэль почти с нежной интонацией. — Ты справился, смертный. Ещё одна часть моей души возвращена. Как же я… целею.

Я приложил осколок к лицу. Он не просто приник — впитался, исчезнув без следа. Волна жара прошла по черепу, будто я вдохнул огонь. На секунду — мир исчез. Только пепел и пульс.

— Чёрт... — прошептал я. — Что это было…

— Ты стал ближе к истине. А я — ближе к свободе. Отличный день, согласись.

Надпись перед глазами вспыхнула:

<Вы поглотили осколок маски. Синхронизация завершена.>

<Получено: 3 ядра третьей ступени.>

<Средоточия: Уровень 54>

<Следующая ступень требует: 1 ядро третьей ступени>

Я опустился на одно колено, тяжело дыша. Свет за пределами храма всё ещё не возвращался.

— Ну что ж... две из семи. Значит, путь продолжается.

Я вышел из храма медленно, почти не веря, что всё наконец-то позади. Каждый шаг давался тяжело — не столько телу, сколько разуму. Словно сам воздух внутри выжигал остатки спокойствия. Но снаружи было... иначе.

Как только я ступил за порог, рука на автомате потянулась к мечу. Внутри ещё гудел бой, напряжение не отпускало. Но в этот раз — всё было тихо. Не мертво. А по-настоящему тихо.