Но…

Это было не просто хорошо охраняемое место.

Это был узел.

Они берегут его, как величайшую драгоценность.

На входе — сотня сектантов.

А внутри?

Минимум шестьсот пятьдесят изгоев, плюс повозки с неизвестным содержимым.

А что, если это не все силы?

Что, если внутри ещё больше?

Что, если аномалия — это не проход, а гнездо, цитадель, собранная конструкция, спрятанная от глаз?

Пробраться туда…

Самоубийство.

Я медленно втянул воздух. Доспех слабо пульсировал — он тоже чувствовал напряжение.

Каждая клетка во мне кричала: стой, не иди, не сейчас.

Но часть меня — упрямая, циничная, выжившая — понимала:

если я не узнаю, что там, никто не узнает.

Пауза.

Я закрыл глаза.

— Сначала разведка, — прошептал. — Потом — всё остальное.

Я обошёл форпост по дуге, затаиваясь в каждом изломе местности, пока не оказался в пределах энергетического поля. Оно дрожало, как натянутая сеть — чувствительная к каждой вспышке, каждому колебанию.

В лоб — не пройти.

Но мне и не нужно было.

Чуть севернее я нащупал слабую рябь в воздухе.

Вторая аномалия.

Меньше, не стабильнее.

Скорее всего — выходная точка или побочный сброс энергии из основного разлома.

А в её глубине — движение.

Я опустился на колено и всмотрелся.

Тело краба — массивное, серо-зелёное, в трещинах и наростах. Глаза — блеклые, но чуткие.

Он дремал, погружённый в энергетическое болото между слоями.

Отлично.

Я вложил энергию в иллюзию: силуэт крупного существа, якобы нарушившего границу, вспышка ауры, быстрые движения.

Хищник на их территории.

Такой вызов он проигнорировать не мог.

Краб зашевелился.

Потом — вырвался наружу.

Огромный. Лязгающий клешнями. Двигающийся с такой яростью, словно искал месть за всю свою мерзкую жизнь.

И он пошёл прямо на форпост.

Реакция не заставила себя ждать.

Сектанты среагировали мгновенно: поле вспыхнуло, защитные щиты активировались, по периметру зазвучали боевые команды.

Сразу вся охрана сконцентрировалась на северной стороне, откуда и шёл нападающий.

А я уже двигался.

Южная граница.

Меньше охраны. Сбоку — старые укрепления, частично осевшие. Там доспех вплёл в воздух иллюзию: пустоту, тепловой шум, энергетический фон нормального поля.

Меня не было видно.

Под прикрытием искажённого восприятия я шагнул к аномалии.

И — прошёл.

На входе никого.

Не потому, что забыли — потому что не считали нужным.

Здесь, среди своих, среди союзников, они чувствовали себя в безопасности.

Хорошо. Пусть чувствуют. Пока.

И я вошёл.

Я шагнул внутрь аномалии — и сразу ощутил, как мир изменился.

Воздух стал плотнее, глуше. Свет — тусклым, будто затянутым пепельной вуалью. Пространство здесь было иным, словно реальность держалась на чужих, зыбких опорах.

А потом я увидел.

Стройка.

Громадная. Гигантская.

Тысячи разумных, разномастных — и люди, и мутировавшие, и те, кого я даже не мог опознать с первого взгляда.

Все они работали. Слаженно. Под контролем.

Сектанты отдавали приказы.

Изгои — наблюдали. И карали за промедление.

Они строили башню.

Из чёрного камня, обвитого металлическими вставками, с гравировками, пульсирующими тусклой энергией.

Этаж за этажом — всё выше.

Она уже терялась в облаках, а, судя по ритму, строительство только ускорялось.

И тут мой взгляд упал на входную арку.

Я замер.

Сначала подумал, что ошибся.

Но нет. Я видел это слишком часто, чтобы не узнать.

Ядра.

Тысячи.

Нет — десятки тысяч.

Четвёртой. Пятой ступени.

Вложенные в камень, спаянные в структуру, как строительный материал и источник питания одновременно.

Они сверкали, переливались, гудели на грани слышимости.

Я чуть не присвистнул.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул почти беззвучно.

Это не просто укрепление.

Это не храм.

Не форт.

Они строят что-то гораздо больше.

Что-то, на что ушли колоссальные ресурсы.

Где они всё это взяли?

Как?

Сколько уже успели разорить, стереть, пожрать?

А главное — что именно они строят?

Что за башня требует сотен тысяч ядер в основании?

Ответов не было.

Но одно было ясно точно:

Это — не просто война.

Это подготовка к чему-то, что изменит саму ткань мира.

Я продолжал двигаться, стараясь быть тенью в мире, где тени будто жили собственной жизнью.

Никто не ждал чужака.

И вправду — кто осмелится проникнуть сюда добровольно?

Снаружи — сотни сектантов, внутри — сотни изгоев и тысячи рабов, выжженных до полусмерти.

Страх шпионов? Смешно.

Когда ты считаешь, что победа уже близка, бдительность умирает первой.

Это играло мне на руку.

Я скользил мимо массивных опор, украшенных символами древней силы.

Мимо групп грузчиков, что несли запечатанные ящики.

Мимо надсмотрщиков, что отдавали приказы коротко и жёстко.

Меня никто не замечал.

Маскировка, спокойствие, шаг, словно я здесь свой — и всё работало.

Башня с близкого расстояния выглядела ещё более неестественной.

Чёрный камень, вкрапления пульсирующей энергии, арки, которые буквально собраны из ядер.

Тысячи.

Пятая ступень, четвёртая…

Это не просто источник. Это — ключ.

И главное — никакой охраны у входа.

Будто сюда никто и не думал заходить.

Я сделал шаг под арку.

Холод.

Не температурный — внутренний.

Будто башня отталкивала всё живое.

Стены были гладкие, идеально ровные, местами мерцали символы. Не ярко, но достаточно, чтобы видеть путь.

Ни одного стража. Ни рабочих.

Внутри — тишина.

И впереди — винтовая лестница.

Уходящая вверх и вниз, почти беззвучная, будто резонировала с сердцем самой башни.

Сверху лился тусклый, слабо-золотистый свет.

Снизу — тянуло сыростью, тяжёлым воздухом, как из недр земли.

Два пути.

И ощущение, что что-то важное ждёт либо в глубине, либо на вершине.

Я сжал кулак.

Внутри доспеха дрогнул отклик — как предупреждение или приглашение.

Решать было мне.

Я выбрал спуск.

Шаг за шагом — вниз по винтовой лестнице.

Стены становились всё более грубыми, будто забытыми. Символы исчезли, и лишь редкое мерцание исходило от швов между камнями — едва заметное, чуждое.

Воздух был тяжёлым. Застойным. Пахло пылью, древностью и… чем-то ещё. Чем-то важным.

И я чувствовал — я приближаюсь.

На очередной площадке лестница оборвалась, открывая проход. Я вошёл в него и почти сразу оказался в камере, круглой, широкой, скрытой от любого взора снаружи.

И в центре — пьедестал.

На нём — фрагмент.

Я знал, что это такое.

Ключ. Один из фрагментов портала, способного вырваться отсюда — из третьего кольца, из запертого мира.

Два подобных лежали у меня в кольце. Я чувствовал ту же самую вибрацию в костях, в энергетическом зрении, в самой сути.

Этот он был на расстоянии вытянутой руки.

Но…

Я замер.

Вокруг фрагмента — силовое поле. Не механическое, не созданное артефактом, а словно сформированное самой структурой башни.

Оно не светилось, не пульсировало.

Оно просто было.

Как невидимая граница — без звука, без вспышек. Но стоило взгляду скользнуть в сторону, и оно чуть дрожало, будто предупреждало.

Попробуй — и пожалеешь.

Я шагнул ближе. Осторожно.

Проверил поле: доспех ощущал напряжение.

Внутри него шевельнулось что-то… странное. Будто он знал эту энергию.

Или… узнавал.

Я остановился у края круга.

Трогать — опасно.

Оставить — глупо.

Нужен способ отключить защиту.

Или обойти её. Быстро. Тихо. Без всплесков энергии.

Потому что если эта штука среагирует — вся армия узнает, что я здесь.