Дорога лежала через выжженную равнину, где ветер гнал пепел в пасти давно мёртвых оврагов. И в этом безмолвии я заметил аномалию — размытое пятно в воздухе, как рябь на воде. Я остановился. Из неё выскочила надпись:

«Желаете получить тайные знания?»

Я хмыкнул, огляделся — пусто. Никого. И ответил:

— Желаю.

Надпись вспыхнула:

«Личность подтверждена. Доступ разрешён. Вход будет открыт через 5… 4…»

…3…

…2…

…1.

Мир вокруг дрогнул. Пространство вспухло, и я шагнул — нет, провалился — внутрь. Воздух сгустился, звуки стихли. Меня окутала темнота, и в ней вспыхнул зал.

Огромный. Каменный. Стены покрыты рунами, шевелящимися в такт какому-то чуждому сердцебиению. В центре зала висело зеркало — не отражающее, а показывающее. Оно загорелось, и мысль без слов пронзила меня:

«Запрос принят. Тайное знание открыто.»

Я увидел бой.

Каэрион. Один. Против двенадцати.

Небо трещало, мир горел. Двенадцать Первородных богов окружали его, каждый — воплощение идеи, силы, безумия. Безвременье. Плоть. Тьма. Свет. Война. Жизнь. Забвение. Предел. Тишина. Разделение. Единство. Жажда.

И он — последний защитник.

Каэрион сражался, как сама воля бытия. Он не молился, не взывал к высшим — он бился. И уничтожал. Разрывал. Запечатывал.

В финале — он пал. Но перед этим успел вырвать души девяти и заключить их в артефакты. Разбросал по мирам, чтобы никто не нашёл их слишком быстро. Остальные трое сбежали.

Голос — мысль — прошла сквозь меня:

«Остерегайся артефактов, содержащих души Первородных. Они хитры, сильны и, скорее всего, безумны. Ты уже держал один в руках, когда едва не лишился воли. Ты носил второй, едва не лишившись памяти. И только третий, покинутый душой Первородного, всегда на твоей стороне.»

Вспышка.

Я снова стоял посреди дороги, один, как будто ничего и не произошло. Только сердце билось в горле, а пальцы сжимались сами по себе.

Путь к городу военных уже не казался таким простым.

Я продолжил путь, но мысли вернулись не к порталу, не к военным и даже не к частям печати. Я вспомнил своё оружие.

Клинок Каэрион.

Я давно привык к нему — сбалансированный, послушный, как будто сам подстраивался под руку. Но теперь… имя звенело в голове совсем иначе. Совпадение? Или и в самом деле нечто большее?

«Может, в нём осталась часть той самой души?» — подумал я, глядя на застывшую на спине рукоять. — «Каэрион, последний защитник. Один против двенадцати. Не для власти, не ради славы…»

Я снова представил ту битву — не как бой безумца, мечущегося в тщетной ярости, а как выбор. Чистая, бескомпромиссная решимость. Ни слова, ни жалобы. Он не просил помощи. Он просто сделал то, что считал нужным.

И тогда, впервые, я понял.

Каэрион не воевал ради победы. Он пытался сохранить мир. Любой ценой. Даже своей.

Он знал, что проиграет. Знал, что не убьёт всех. Но девять он утащил с собой. Запечатал. Связал их судьбу с артефактами, разбросанными по мирам.

— Так зачем ты оставил после себя этот клинок? — пробормотал я вслух. — Просто оружие?.. Или способ выбрать нового носителя?

Если в мече действительно осталась его частичка — значит ли это, что он сам меня выбрал?

Холод прошёл по позвоночнику. Не от страха, нет. От… осознания.

Мир заиграл новыми красками. Всё, что происходило до этого — подготовка. Убийства, выживание, ядра, богомерзкие лаборатории — всё было лишь ступенями лестницы. А теперь я начал видеть, куда она ведёт.

Впереди уже маячили первые башни города военных.

Я прошёл через ворота города военных, шаг за шагом погружаясь в атмосферу дисциплины, жёсткости и постоянной готовности к бою. Здесь всё было прямолинейно. Улицы — ровные, углы — острые, взгляды — настороженные. Я не скрывал ауру силы. Пусть видят. Пусть чувствуют.

У ближайшего блокпоста я остановился и обратился к солдатам:

— Отведите меня к главе города. Вопрос жизни всего кольца.

Двое переглянулись. Молодые, но не глупые. Энергетически прокачанные, но всё ещё зелёные в плане понимания силы.

— По протоколу, — начал один, — сначала все проходят собеседование у главы разведки. Без исключений.

— Мне плевать на ваши протоколы, — отрезал я. — Но если уж так заведено — ведите к разведке. Только не тяните. Я не любитель очередей.

Солдат прищурился:

— Ты кто такой вообще?

Я сделал шаг вперёд. Позволил энергии вспыхнуть, едва заметно. В воздухе будто что-то сместилось — капля давления, но её хватило. Парень поперхнулся вопросом, а второй рефлекторно взялся за оружие.

— Тот, кто может стереть с лица земли этот город, если вы примете неверное решение, — сказал я ровно, без угрозы. — Но пришёл не за этим.

Молча, без слов, они открыли проход. Один жестом указал направление:

— Вторая башня, третий уровень. Комната с красной полосой на двери. Там тебя встретят.

Я кивнул.

— Спасибо за понимание.

Пока шёл по городу, замечал взгляды. Кто-то удивлённо хмурился, кто-то отводил глаза. Меня не узнали. После первого визита я изменился. Больше не выглядел потерянным выжившим. Теперь в каждом шаге читалась цель, в каждой черте лица — опыт. Я и сам уже не был тем Игорем, что прошёл первое испытание.

И если хотят говорить со мной всерьёз — пусть увидят, с кем имеют дело.

Башня, куда меня отправили, была строгой и мрачной — без излишеств, всё подчинено функциональности. Металлические ступени глухо звенели под ногами, когда я поднимался на третий уровень. У двери с красной полосой не было охраны — только сканер и замок, реагирующий на энергию. Я позволил своей вспыхнуть — но не полностью, лишь столько, сколько требуется, чтобы обозначить статус.

Щелчок. Дверь приоткрылась сама собой.

Комната напоминала штабной кабинет времён войны: широкое окно с видом на тренировочную площадку, карта кольца руин, стол, уставленный артефактами связи и бумагами. И — человек за ним.

Глава разведки.

Среднего роста, сухощавый, но в движениях сквозила точность. Лицо — как вырезанное из серого камня: резкие скулы, короткая стрижка, глаза цвета выцветшего металла. Он не стал вставать. Только отложил перо, оглядел меня, прищурился.

Я позволил своей энергетической структуре медленно распуститься — не грубо, не вызывающе, но так, чтобы он почувствовал. Сейчас я отображался как нечто большее, чем простой смертный. Уровень, сравнимый с начинающим богом. Якорь ещё не сформирован — но энергия уже начала прорываться за пределы.

Он ощутил. Глаза сузились, дыхание замедлилось. Он понял: перед ним не просто сильный и опытный, а нечто, выходящее за привычные рамки. И потому не стал тянуть с приветствием.

— Имя? — спросил спокойно.

— Не важно, — ответил я. — Я пришёл за конкретным.

— Говори.

— Мне нужна ваша часть печати от портала. Я собираю её. Путь наружу существует. У меня уже около сорока процентов. Остальные — у вас или у религиозных.

Он замер, затем откинулся в кресле. Сделал вид, что обдумывает.

— Портал? Мы уже пытались. Давно. Ничего не вышло. Возможно, ты гонишься за мифом. И у нас нет никаких частей печати.

Я смотрел в его глаза. Он не врал… или был уверен, что не врал.

Но всё же — что-то не так. Либо скрывают, либо действительно не в курсе, что прячется у них под носом.

— Когда была последняя попытка открыть портал? — уточнил я.

Он пожал плечами, но без вызова:

— Задолго до моего появления здесь. Я родился уже в третьем круге. Всё, что знаю — со слов старейшин. Они говорят, что портал не работает. Всё.

Я медленно кивнул.

— Тогда придётся проверить всё самому.

Он хмыкнул:

— Проверяй. Но если найдёшь что-то — поделишься?

Я не ответил.

Слишком многое поставлено на карту, чтобы делиться с теми, кто привык лгать даже себе.

— Хорошо, — сказал я, прищурившись. — Раз ты знаешь о старейшинах только со слов… Где мне найти тех, кто пытался открыть портал? Тех, кто участвовал в попытке, а не пересказывал её из уст в уста.