Вспышка. Рёв, сотрясающий улицы. Камни плавились, обломки разлетались веером. Демон дёрнулся, силясь удержаться, но внутри него уже разрасталась моя энергия. Тело выгнулось, рога треснули, по шипам пробежали трещины.

Он попытался схватить меня за горло, но рука обуглилась, осыпалась чёрным прахом. Ещё миг — и взрыв изнутри разорвал его. Тьма, что клубилась вокруг, растаяла, оставив только кучку пепла и раскалённые осколки костей.

Я стоял, тяжело дыша. В ушах звенело, мышцы сводило, а резервы ощутимо просели. Но он был повержен. Один из троих.

Вдалеке, сквозь туман, снова мелькнули силуэты двух других. Они не спешили. Они ждали.

Я вытер кровь с губ и хрипло усмехнулся:

— Ладно… по одному так по одному.

Два силуэта поднимались на холм медленно, но неумолимо, словно сама земля под их шагами тяжела от напряжения. Их фигуры казались плотнее тумана, а рога и вытянутые конечности лишь подчёркивали чуждую мощь. Я смотрел на них сверху вниз, и в груди неприятно холодело: эти двое были иного уровня. Слишком спокойно держались, слишком уверенно шагали. Даже сквозь шум крови в ушах чувствовалось — они сильнее того, кого я только что повалил.

Я крепче сжал пальцы, собирая энергию. Отступать уже некуда: холм был открыт, а туман вокруг будто специально расступался, чтобы обнажить нас.

— Вот и проверим, — выдохнул я.

Двое демонов поднялись на холм. Их шаги были неторопливыми, но в этой медлительности ощущалась уверенность охотников, уже поймавших добычу. Давление их ауры придавливало к земле сильнее, чем вес каменных глыб. Эти твари были куда мощнее того, что пал раньше.

Я сжал рукоять клинка Каэрион. Холодная, обманчиво простая железка — будто кусок металла, случайно подобранный на дороге. Но стоило ухватиться крепче, как в глубине ладони начинала вибрировать тёплая нить силы. Будто клинок сам просыпался, прислушивался, и вместе с ним внутри оживало нечто большее.

Первый удар пришёлся в лобовую — столб пламени, который разорвал воздух. Я выставил барьер, но тот треснул от напора, едва выдержав. Второй навалился сбоку, и камни под ногами заходили ходуном. Я отлетел, перекувырнувшись, и только чудом удержал клинок в руках.

Они наседали, не давая передышки. Каждый их жест был подобен удару молота, каждая вспышка — обрушением лавины. В голове мелькнула мысль: эти двое давят так, будто сам мир против меня.

Враги теснили меня всё сильнее. Воздух дрожал от их ударов, щиты трещали, мышцы горели, будто я тащил на себе каменную гору. Каждый взмах когтей был быстрее моего ответа, каждое движение — грубее и тяжелее. Я чувствовал, как резервы тают, дыхание сбивается, и всё чаще в голове мелькало — ещё немного, и меня сомнут.

Отступил к скале, почти споткнувшись, прикрылся клинком. Удар в щит прожёг плечо, откинул в сторону. Один из демонов хрипло засмеялся — и в этом смехе слышалась уверенность в моей скорой смерти.

Я сжал Каэрион так, что костяшки побелели. Клинок дрожал в ладони, но дрожь эта была не от усталости. В нём будто просыпалось что-то чужое — гулкая, холодная жажда. Демон рванул ко мне, когти блеснули перед лицом, и в тот миг Каэрион вспыхнул.

Я шагнул навстречу и ударил. Металл рассёк плоть, и рука врага рухнула на землю с тяжёлым шлепком. Хриплый рев взорвал воздух, тварь отшатнулась, ошарашенная, и я впервые за всё сражение почувствовал перевес.

Не давая себе времени думать, рубанул снова. Клинок вошёл глубоко, демон рухнул, выворачиваясь, но уже не вставал. Второй бросился вперёд, но я встретил его серией ударов, каждый раз вкладывая всё, что осталось. Жар и пепел летели в лицо, но Каэрион резал сквозь тьму, оставляя за собой огненные полосы.

Последний выпад — и клинок прошёл сквозь грудь твари. Она взвыла, захрипела и медленно рухнула на колени, прежде чем рассыпаться в туман.

Я тяжело выдохнул, удерживая Каэрион обеими руками. Сил почти не осталось, но ноги ещё держали. Два тела исчезли в дымке, а клинок всё дрожал, будто был недоволен, что бой закончился слишком быстро.

Я сел на обломок стены и глубоко вдохнул. Лёгкие пульсировали, сердце ещё не остывало — каждый вдох отдавался в рёбрах. Каэрион всё ещё тёк в ладони странным тёплым жужжанием, будто довольный результатом. Я глянул на руку и почти не узнал своё отражение в капле тумана на стали: глаза были злыми, усталыми и... пустыми.

Как я до этого докатился? В голове всплывали картинки: дворцы, род Черновых, имперские троны. Раз — и всё решено одним ударом, весь род — и империю можно было бы захватить. Проще, чем искать неизвестный артефакт, ходить на поклон к царю, рассчитывать на его слово. И вдруг становится ясно: поиск кристалла может стоить дороже, чем прямой бой с одним из родов. Да ещё и не факт, что кто-то потом оставит мне хоть кусок.

Мысль о собственном городе прошла холодной стрелой: а не сделать ли из такого кристалла щит для себя? Построить своё маленькое государство, навести порядок и закрыть за стеной тех, кто мешает. Но стоило ли менять одних хозяев на других? И кому я потом передам этот груз — городу, людям, себе?

Не люблю рисковать ради чужих планов. Сколько раз уже отдавал силы за чью-то церемонию, чей-то договор? И ради чего, в конце концов? Власть? Нет — не хочу её. Признание? Поклонение? Не тянет. Хочется покоя. Только и всего. Но уйти — просто сбежать — значит предать тех, кто рассчитывал, кто надеялся. И что это за покой, если оставишь за собой развалины и крики?

Цели — чужие, навязанные, иногда я их принимаю, как должное. А иногда просыпаюсь и не узнаю себя в списках чужих задач. И всё же ответа нет. Иногда кажется, что хочется силы, управления, но чаще — тишины. И в этой тишине мне неизвестно, кем я стану: тем, кто прячет голову в песок, или тем, кто снова идёт рубить рога любому, кто встанет у него на пути.

После боя оставалось только одно желание — восполнить резервы. Я чувствовал, как магия внутри иссякает, средоточия будто пустые, звенящие, готовые в любой момент провалиться в пустоту. Значит, надо найти место силы или хотя бы линию, тянущуюся к барьеру. Другого способа быстро восстановиться здесь нет.

Я выбрал направление и двинулся. Патрули попадались почти сразу — по двое, по трое. Двигались размеренно, не отвлекаясь, у каждого было своё направление. Одни шарили глазами по земле, другие принюхивались, иногда обменивались хриплыми фразами. По мне — ни капли хаоса, всё выверено, будто они не просто охраняют территорию, а чётко знают, что здесь есть что-то ценное.

Я прижался к полуразрушенной стене, выждал момент и скользнул в туман. Шаг — пауза, шаг — снова пауза. Один раз камень под ногой съехал вниз, с грохотом ударился о плиту. Сердце ухнуло, дыхание перехватило, но патруль даже не повернул головы — слишком много здесь шумов, слишком густой туман. Повезло.

Наконец, я добрался до линии. Она шла прямо по земле — её можно было ощутить даже без магического зрения: тонкая, напряжённая, словно жила, по которой течёт что-то живое. Я коснулся её пальцами — и мир изменился.

Энергия ворвалась в тело сразу, резким, густым потоком. В груди стало тепло, затем жарко. Голова закружилась, дыхание стало лёгким, словно я месяцами отдыхал. Мышцы налились силой, а в груди появилось чувство, будто я снова могу свернуть горы. Пьянящее ощущение. Хотелось не отпускать, тянуть ещё и ещё, пока тело не станет переполненным.

И именно в этот момент что-то дёрнуло меня изнутри. Я поднял взгляд на барьер и похолодел. Стена воды дрожала. В её глубине промелькнула тень, а через миг показалась огромная морда. Рыба — нет, чудовище, размером с автобус. Она развернулась боком, глядя прямо на меня, и медленно растянула пасть. Полуметровые зубы блеснули, как ножи. Нормальная улыбочка, приветливая.

Я отдёрнул руку. Поток оборвался, оставив внутри пустоту, но я не жалел. Лучше уж усталость, чем оказаться на том берегу. Судя по выражению этой твари, она только и ждала, когда щит дрогнет.