– Нас тут не смоет?

– Нет, – спокойно отозвался он. – Если ты приходишь к миру с миром, то он не станет делать тебе больно.

Некоторое время Айрата боялась пошевелиться, чтобы не сорваться в бурный и ледяной горный поток, но потом обернулась и увидела, как он сидит с прямой спиной и легкой блуждающей улыбкой. Солнце светило сквозь него, словно пронизывая тело золотистыми струнами, река текла со всех сторон, словно он слился с этим обломком скалы и перестал быть препятствием. И только ветер играл, разбрасывая по плечам короткие черные волосы, влажные от брызг – Аюр сидел, улыбаясь и не открывая глаз, и Айрате казалось, что он и вовсе не здесь, а где-то в другом, тонком мире. Там, где Генерал и Дева остаются людьми.

Затихнуть.

Закрыть глаза.

Только река шумит, перекатывая камни, и солнце ласково греет ладони и спину…

На берегу неожиданно громко хрустнула ветка. Вздрогнув, Айрата подскочила на месте и резко обернулась: среди густой изумрудной хвои мелькнуло что-то темно-красное. Поспешно вскочив, она оступилась и едва не упала, однако мягкая и в то же время сильная рука крепко удержала ее на камне.

– Не бойся, – повторил Аюр. – Это они.

Айрата уже хотела было испугаться, но из-за деревьев на другом берегу и правда показались знакомые фигуры: Мирген перебрался через поваленное дерево, легко подсадил свою спутницу, поддерживая ее за пояс, и вскоре уже были слышны их голоса. Мирген казался необыкновенно серьезным и задумчивым, а когда все четверо, наконец, оказались на одном берегу, подозвал сестру и сам отошел к небольшой пирамиде из камней. То ли кто-то из местных делал здесь подношение речному духу, то ли природа сама сложила камни причудливым образом друг на друга – это место освещало солнце и освежала легкая речная прохлада.

Мирген опустился на камни, Айрата встала рядом, прислонившись плечом к дереву – между братом и сестрой натянулось неловкое молчание. Наконец брат поднял глаза:

– Айя, прости меня, – голос его смущенно дрогнул, подвел, как чужой. – Я не должен был оставлять тебя одну. Мне правда очень жаль, что с нами такое случилось. Но мы живы, здоровы… Это самое главное.

– Легко тебе говорить, – нахмурилась Айрата и поправила платок, чтобы он посильнее закрывал обожженную щеку. – Я эту ночь на всю жизнь запомню.

Мирген вздохнул, а потом неожиданно поднялся и обнял ее, крепко прижал к себе, положил руку на макушку и покачал из стороны в сторону, гладя по спине. По привычке Айрата сперва попыталась вырваться, но он держал крепко, хотя и мягко, и тогда она уткнулась ему в грудь и тоже обняла, сомкнув руки у него на поясе.

– Все будет хорошо, цэцэг, – прошептал он успокаивающе и сам закрыл глаза, устроив подбородок аккурат на ее макушке. – Все будет хорошо. Папка найдется. И ожог твой заживет. И дом у нас будет… новый, хороший.

– Ты обещаешь?

– Обещаю, – кивнул он, с трудом веря самому себе и стараясь, чтобы голос звучал достаточно твердо. И, отстранившись, протянул ей на ладони раскрытый мешочек, в котором темным золотом поблескивали чудесные бусины. Айрата не смогла сдержать улыбки, несмотря на то, что вновь стало больно губам.

– Привез-таки, не забыл. Вот спасибо. Только куда мне их теперь? Косы не скоро отрастут…

– Можешь пришить к поясу или носить, как бусы. Мастер сказал, что в них необыкновенная сила. Тому, кто их носит, всегда придет помощь, где бы он ни был. Хочешь – верь, не хочешь – не верь, но в ту ночь они стали такими горячими, что я их и в руку взять не мог. Пришлось даже завернуть в тряпицу.

Айрата покосилась на него с усмешкой, как будто не очень поверила, но бусины взяла и долго еще любовалась украдкой, как гладкие золотые кругляшки переливаются под полуденным солнцем.

Пока они гуляли, старый шаман проснулся, вышел на крыльцо и сидел там, подставив жаркому таежному солнцу морщинистое лицо и слепые глаза. Его руки ловко крутили узелки на жесткой нити: он пропускал нить сквозь пальцы, заворачивая концы, что-то шептал, и, крепко затягивая, начинал заново – нить превращалась в крепкое плетение, а рядом на ступеньке уже лежали три таких же.

– Возьмете в дорогу, – кивнул шаман, словно в воздухе ощутив любопытство.

– Откуда ты знаешь, что мы пойдем? – воскликнул Мирген. Усмехнувшись в бороду, старик повторил свою любимую присказку:

– Я все знаю.

Они вошли в дом, оставив шамана греться на солнце. Разомлевшие от полуденной жары, парни сразу же потянулись к холодному молоку, а Айрата куда-то убежала – впрочем, вскоре вернулась. Она выпросила у шамана заговоренную нить и приладила к ней подаренные бусины. Дорогих украшений она никогда не носила, и простой, скромный, но тем не менее сверкающий ряд из золотых подвесок поднял ей настроение и заставил на время позабыть об ожоге.

– Вот и славно. Носи на здоровье, – заметил Мирген за миг до того, как Аюр и Зурха успели толкнуть его с двух сторон. Очень довольная и подарком, и собственной выдумкой, Айрата устроилась на сундуке напротив, тихонько болтая босыми ногами.

– Дедушка сделал четыре оберега, а значит, мы пойдем все вместе, – сказала Зурха, задумчиво накручивая на палец рыжую прядь. – Сперва я думала, что нам будет лучше пойти вдвоем, но он что-то знает, поэтому лучше не нарушать заранее сплетенную им… нить.

– Вот еще, я бы и сам тут без вас не остался, – тут же отозвался лекарь. Зурха почему-то посмотрела на Айрату и, усмехнувшись, продолжала:

– Говорят, что на Небесном престоле можно получить ответы на любые вопросы, потому что это единственное место на земле, где боги так близко к людям. Но туда еще не добирался почти никто из смертных, потому что… на самом деле, никто не знает на самом деле, почему. Но не возвращаются те, кто уходит в надежде подняться на Небесный престол. Поэтому мы пойдем в монастырь, а дальше… А дальше у меня есть надежда, что учитель нам подскажет, или же мы сами к тому времени поймем, что нужно делать. Точно могу сказать одно: без помощи сильных, без поддержки хана и ламы, нам не справиться, но и просто так идти к ним с просьбой сейчас не имеет смысла.

– С чем прийти к хану, надо еще подумать, – согласно кивнул Мирген. – Но ты лучше скажи, сколько идти до монастыря и доберемся ли мы туда на лошадях?

– На лошадях – точно нет, – девушка задумчиво качнула головой. – Какую-то часть пути, конечно, пройдем, но чем выше и дальше горы, тем они круче и опаснее. Есть места, через которые конный просто не пройдет, и в худшем случае лошадь там переломает ноги, а всадник сорвется в пропасть и погибнет. Мы дойдем на лошадях так далеко, как только сможем, чтобы было быстрее, потом оставим их в последнем селении и дальше пойдем пешком. Будет непросто, но, как ни странно, так безопаснее. А вот долго ли идти… Говоря по правде, точно не знаю. Между тем, как я попрощалась с учителем, и тем, как ты нашел меня, прошло около двух десятков дней. В пустыне я провела, наверное, три или четыре.

Аюр присвистнул. Мирген взъерошил волосы и подпер подбородок обеими кулаками. Дело принимало невеселый оборот. Почти половину луны идти по тайге! Пусть даже часть этой дороги он смогут проехать верхом, но будет ли от этого проще? На узких горных тропах лошади наверняка пойдут тихим шагом, осторожничая и поглядывая под ноги. А местами такой путь может даже затянуться, если не просто идти, но еще и охотиться, ловить рыбу, каждый раз расставлять и собирать шатер на ночь и непогоду. К тому же, в самый полдень, когда солнце печет так, что дрожит накаленный жарой воздух и от земли поднимается пар, очень тяжело идти – придется тоже задерживаться и терять время.

– Без четырех дней будет десяток да еще шесть. А еще ты была довольно слаба, поэтому шла медленнее, чем могла бы. И отдыхала дольше, – быстро прикинул в уме Аюр, загибая пальцы. – Так что мы справимся быстрее. Еще если конными хотя бы половину пути… Думаю, не так страшен айдас [1], как его… ну, это… в пещерах рисуют.