— Ну что с вас взять… Без меня и палку правильно поставить не можете. Вот и приходится лично участвовать.

С таким настроем начался допрос пленника. И, честно говоря, я ожидал чего-то драматичного — угроз, шантажа, пыток… Но нет. Человек, видимо, был из тех, кто и на рынке скидку выбивает, просто потому что не любит держать в себе. Он без особых уговоров выложил всё: запасов еды в городе — на год вперёд, потому что урожай собрали всего неделю назад. Лорд Артур жив, здоров и, по словам пленника, мудро руководит обороной, явно не собираясь отправляться к праотцам.

— Ага! — удовлетворённо протянул Лорд, будто это открытие века. — Значит, будем брать измором… или как там оно у нас обычно бывает.

После «удачного» допроса пленника отпустили. Тот, довольный, что остался жив, побрёл к стенам родного города. И вот тут началась вторая серия комедии: стража на стенах встретила его криками, что он теперь шпион и предатель, и под таким предлогом обратно не пустила.

Я смотрел на него, стоящего посреди поля между двумя лагерями, и невольно подумал: вот ведь редкий случай — оба Лорда считают тебя врагом. И ведь не поспоришь, с точки зрения каждого, они правы.

Я глядел на бедолагу, стоящего посреди поля, как ненужная вещь между двумя мусорками, и подумал — да чёрт с ним, пусть идёт. Но потом, глядя, как он топчется, не зная куда себя деть, вдруг поймал себя на мысли, что даже для этого цирка это слишком.

Подошёл, наложил на него невидимость — пусть хотя бы перестанут в него целиться — и тихо увёл в сторону, подальше от стены и лагеря. Он шёл за мной молча, без малейшего сопротивления, будто его вообще не волновало, куда я его веду.

— Как тебя звать? — спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Пётр… — ответил он, глядя куда-то вбок.

— И что тут у вас творится? Почему город с соседями враждует?

Ответы… ну, как сказать… Словно я беседовал с ребёнком лет пяти, который застрял в теле взрослого. Простые слова, обрывки фраз, логика — примерно как у курицы, решившей перейти дорогу. Чем дальше я слушал, тем больше закрадывалось чувство, что дело тут не только в воспитании.

Решил проверить энергетическое тело — мало ли. Провёл анализ внимательнее, и вот тут меня реально кольнуло удивление: в районе головы, прямо в проекции мозга, я заметил нечто вроде чёрной субстанции. Небольшое скопление, едва заметное на первый взгляд, но с энергетическим привкусом, который точно не из этой оперы. Мимолётным осмотром такое и не заметишь, особенно если не знаешь, куда смотреть.

Я решил, что оставлять это в голове парня — плохая идея. Если эта дрянь там сидит давно, она наверняка и мозги подпортила.

— Ладно, Пётр, — сказал я, — ты сейчас немного поспишь.

Он даже не успел спросить, что я имею в виду — пара точных нажатий на нужные точки, и тело обмякло, дыхание стало медленным.

Сел рядом и принялся аккуратно «разбирать» его энергетическое тело. Эта чёрная зараза въелась в структуру так, словно росла вместе с ним. Зацепишь резко — разорвёшь поток, и тогда уже не починишь. Пришлось работать почти ювелирно.

Часы тянулись бесконечно. Я резал, счищал, восстанавливал потоки, снова резал. Пару раз казалось, что дрянь сама пытается зацепиться за меня — приходилось отводить руки и гасить отклик.

Петю колотило: то бросало в жар, кожа покрывалась потом, то он холодел, словно замерзал посреди зимы. Но заклинания, которые я наложил заранее, не давали ему дёрнуться или открыть глаза — всё было под контролем.

И вот, когда я уже начал думать, что придётся оставить часть этой гадости, последний фрагмент отцепился. Сразу почувствовалось, как потоки пошли ровнее, а дыхание стало глубоким и спокойным.

Я откинулся назад, вытирая пот со лба. Интересно, что будет дальше. Вернётся ли ему нормальный разум? Или за годы эта зараза успела так переписать его голову, что убирать её уже поздно?

Петя зашевелился, моргнул пару раз и медленно открыл глаза. На этот раз в его взгляде не было той мутной, полусонной пустоты, что раньше. Зрачки сфокусировались на мне почти сразу, и я даже заметил, как он слегка нахмурился — похоже, пытался сообразить, кто перед ним и что происходит.

— Живой? — уточнил я.

— Живой… — протянул он, и голос уже звучал иначе, увереннее. Не как у ребёнка, который заученно повторяет чужие слова, а как у человека, который хотя бы понимает, что говорит.

Но чуда, конечно, не случилось. Мозги у него не заработали в два раза быстрее только потому, что я вычистил паразита. Интеллект — это не скорость работы каналов, а ещё и опыт, навыки, понимание. А у него, судя по всему, весь опыт укладывался в схему «слушать Лорда» и «не лезть туда, куда запретили».

Он огляделся, явно пытаясь понять, где находится, и нахмурился ещё сильнее.

— Мы… не в лагере? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — и поверь, тебе там делать больше нечего.

Петя задумался, но вопросов больше не задал. Похоже, в голове у него только-только начала выстраиваться собственная цепочка мыслей, и торопить я не стал.

Я коротко, без лишних подробностей, объяснил Пете, что в его голове сидел какой-то энергетический паразит. Чёрная дрянь, въевшаяся в структуры, будто плесень в старое дерево. Теперь её нет, и, возможно, он начнёт воспринимать мир чуть иначе.

— Откуда мог подцепить? — спросил я.

Он пожал плечами и замотал головой:

— Не знаю. Всю жизнь тут живу. В деревне.

Я ожидал что-то подобное, но всё равно разочаровался. Значит, источник либо старый, либо слишком распространённый, чтобы кто-то обращал внимание.

— Сиди тихо, — сказал я. — Ешь.

Дал ему пару сухих лепёшек и бурдюк воды. Пусть переварит не только еду, но и новую реальность.

А сам ушёл. Под невидимостью вернулся в лагерь… и тут меня реально передёрнуло. Абсолютно все заражены. Один в один — как Петя. Та же степень поражения, та же чёрная дрянь в голове, впившаяся в энергетические структуры.

Хорошо, может, это только с «армией»? Нет.

Пробрался в город, посмотрел на жителей — и картина один в один. Поголовно. Мужики, женщины, подростки — все с этой мерзостью в голове. Кто-то постарался на славу, заразив целый город. Пусть тут всего тысяча человек, но результат впечатляющий… в плохом смысле.

Я устроился на краю лагеря, подальше от костров, и вытащил из инвентаря пару старых фолиантов. Теперь мне было уже не до смеха. Ни к их пьяным попыткам штурма, ни к глупым речам, ни к тому, как Лорд Скоморох восседает на своём кресле в «передовой» — всё это стало фоном. Настоящая проблема оказалась куда серьёзнее.

Перелистывал страницы медленно, сверяясь с тем, что видел в энергетических структурах людей. Наконец, в книге о древних проклятиях наткнулся на описание, подозрительно похожее на то, что я нашёл в голове Пети. По сути — тонкая, но устойчивая энергетическая порча, блокирующая развитие разума и часть эмоциональных реакций.

Лечения… как такового нет. По крайней мере, классического. «Снятие возможно лишь индивидуальным вмешательством опытного целителя, способного разорвать корни проклятия, впившиеся в сущность жертвы» — так там и было написано.

Я откинулся на спину, глядя в потемневшее небо. Получается, что единственный вариант — оперировать каждого лично. Да, я могу это сделать. Но это не час работы, а дни, если не недели. И это только на тысячу человек в городе.

И вот как их заставить? «Добровольно» они не пойдут, особенно если сами не считают себя больными. Тащить силой и укладывать на операционный стол, как мешки с зерном? М-да… отличный план. Прямо мечта любого диктатора и маньяка в одном лице.

Я вздохнул. Даже с моей репутацией такого никто не воспримет как благородный жест. Скорее — как массовое помешательство на почве магической хирургии.

Несколько дней я гонялся за идеей, как снять это проклятие сразу со всех. Но хоть убей — ничего толкового в голову не приходило. Фолианты были бесполезны: максимум, что там предлагали в разделе «массовых мер» — это зачистку территории до голой земли. Отлично, только я сюда не за геноцидом приехал.