– Что случилось, дружище? Она ранена? – Марджани взглянул на Тамару.

– Ничего серьезного. Сильно ушиблась на осыпи, – нахмурился охотник. – Мы думали поставить лагерь у верхнего озера и переждать непогоду, а тут вы. Очень рад тебя видеть, Марджани.

– И я тоже, и я рад, – гийнханец закивал, широко улыбаясь, и стал похож на круглолицую луну. – Ну, горе не беда, встретились – и славно. Лаани говорила, что вы пойдете через Хрустальное кольцо, и хотела подождать, вот мы и остановились. Помнишь, я обещал пригласить тебя на свадьбу? Поехали с нами, Ринат. И девочке твоей на лошади все же сподручнее будет.

– Неудобно как-то… – смутился охотник. – Я ведь для вас чужак.

– И ничего не чужак, не выдумывай! Ты наш гость, ты мой друг, и того довольно! А поселок Хандагай по пути будет. Два дня всего отсюда. Пройдем два перевала и реку, и будем на месте. И вам быстрее, и нам в радость.

После недолгих уговоров Ринат согласился. Марджани привел для них свободную от поклажи лошадь, оседлал ее, проверил стремена и подпруги, забрал у охотника рюкзак и помог подсадить в седло Тамару. Девушка никогда раньше не ездила верхом и, оказавшись на лошади, накрепко вцепилась в гриву, заплетенную в изящные мелкие косички с латунными колокольчиками.

– Возьми уздечку, – посоветовал Марджани и вручил ей кожаные ремешки. – И держись за переднюю луку. Это вот, на седле…

– Если конь выдержит, я бы лучше сел с ней, – улыбнулся Ринат, похлопав шоколадного цвета кобылу по холке. – Боюсь, что вас лошади слушаются, а нас – не очень.

– Попробуй, – замялся Марджани. – Я-то не против…

В два приема Ринат вскарабкался в седло, одной рукой приобнял Тамару, другой – взял поводья. Конь под тяжестью двух всадников недовольно переступил с ноги на ногу, потоптался на месте, привыкая к необычному весу, однако покорился ласковой руке хозяина, что погладил пегую морду и потрепал мягкие стоящие торчком уши. И, когда Ринат натянул поводья и мягко пустил шагом, конь тронулся с места вслед за остальными.

К дождю все уже привыкли, не обращали на него внимания. Струи воды протянулись от неба до земли, изредка серую пелену пронзали далекие вспышки молний, и гром слышался только в далеких раскатах эха. Маленький семейный караван потянулся вдоль Изумрудных озер, огибая дрожащие рябью природные зеркала.

Копыта гулко цокали по мокрым камням. В пустой долине ветер свистел и вздыхал, как человек. Разговоров слышно не было, и некоторое время ехали на перевал в молчании – только дождь плясал по озерам, звонко рассыпая капли. Тамара откинула голову назад и, прислонившись к груди мужа, задремала под мягкое покачивание в седле. Ринат правил лошадью, положив подбородок аккурат ей на макушку и придерживая одной рукой. Марджани, отправив вперед каравана своего старшего сына, поравнялся с охотником и некоторое время просто поглядывал в их сторону, а потом подъехал поближе.

– Ты все-таки пошел выполнять заказ, Ринат, – заметил он с какой-то нескрываемой грустью. Охотник пожал плечами.

– Иногда приходится делать то, что нам не очень-то по душе.

– А я думал, что ты не за деньги идешь. Что веришь в силу горного сердца, – яркие голубые глаза торговца хитро скосились на него. Ринат неловко усмехнулся.

– Забавная история произошла с этим заказом. Сначала я думал, что Руслан меня уговорил, за большую сумму. Но потом пришли другие ребята, рассказали трогательную историю о том, что горное сердце может вернуть чувства тем, кто их потерял, и настоятельно просили провести их к камню. Я согласился… а потом узнал, что Руслан с этими ребятами был заодно. И история с пропавшей девушкой – лишь средство, способ меня уговорить. Теперь за нами следят.

– Трое людей с большими рюкзаками бродят по тайге, – задумчиво покусывая кудрявый ус, заметил Марджани. – Оставляют кое-где золотые топазы. Сейчас они в начале Хрустального гребня, если не захотят пережидать дождь – завтра будут на Хрустальном перевале. А потом пойдут всем известной дорогой через перевал Чонсар. Спустятся в долину Изумрудных озер и через перевал Грозный пойдут в Хандагай. Это пешему еще четыре дня пути. А конный пройдет быстрее. Когда они придут в Хандагай, вас там уже не будет.

– Ты знал, – проговорил Ринат полувопросительно, полуутвердительно и нахмурился, потер лоб. Ему уже давно казалось, что все вокруг играют по своим, неведомым ему правилам, а он вынужден покоряться чужим условиям, чтобы выжить. Тяжело не чувствовать власти над собственной жизнью. Еще тяжелее при этом знать, что и судьба твоя давно предопределена. – Ты знал… Почему не сказал мне сразу?

– Я не знал, Ринат, правда, – проникновенно вздохнул ювелир. – Только догадался. И вот теперь хочу тебе помочь. Помнишь, на перевале Светлом между Аршатом и Хой-Готолом вы встретили Лаани с братьями? Вот они мне и сказали, что ты в странной компании направляешься в сторону Хрустального кольца. А я тогда и понял… А потом мы пошли обратно. Сезону-то конец. И я нашел следы твоей стоянки, а еще в двух местах – вот такие золотые топазы. Такие камни оставляют, как условный знак, Ринат. И явно их оставлял не ты. Потому что ты не разбрасываешься ценностями.

Ринат задумчиво кивал и теребил поводья. Теперь вся игра становилась предельно ясной. И если тогда, на Хрустальном перевале, Тамара была права и Милана на самом деле тоже из охотников – правила игры теперь были ему понятны. Из охотника он стал добычей. Вернее, главной добычей был даже не он, а камень, легендарное горное сердце, к которому он был ключом, надежным треком маршрута.

Обидно быть нитью, когда игла зашивает в мешок нож. Еще обиднее об этом не знать до последнего.

Длинной вереницей лошади осторожно шли на перевал. А тот, особенно после грозы, оправдывал свое название: крупная осыпь, что вела в обход верхнего Изумрудного озера, от воды почернела, скользкие камни были нешуточной опасностью, и Кумар, сын ювелира, во главе каравана тщательно выбирал безопасный проход, а остальные шли за ним след в след. Свинцовые тучи бродили низко, то наползая на широкую, пологую седловину, то открывая голые черные скалы вокруг нее. День пролетел незаметно, и из долины вслед за караваном поднимались сырые, холодные сумерки, из-за дождя и тумана пришедшие раньше обыкновенного. Перевал Грозный возвышался над Изумрудными озерами мрачной каменной крепостью.

От холода Тамара беспокойно вздрагивала в седле, во сне искала руку Рината, и он накрыл ее своей штормовкой. Промозглая синяя мгла накрывала перевал со всех сторон, и только яркие лучи налобных фонарей, что носили все путники, пробивали путь каравану. Ринат включил фонарь и у себя, направив его чуть в сторону, чтобы не светить в лицо Тамаре, и яркий свет неожиданно выхватил из темноты обрывки чего-то темно-красного.

– Марджани! – тихо позвал Ринат, придержав коня. Ювелир тут же оказался рядом и без лишних вопросов направил свой фонарь туда же, куда смотрел охотник.

Под самой седловиной перевала, не доходя десятка шагов, лежала изорванная в клочья красная штормовка. Парой метров в стороне виднелся разошедшийся от влаги и времени ботинок с выпущенным шнурком. А хозяин снаряжения лежал ничком на осыпи, неуклюже разбросав руки и уткнувшись лицом в камни.

_____

На мгновение Ринат застыл, изучающе глядя на изорванную одежду и странно, изломанно брошенную на камни человеческую фигуру. Заметив его смятение, Марджани тронул поводья, заставляя коня пойти дальше, но взгляд охотника блуждал по окружающим камням и крутому, обрывистому склону, он был еще не здесь, пока ювелир не подергал его за рукав, тревожно и настойчиво.

– Смотри на дорогу, Ринат! Не то с тобой произойдет то же самое.

– Что это? – задумчиво спросил охотник, обернувшись, но непроглядная горная ночь уже поглотила страшную картину мертвого тела. – Что с ним?

– С осыпи упал, – проговорил Марджани. – Разбился.

– Или столкнули…

Ювелир взглянул на него с широко распахнутыми круглыми глазами.