Он сдвинул ладонью фигуру, даже не глядя, и начал свой рассказ:

— Давным-давно этой Вселенной правили двенадцать Первородных богов. Они пришли на смену Хранителям — тем, кто только направлял, но не вмешивался. Первородные же строили, подчиняли, ломали законы и писали новые. Среди них был и Абсолют. Тогда — самый слабый из двенадцати, но всё же один из.

Я напрягся. Имя «Абсолют» всегда звучало как нечто финальное. Завершённое. И вот — «самый слабый»?

— Но появился один. Тот, кто не согласился с тем, во что превратилась власть Первородных. Молодой, дерзкий, слишком сильный и слишком честный. Он восстал. Один против двенадцати. Девятерых уничтожил, запечатал их души в их собственные артефакты. Чтобы никто и никогда не смог их воскресить. Себя он не спас. Но и не пал, хотя все думают иначе. Он ушёл дальше… растворился в чём-то, что даже мы назвать не можем.

Я слушал, затаив дыхание. Всё внутри подсказывало — это Каэрион.

— Остались трое. — Незнакомец продолжил. — Двое из них набрали силу, вознеслись. Ты бы назвал их богами первой категории. Они правят всем. Невидимо, неоспоримо. И они ищут. Постоянно. Тех, кто может повторить путь Восставшего.

Он взглянул на меня с оттенком понимания, как будто знал, что я уже понял.

— Таких, как ты, они клеймят. Следят. Не дают вырасти выше допустимого. Или уничтожают. Изредка кто-то добирается до уровня бога третьей категории, ещё реже — до второго. Но выше… только те двое. Больше никому не удалось. Ни одному.

Я молчал. Подумал об артефактах. О системе. О том, как всё срослось в один узор.

— А Абсолют?

Он усмехнулся — устало, будто это имя ему давно надоело.

— Его сослали. Управлять ветвью миров, далёкой от центра. Это… наказание. Не честь. Он не стал выше. Не вознёсся. Он остался на границе между силой и бессилием. Единственный Первородный, который не смог перешагнуть пределы божественности второй категории.

Молчание сгустилось. И только тихий голос снова разрезал его:

— Вот такие у тебя оппоненты. Один сосланный. Двое вознесённых. И… один, путь которого ты, возможно, уже повторяешь.

— Тогда следующий вопрос, — я откинулся в кресле и прищурился. — Артефакты Первородных. Что ты о них знаешь?

Собеседник улыбнулся — не язвительно, не снисходительно, а как-то почти тепло, будто я задал вопрос, которого он давно ждал.

— А вот теперь ты начинаешь видеть, — произнёс он, медленно переставляя фигуру на доске. — Немногие задаются этим вопросом. Большинство просто видят в них источник силы. Но ты... ты уже коснулся трёх.

Я напрягся. Каэрион, доспех, маска. Он знал. Но откуда?

— Один ты очистил. Освободил. И тем самым дал шанс на возрождение тому, кто был в нём запечатан. — Его голос стал тише, будто говорил о чём-то, что не должно было быть произнесено вслух. — Второй ты пробудил. Разбудил память и чувства, заключённые в старом металле. Ты не просто носишь доспех — ты ведёшь с ним диалог. Ты слушаешь.

Он сделал паузу, будто что-то проверяя во мне. Я промолчал.

— С третьим вас развела жизнь. — Его взгляд стал каким-то грустным. — Но, возможно, вы ещё встретитесь. Такие вещи не заканчиваются просто так. Когда артефакт притягивается к душе, связь остаётся навсегда.

Я кивнул. Проклятый кинжал. Он исчез, но чувство, что мы ещё встретимся, никуда не делось.

— И теперь, — он поднял взгляд, — два Первородных уже получили шанс на возвращение. Их души больше не связаны печатями, и если найдут подходящие тела, если пробудят свою силу… миры содрогнутся. Потому что даже один Первородный способен перекроить реальность. А теперь их двое. И это только начало.

Он снова посмотрел на доску и передвинул фигуру.

— И тебе решать, будешь ли ты тем, кто им помешает... или тем, кто пойдёт дальше, чем они когда-либо осмеливались.

Хозяин вновь посмотрел на меня, слегка склонив голову набок, словно оценивая.

— У тебя остался ещё один вопрос, — сказал он, спокойно. — Задавай с умом.

Я недолго колебался.

— Почему… — начал я и сделал паузу, подбирая слова. — Почему боги допускают существование людей с душами, лишёнными энергии? Это что — естественный процесс? Или… это они сами собирают эту энергию?

Собеседник приподнял бровь, а затем чуть кивнул, и в его взгляде появилось то самое выражение — будто он услышал не просто вопрос, а ключевой.

— Очень правильный вопрос, — сказал он одобрительно. — И самое главное — своевременный.

Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы.

— Без вмешательства богов души разумных не теряют свою энергию при перерождении. Это ненормально, это нарушение естественного цикла. По умолчанию душа должна сохранять накопленное. Даже после смерти. Даже после тысячи жизней. Но… — он замолчал на секунду. — Мир больше не работает по умолчанию.

— Значит, боги воруют? — уточнил я.

— Слишком просто, — покачал головой незнакомец. — Не только воруют. Не просто грабят. Они… защищают. Как умеют. Как могут. Они не в силах остановить угрозу, что прорывается из-за пределов Вселенной, но могут сдерживать её. Удерживать. Энергия душ — не просто топливо для власти. Это сырьё для поддержания Щита. Щита, без которого реальность уже давно была бы разодрана.

Он замолчал, вглядываясь в меня.

— Ты уже видел одного из тех, кто скрывается за гранью. И знаешь — это не сказка. Это не демоны, не монстры, не боги. Это… иное. Пожирающее. Бесконечное. Их много.

Я сжал кулаки. Перед глазами вновь всплыло нечто древнее, искажённое, то, что я однажды увидел. То, что не забыл до сих пор.

— Так что да, — продолжил хозяин, — они крадут энергию душ. Но, может быть… если бы не это — нас бы уже не было.

Он поставил очередную фигуру.

— А теперь ход за тобой.

Ещё несколько ходов прошли в молчании. Фигуры сталкивались, отступали, охватывали друг друга. Но победа — если и маячила — то где-то на горизонте, слишком далёкая, чтобы за неё цепляться. Я почувствовал: он не играет в полную силу. И я тоже. Это была не битва, а беседа через ходы. Танец мысли, не бой воли.

Хозяин слегка приподнял руку, не делая следующего хода.

— Думаю, на этом достаточно, — мягко сказал он. — Предлагаю ничью.

Я кивнул.

— Меня устроит. Я не стремился к победе. Просто… — я задержал взгляд на доске, — …нравилось играть. И говорить с тобой.

Хозяин улыбнулся. Первая настоящая улыбка — тёплая, даже почти человеческая.

— Тогда, быть может, мы сыграем ещё когда-нибудь.

— Может быть, — ответил я.

— В следующий раз, — продолжил он, — ты расскажешь мне, чем всё завершилось.

Я не стал уточнять, что именно — руины? моё путешествие? судьба миров? Всё сразу? Да и он, похоже, и не ждал уточнений. Он просто встал, и с ним будто растворилась часть самого пространства — как тень, которую больше не отбрасывает свет.

А я остался. Один. С мыслями, артефактами… и дорогой, что ещё не завершилась.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Первое испытание пройдено»

Словно подтверждение тому, что происходило было важно — не для системы, а для меня самого.

С тихим гулом открылась вторая дверь — массивная, круглая, с выгравированными узорами, будто дышащими слабым светом. Она отворилась в сторону, обнажая проход, ведущий глубже. Воздух оттуда был сухой, но не мёртвый. Скорее… насыщенный. Густой от ожиданий и чего-то ещё, едва уловимого.

Я сделал шаг вперёд, не колеблясь.

Первое испытание было позади. И пусть оно не оставило на теле ни единой царапины, но душа дрогнула, словно кто-то аккуратно снял с неё слой пыли.

Я знал: дальше будет тяжелее. Глубже. Более личное.

Но я уже шёл этой дорогой. Возвращаться — некуда.

Перед глазами всё поплыло, будто мир вокруг растаял и был заменён чем-то иным. Я не шагал вперёд — просто оказался в новом месте. И сразу же меня ударило в лицо ветром, пропитанным кровью и пеплом.

Поле боя.