Вот за это я и не люблю древних. Надёжно. И без инструкции.

С глухим, неприятным звуком камень наконец сдался. Короткий, утробный щелчок, словно что-то внутри конструкции признало поражение. Плита сместилась, открывая проход вниз.

Из темноты потянуло холодом. Воздух сухой, застоявшийся, с тем особым привкусом глубины, который появляется там, где давно не ступала нога живого. Ни света, ни движения, ни отклика системы.

Заглянул внутрь, прикидывая угол спуска, расстояние до первой площадки, возможные точки опоры. Опасности с ходу не чувствовалось. Ловушек тоже. Только глубина и тишина.

— А вот и четвёртый город, — пробормотал негромко.

Поправил ремни, проверил клинок, на мгновение прислушался к фону. Арена за спиной всё ещё дышала, но интереса больше не вызывала. Всё важное сейчас находилось под ногами.

— Посмотрим, что ты нам приготовил.

Шагнул к проходу, не оглядываясь назад.

Интерлюдия

Перенос оборвался резко.

Мужчина в тканевых доспехах вывалился на каменный пол, удержав равновесие только потому, что успел опереться рукой. Дыхание сбилось, кровь медленно текла под бронёй, напоминая, что тело ещё живо и не согласно с происходящим.

Он поднялся, оглядываясь.

Комната была замкнутой. Камень старый, но ухоженный. Ни портальных меток, ни знакомых узлов. Это место не значилось ни в одном из вариантов отхода.

Он понял это сразу.

Из тени вышел мужчина с синими глазами. Неторопливо. В руке — кинжал, который он перекатывал между пальцами, будто проверяя баланс.

Культист повернулся к нему корпусом, смещая вес, готовясь драться, хотя и знал — сейчас не выйдет.

— Кто ты, — сказал он. — И куда ты меня затащил?

Синий взгляд задержался на нём чуть дольше, чем требовалось.

— Как грубо, — ответил мужчина.

Он оказался рядом быстрее, чем культист успел закончить вдох.

Первый удар сбил опору. Второй — прошёл по нервному узлу. Третий заставил тело сложиться и удариться о пол. Доспех принял часть нагрузки, но не спас от главного — контроль ушёл.

Культист попытался пошевелиться. Ответа не было.

Кинжал остановился у его горла, не касаясь кожи.

— Вот теперь поговорим, — произнёс синий. — Кто ты такой и что за поединок ты устроил наверху?

Культист сглотнул.

— Я глава Культа Возврата, — сказал он, выбирая слова. — А поединок… это был шанс спасти Вселенную.

Кинжал слегка качнулся, будто собеседник отметил для себя эту формулировку.

— Забавно, — ответил синий. — А мне показалось, что ты просто решил занять место мальчика на побегушках. Того, что почему-то оказался среди Первородных.

Он сделал шаг назад, убирая оружие, но не теряя дистанции.

— Впрочем, неважно. Что за культ?

— Союз тех, кто хочет вернуть людям энергию душ, — выдавил культист.

Синий усмехнулся — едва заметно.

— И скормить их потом демонам, — сказал он. — Прекрасная цель. Почти благородная.

Культист дёрнулся, но тело его не слушалось.

— Что ты от меня хочешь?!

Ответ последовал сразу.

— Уже ничего.

Мужчина с синими глазами развернулся, будто собираясь уйти.

— Тогда добей, — хрипло сказал культист.

Синий остановился.

— Этого я делать не буду.

Он обернулся.

— Ты мне поможешь кое-кого найти. В твоём мире.

Культист молчал, глядя в потолок, понимая, что разговор только начался — и закончится не скоро.

Я спускался медленно.

Тоннель давно не видел людей — и, кажется, вообще никого живого. Влага стекала по стенам, камень потемнел, в углах висела паутина, плотная, липкая. Плесень разрослась так, будто считала это место своим. Пару раз мелькала мысль просто выжечь всё к чёрту — одним импульсом, чтобы не лезло в лицо, не цеплялось за одежду, не липло к коже.

Я отмахнулся рукой и пошёл дальше.

Магию приглушил. Не полностью, но достаточно, чтобы она не расползалась по тоннелю фоном. Стянул энергию ближе к телу, почти под кожу. Здесь лучше быть тихим. Сильным — потом.

Пол под ногами был неровный, местами просевший. Вода капала откуда-то сверху, звук уходил вглубь, растворялся. Ни эха, ни отклика. Мёртвое место. Или очень хорошо притворяющееся таким.

Очередной поворот — и я упёрся в стену.

Глухую, монолитную. Ни трещин, ни швов, ни намёка на проход. Не магическая — просто камень. Старый, тяжёлый. Я остановился, осмотрелся внимательнее. Провёл ладонью по поверхности, по бокам, по полу.

Металл.

Небольшой выступ, почти полностью утопленный в камень. Рычаг. Старый, потёртый, покрытый налётом. Я взялся за него и потянул.

Скрипнуло так, будто камень протестовал. Рычаг поддался медленно, с сопротивлением, и почти сразу что-то внутри стены сдвинулось. Не резко — плавно, тяжело. Камень поехал в сторону, открывая узкий проход.

За ним был свет.

Я шагнул вперёд и оказался на небольшом балкончике. Узком, аккуратном, будто специально сделанном для наблюдения. Инстинктивно остался в тени, не выходя на край.

И замер.

Внизу был город.

Не руины. Не остатки. Живой, работающий город, растянутый вширь и вглубь огромного подземного пространства. Улицы, уровни, мосты. Сотни проходов, ведущих в разные стороны. Потоки движения, чёткие, выверенные.

Тысячи фигур.

Воины в тканевых доспехах двигались по улицам, стояли на постах, патрулировали перекрёстки. Их было много — слишком много для гарнизона. Между ними сновали механизмы. Не просто машины — конструкции, которые одновременно выглядели и слугами, и бойцами, и чем-то вроде регулировщиков движения.

Одни останавливались у перекрёстков, другие сопровождали колонны, третьи просто двигались по своим маршрутам, не обращая внимания на окружающих.

По широким улицам шли механические повозки. Какие-то на колёсах, тяжёлые, приземистые. Другие — на железных лапах, шагали плавно, почти живо. Иногда мелькали фигуры, которые с первого взгляда даже не хотелось классифицировать.

Полулюди — полуроботы.

Полуящеры — с металлическими вставками вместо частей тела.

Киборги, у которых грань между живым и механизмом давно стёрлась.

Это не выглядело хаосом или временным лагерем.

Город работал.

Я задержал дыхание и начал смотреть внимательнее. Где-то внизу должен быть реактор. Не обязательно в центре, не обязательно на виду. Здесь всё было построено как система, а не крепость. Реактор — не трофей, его не выставляют напоказ. Его прячут так, чтобы до него не доходили.

Штурм возможен. Я это понимал сразу. С моей силой, с доспехом, с тем, что уже сделано — да, возможен.

Цена тоже была очевидна.

Я остался в тени, не двигаясь, не выдавая себя. Город жил своей жизнью, не зная, что за ним сейчас наблюдают.

— Неожиданно, — пробормотал я тихо. — Неужто мне и правда придётся уничтожить вас всех, чтобы добраться до реактора.

Ответа, разумеется, не последовало.

Я просто стоял и считал варианты. Нужно идти вниз.

Спуск занял больше времени, чем я рассчитывал.

Город жил внизу, и это чувствовалось ещё до того, как я увидел первые улицы. Фон тянул вниз, не давил, а именно тянул, как течение. Здесь всё было рассчитано на движение: людей, механизмов, энергии.

Я не стал использовать смещение. Пространство вокруг выглядело слишком собранным, слишком цельным. Любое резкое движение сразу бросится в глаза. Лишнее внимание мне сейчас было ни к чему.

Лестницы обслуживания вывели к нижнему ярусу. Это оказалось скорее перекрестком, чем центром. Здесь проходили трубы, кабели, двигались механизмы. Всё работало. Ничего не скрипело и не выглядело заброшенным.

Через несколько пролётов я вышел к открытому пространству.

Улица.

Шум накатывал волнами. Рабочий шум большого организма. Шаги, команды, сигналы, металлические щелчки, короткие фразы. Город не разговаривал — он выполнял задачи.

Людей было много. Большинство — в тканевых доспехах. Чёрных, матовых, без знаков отличия. Они двигались уверенно, без суеты, с одинаковым темпом. Никто не выделялся, и это бросалось в глаза сильнее любых символов.