И вот тогда он решился.

Якорь у него стабилизировался мгновенно. Как будто он наконец нашёл точку опоры. Энергия пошла ровным, плотным потоком, без всплесков. Он был хорош. Действительно хорош.

Меченный не стал говорить больше ни слова.

Первый удар был точным. Не пробным. Не демонстративным. Он бил так, как бьют, когда хотят закончить быстро. Я принял его на доспех, позволив силе уйти в землю. Песок под ногами взорвался волной, но я устоял.

— Плохо начинаешь, — заметил я, смещаясь вбок.

Он не ответил.

Мы закрутились почти сразу. Без пауз, без красивых стоек. Враг работал чисто, экономно, без лишних движений. Видно было — опыт. Не тренировочный, не показной. Боевой.

Но я был уже не тем, кого он ожидал.

Последний бой дал мне достаточно времени восстановиться. Не полностью, но достаточно, чтобы тело снова слушалось, а якорь — не запаздывал. Я не лез вперёд. Я читал. Проверял. Запоминал.

Он атаковал сериями — две короткие, одна длинная. Я принимал, гасил, смещался. Несколько раз он попытался зацепить меня плетением. Я доверился доспеху. Он не подвел.

Минуты тянулись. Для него — слишком долго.

Я видел, как он начинает нервничать. Не из-за усталости — из-за отсутствия результата. Он привык, что такие схватки решаются быстрее. Что противник либо ломается, либо отступает.

Я не делал ни того, ни другого.

Когда он в очередной раз пошёл в атаку, я позволил ему приблизиться. Чуть больше, чем нужно. И в момент, когда он вложился в удар, я шагнул навстречу, сбивая ему баланс плечом, и ударил по суставу.

Он упал на колено, скорее от неожиданности, чем от боли. Я сразу же перехватил его руку, провернул, выбивая оружие, и поставил колено ему между лопаток, фиксируя.

Он дёрнулся — сильно, яростно. Я держал.

— Всё, — сказал я спокойно. — Хватит.

Он замер. Не потому что не мог двигаться — мог. Но понял, что дальше будет хуже.

Я отпустил давление и отошёл на шаг, оставляя ему пространство.

— Сдаёшься? — спросил я без нажима.

Он тяжело дышал. Секунду. Две. Потом медленно кивнул.

— Формально… да, — сказал он сквозь зубы.

Я кивнул в ответ.

— Вот и хорошо.

Я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. У меня действительно не было времени.

И почти дошёл до границы зоны, когда якорь кольнул. Лёгко. Предупреждающе.

Я остановился.

Развернулся.

И увидел, как он поднимается, уже не глядя на меня — его взгляд был направлен внутрь себя.

Ну конечно… — пробормотал я.

Он поднял на меня глаза — и в них уже не было ни сомнений, ни логики. Только жажда.

— И чего это я такой добрый и доверчивый стал… — вздохнул я, активируя защитные контуры.

Меченный стоял уже ровно. Без той усталости, без той злости на себя, которую я видел секунду назад. Он держал в пальцах маленькую сферу — размером с крупную ягоду, тёмную, матовую, будто выточенную из угля. И от неё тянуло настолько плотной энергией, что воздух вокруг казался густым.

Он посмотрел на меня, чуть прищурившись, и даже не попытался что-то сказать. Просто закинул сферу в рот и проглотил.

Секунду ничего не происходило.

А потом мир вокруг него как будто получил пощёчину.

Энергия вырвалась наружу всплеском, который я почувствовал не только ментально, но и физически. Не как от реактора: там поток ровный, пусть и тяжёлый. Здесь — грязная, нестабильная сила, которая не знает меры и не любит хозяина так же, как жертву.

Песок под ногами зашевелился, поднялся мелкими фонтанчиками, будто кипел. Воздух стал сухим и колючим, как стеклянная пыль. Вокруг Меченного вспыхнули рваные контуры — не щиты и не заклинания в привычном смысле, а как будто сама реальность пыталась удержать его в рамках, но не справлялась.

Я посмотрел на него и поймал себя на странном чувстве: он сейчас сильнее, чем секунду назад. Но не потому, что стал лучше. Потому что стал хуже. Намного хуже.

— И чего это я добрый стал… — пробормотал я с усталым раздражением и поднял руку.

Доспех отозвался сразу. Ощущением, что он собрался. Как зверь, который понял: сейчас будет удар.

Меченный двинулся первым.

Он не рванул прямо — он сместился вбок, почти телепортом. Это было похоже на рывок, словно он прорвал ткань пространства локтем. Оставил за собой тонкую, едва заметную трещину в воздухе.

И ударил.

Я успел поднять щит — плотный, короткий, рассчитанный на один удар. И всё равно меня откинуло на два шага, будто меня пнула электричка.

Щит не лопнул, но вдавился. Удар частично прошёл, отдаваясь в груди тупым звоном. Я на мгновение потерял возможность нормально дышать, как бывает после сильного удара по ребрам — вроде цел, а вдохнуть сложно.

Меченный улыбнулся. Не радостно. Не зло. Просто как человек, который наконец почувствовал превосходство.

— Вот теперь ты разговариваешь ка положено, — сказал он, и голос его звучал иначе. Глубже. Хриплее. С примесью чего-то чужого.

— Я и раньше мог, — ответил я и поднял второй щит, на этот раз — с разделением нагрузки, чтобы отдача не шла одним ударом.

Он не стал ждать.

Следующая атака была магической. Точечной. Он выстрелил в меня чем-то вроде тонкого копья из плотной энергии. Оно не светилось, не шипело. Я сдвинулся, подставляя плечо.

Копьё ударило, и я почувствовал, как доспех на долю секунды поддался. В теле вспыхнула боль — короткая, резкая. Как будто тебя ткнули раскалённым железом сквозь кожу.

Я отступил, сбрасывая импульс в песок, и тут же ответил.

Пламя поднялось изнутри плотным клином. Я не собирался сжигать пустыню. Я собирался сжечь конкретного человека.

Огненная дуга прошла по низу, как серп, и врезалась ему в ноги. Он должен был прыгнуть. Должен был уйти вверх. Но он сделал иначе: ударил встречным импульсом, и мой огонь рассыпался искрами, будто его разорвали на куски.

Я впервые увидел, как нестабильная энергия сферы работает на него: она не подчинялась законам аккуратной магии. Она просто давила. Ломала. Мешала чужому.

— Хороший доспех, — сказал он почти весело. — Где ты достал такой?

— И чего вы все прицепились к моей одежде? — ответил я и ударил по воздуху, разрывая пространство перед ним короткой воздушной вспышкой.

Он пошатнулся на долю секунды, и этого хватило. Я шагнул вперёд и рубанул клинком по диагонали — по линии, где проходил его защитный контур. Клинок, покрытый тонкой магической плёнкой, царапнул защиту, и я почувствовал — поддалась.

Он отскочил, но поздно. Лезвие достало плечо. Не глубоко. Но кровь пошла.

Меченный посмотрел на рану так, будто не понял, что это вообще возможно.

И вот тогда он разозлился.

Это было видно по возмущению магического фона. Его поток перестал быть ровным. Он стал рваным, сильнее, агрессивнее. Он начал бить по площади. Не по мне — вокруг меня.

Песок взлетел стеной. Воздух зазвенел, будто кто-то ударил по огромной струне. Мои щиты вспыхнули один за другим, принимая удары. Доспех держал, но отдача пыталась покалечить каждую клетку тела. Я чувствовал, как тело начинает уставать по-настоящему, каждым нервным окончанием.

И вот тут пришлось решать.

Можно было продолжать терпеть, надеясь, что сфера перегрузит его сама. Но если он успеет меня прикончить раньше, перегруз мне не поможет.

Я перешёл на полную силу.

Огонь и воздух — связкой. Ядро довольно заурчало, ведь я дал ему свободу, пусть и на короткий срок.

Я поднял перед собой плотный щит, одновременно формируя с боков два воздушных клина, и ударил ими по нему с обеих сторон. Целясь в саму суть. Стараясь сбить с ритма. Дестабилизировать.

Он ответил импульсом — мощным, грязным. Мой левый клин рассыпался. Правый прошёл и ударил его в грудь, сбивая дыхание. Он сделал шаг назад.

Я не дал ему времени.

Пламя поднялось столбом, но не вокруг него — под ним. Я заставил песок вспыхнуть. Он прыгнул, уходя вверх, и тут же поймал в лицо поток воздуха, который я сжал до предела. Его отбросило в сторону.