— Да, это было бы прекрасно.

— Не слышу оптимизма.

— На свете нет ничего вечного, Джулиано. И вечной любви тоже нет. Как это ни печально. Человек не создан для вечности, потому что вечность неподвижна, она мертва.

— Не могу согласиться, — возразил он. — Разве плохо, когда двое вечно любят друг друга, вечно молоды, вечно счастливы?

— Вы не представляете себе, что это такое. Представьте: счаст­ливая пара, остановившаяся на возрасте двадцати пяти лет. Они живут, растят детей, дети вырастают и тоже «застывают» в том же возрасте. Отец выглядит ровесником детей. Все вокруг молоды, энергич­ны и жизнерадостны. Год, два, три… И в один прекрасный момент вдруг начинает казаться, что жизнь остановилась. Она не застыла, но пробуксовывает на месте. Ничего не меняется. Сплошное счастье, сплошная радость. Это ужасно.

— Вы против бессмертия?

— Когда я буду против, я засуну голову под кузнечный пресс. Я против вечности и неизменности.И против откладывания жизни на «после работы».

Музыка смолкла. Лонго и Зирфа вернулись к нам, а из темноты снова выплыла извивающаяся фигура Сапфиры. Она запела, но больше уже не приближалась к нам, и мы очень скоро забыли о ней. Разговор за столом оживился, хотя мне трудно припомнить, о чём шла речь. Что-то много и быстро говорила Зирфа, Нордони очень темпераментно то ли поддерживал, то ли возражал, Лонго бросал время от времени энергичные фразы. Неожиданно Джулиано обернулся назад.

— Внимание, Лонго! — таинственным полушёпотом проговорил он.- На горизонте твой давний деловой партнер в преферансе, где на кону стоит двадцать шестой участок.

— КУ-У? — нахмурился Лонго.

Я встрепенулась. Неужели я увижу эту легендарную «обожаемую киску» Рута? Его нежно любимого «старика», который в давние времена пригрел на своей груди и выкормил из своих уст Белого Дьявола, Питона-Альбиноса, державшего в страхе весь ближний космос?

Лонго вздохнул, поднялся и оправил свой безупречно сидящий пиджак. Из мрака выплыл островок платформы, на котором стоял огромный, неправдоподобно огненный тигр с чёрной раскраской полос на спине и ярко-жёлтой гривой. Его таинственный лик излучал покой и мудрость, а прекрасные глаза сверкали изумрудами.

— Добрый вечер, лейтенант! — не разжимая бархатных губ, проговорил КУ-У.

Он был как раз таким, как я его себе представляла, и всё же поразил меня, почти привёл в замешательство своим гроз­ным, почти сверхъестественным величием.

— Рад вас видеть, — улыбнулся Лонго и, глядя на него, трудно было заподозрить его во лжи.

— Давно не заглядывали ко мне, — продолжал КУ-У. — А ведь нам, наверно, есть о чём поговорить.

— Я лишь позавчера вернулся на Клондайк.

— Я слышал. И слышал, что вы вернулись не с пустыми руками.

Изумрудные глаза уставились на меня, и по моей спине пробежал холодок.

— У вас отличный вкус, лейтенант.

— В данном случае я не в силах возразить, — Лонго улыбнулся мне. — Я загляну к вам на днях.

— Непременно, лейтенант, непременно. Мне хотелось бы задать вам пару вопросов, — тигролев окинул взглядом всех, сидевших за столом. — А впрочем, эти два вопроса я могу задать и здесь. Глубо­коуважаемый синьор Нордони, должно быть, в курсе. Прекрасная Зирфа умеет молчать, когда нужно, а мисс Бентли не из тех женщин, которые позволяют что-то скрыть от них или выведать у них. Вы ведь тоже в курсе?

— О чём? — растерялась я.

— Лонго Руфах, мой сын жив? — жёстко и требовательно спросил КУ-У, сверля Лонго взглядом. — Только «да» или «нет». Всё останется между нами. — Он жив?

— Мне очень жаль, — спокойно и непреклонно ответил Лонго.

Тигролев тяжко вздохнул и понурил свою большую красивую голову. И тут я заметила, что он очень стар и несчастен, но не слаб! Он снова поднял взгляд.

— Боги Звёзд да пребудут с вами, — негромко произнёс он. — Вы хороший полицейский, и я прощаю вам то, что вы не пощадили моих отцовских чувств. Тогда ответьте мне, как продвигается дело об убий­стве лейтенанта Родригеса. На этот вопрос вы можете дать ответ? Ведь какой-то мерзавец убил в моём городе полицейского. Он нарушил Золотое Правило. Это позор.

— Кое-что у нас уже есть, — ответил Лонго. — Есть основания полагать, что это личная месть.

— И вы знаете кто это?

— Да. Но вам не скажу. Этот парень нужен мне живым.

— Хорошо… — КУ-У поднялся на лапах и выгнул спину. — Загля­ните ко мне в офис, когда будет время.

Он умчался в направлении яркого венка голубых звёзд.

— Ты, действительно, вычислил убийцу Родригеса? — проводив старика взглядом, спросил Нордони.

— Да.

— Тебе известно имя?

— Известно.

— И где его искать?

— Это дело времени.

— Как тебе это удалось?

— Всё было очень просто… — пожал плечами Лонго, а потом хмуро посмотрел вслед КУ-У. — Всё было слишком просто, Джули!

XI

Мы вернулись домой лишь за полночь. На следующее утро Лонго не стал меня будить. Я слышала, как он встал, принимал душ, одевался, что-то делал на кухне. Он старался не шуметь, чтоб не разбудить ме­ня, и я добросовестно делала вид, что сплю. Мне не хотелось говорить с ним. Он так и не пожелал рассказать мне об убийстве Родригеса, лишь снова повторил просьбу не выходить из квартиры. Мне всегда нра­вилось, когда мужчины оберегали меня от излишних волнений, но на сей раз это напоминало детскую игру.

Как только за ним захлопнулась входная дверь, я открыла глаза. Он хочет действовать сам? Пусть действует. Это его право, в конце концов! Но и я не обязана смиренно сидеть, уповая на его защиту или на свою удачу.

Я встала и включила телевизор. Внимательно слушая новости, я привела себя в порядок, позавтракала и села листать старые номера какой-то газеты под убойным названием «Топор маньяка». В сущности это был ежедневный бюллетень преступности в Мегаполисе. Не смотря на весьма дешевую вывеску, газета оказалась полезной и умной. Пролистав номе­ров двадцать, я уже достаточно хорошо разбиралась в том, какая шайка хозяйничает в том или ином районе, какой босс патронирует ту или иную отрасль криминального бизнеса, какие проблемы стоят перед полицией и что нужно делать, чтоб не прибегать к её помощи слишком часто. Для достижения последней цели требовалось, прежде всего, обзавестись надёжным «стволом». «Ствола» у меня было два, и я решила привести в порядок оба.

Для начала я разобрала свой «Оленебой», прочистив его и опылив твёрдо-металлическим аэрозолем, снова собрала и сунула в потайную кобуру, предварительно подзарядив энергокристалл. С пистолетом наложницы возни было больше, как со всяким пневматическим оружием. И в тот самый момент, когда все его части были аккуратно разложены на белом листе бумаги, у дверей раздался звонок.

Это показалось мне странным, поскольку на крышу посторонний просто не смог бы попасть, а у Лонго был ключ. Всё объяснилось, когда я посмотрела на экран внешней камеры. У двери терпеливо ждал высокий сержант полиции.

Я всё же на всякий случай переложила бластер из кобуры за ремень брюк и застегнула куртку. После этого со спокойной душой открыла дверь.

— Прошу прощения, мисс, — мило улыбнулся сержант.

Это был молодой русоволосый землянин очень приятной наружности, правда, его здорово портили зеркальные солнцезащитные очки, но на улице была жара и я не страдала от неё лишь потому, что в квартире надрывался кондиционер.

— Прошу прощения, мисс, — снова повторил он. — Могу я видеть лейтенанта Руфаха?

— Он в участке, — ответила я.

— Какая досада! — воскликнул он и ударил кулаком по дверному косяку. — А вы не могли бы передать ему одну вещь?

— Какую вещь?

— Часы. Он забыл их в моём флаере, когда я подвозил его на место происшествия.

— А зачем он снимал часы у вас во флаере? — удивилась я.

— Он не снимал, а просто не успел надеть. Это был выходной и его срочно вызвали. Я забирал его с озера.

— А, понятно, — кивнула я. — Можете оставить.