— Около месяца назад в Колонии начался мятеж, который удалось погасить довольно быстро, но погибло девять человек. Есть основания подозревать, что существует разветвлённый заговор, и в нём заме­шан кто-то из верхушки Колониальной Полиции. Это дело — юрисдикция Инспекции!

— А причём здесь я?

— Притом, что я принимал участие в ликвидации мятежа. А ты пытался меня убить.

— Совпадение! У меня есть личный мотив!

— Тогда скажи, как ты так быстро сориентировался и в течение нескольких часов после убийства Родригеса сумел найти обиженного им анубиса и обработать его, чтоб он согласился взять это на себя? Только не говори, что это была случайность! Ты должен был узнать личность убитого, чем он занимался, я имею в виду совершенно конкретное дело, выбрать подходящую кандидатуру для подставы, где этого кандидата можно найти и чем его можно прижать. Откуда ты всё это узнал? Родригес работал в особом отделе, и случайная утечка информации совершенно исключена. Кто тебе её передал?

Галлахер молчал.

— Ну что, вызывать операторов? — устало спросил Лонго.

— Я не знаю этого парня, — наконец, заговорил Билли. — Он явился ко мне в Заире и предложил миллион кредитных единиц. Информацию я получал по телефону. После убийства я отсиживался в норе на Тико­на-стрит, дом восемь. Там подтвердят.

— Ты ему звонил?

— Нет, он мне.

— Знаешь, откуда?

— Нет, но он меня заверил, что вычислить его невозможно. У него был спецканал.

— Хорошо. Его приметы? Ты же видел его в Заире.

— Среднего роста, может, чуть выше. Атлетического телосложения, белокурый. Глаза голубые. Тип лица нордический, если ты знаешь, что это такое. Одет в чёрный лётный комбинезон…

— С металлическими ремнями, — вяло кивнул Лонго. — На поясе плеть с голубым камнем. Так?

Билли кивнул. Лонго перегнулся через пульт, что-то нажал и из­влёк из паза лист с цветным изображением.

— Этот?

Галлахер внимательно посмотрел на лист и кивнул.

— Да, Билли. Тебе не позавидуешь. Это Альбелин, или точнее АН-У.

Билли недоверчиво покосился на Лонго.

— Он же погиб?

— Нет, он жив. Это уже всем известно и никому не интересно. Только ты не знаешь. И он вышел на связь с тобой. Ты его сообщник. Глухое дело, старик. Посёлком не отделаешься.

— Я… — начал было Галлахер и смолк.

— Тебя так же подставили, как ты подставил того анубиса, — нагнулся к нему Лонго. — Тебя теперь никто не будет слушать. Никто во всей колонии. Кроме меня. Потому что я точно знаю, что Альбелина в Колонии нет.

Галлахер опустил голову.

— Я устал, Торнадо. Дай мне подумать. Хотя бы до утра.

— Думай, Билли. А утром расскажешь всё, как было, и я постараюсь, чтоб тебя отправили не на самый полюс.

Билли увели. Лонго задумчиво посмотрел в окно, словно там можно было разглядеть то, что скрывал сейчас покров тайны.

— Что ты надеешься там увидеть? — спросила я, подходя к нему. — Ты без конца смотришь в темноту.

— Я просто думаю, — ответил он, обнимая меня за плечи. — Я надеялся, что Билли всё прояснит, но ошибся. Этому делу не видно конца.

На пульте загудел зуммер. Лонго нахмурился, перегнулся через пульт и взял трубку телефона, не утруждая себя включением динамика и экрана.

— Лейтенант Руфах. Да… Да… Что?.. А ещё что? Нет, он останется здесь. Расследование ведётся в двадцать шестом участке, и пусть префектура не суётся, куда её не просят. Я знаю законы. Такого положения в Кодексе нет. Всего хорошего, — он бросил трубку и по­вернулся к Клайду. — Эти шустрые парни из префектуры хотят забрать у нас дело и Галлахера, потому что, видишь ли, убит их работник. Раньше они об этом не вспоминали. Им сейчас всё выложи!

— И ты отказал.

— Естественно. Они, правда, решили, что из-за того, что я не хочу делиться славой. Пообещали публикацию в газетах и орден.

— Что-что? — насторожилась я.

— Вот именно, — кивнул Лонго. — Я ещё не забыл, что этот мер­завец, которому я поперек горла, сидит где-то наверху, возможно, располагает связями, чтоб заткнуть мне рот орденом. Но у меня их, итак, с килограмм наберётся. Им нужен Галлахер, которому они тоже хотят заткнуть рот, только, боюсь, что далеко не таким приятным способом. Ладно, поздно уже. Клайд, у нас есть свободные камеры?

— Лонго! — воскликнул Клайд и взглядом указал на меня.

Лонго развёл руками. Клайд усмехнулся и достал из кармана клю­чи.

— Поезжайте ко мне, а я тут пригляжу за нашим другом.

— Только глаз с него не спускать! — приказал Лонго, забирая ключи. — Часов через пять мы вернёмся. Если что — сообщи немедленно. Пока!

ХV

Клайд жил на Элтон-стрит, где обосновалось большинство землян и выходцев из диаспоры, обитающих в Мегаполисе. Его квартира находи­лась на седьмом этаже сияющего зеркальными стенами небоскрёба. У подъезда этого дома стоял постовой андроид, в холле на нижнем этаже — швейцар с лицом, похожим на морду королевского дога, в лифте посетителей встречал худой невозмутимый лифтёр с проницательным взглядом и длинными сильными руками. В коридоре от лифта до дверей квар­тиры подозрительно таращились со стен объективы. Но за дверями всё это заканчивалось и начинало казаться, что произошла какая-то ошиб­ка, и вы попали не в тот мир и не в то столетие.

На седьмом этаже небоскреба в квартире сержанта Клайда Урманиса был спрятан кусочек Англии. Здесь был большой камин в гостиной, возле него стояли тяжёлые, обитые натуральной кожей кресла. Дубовая лестница вела на второй этаж, где располагался солидный кабинет в викторианском стиле. Его стены были заставлены настоящими бумажными книгами с красивыми переплётами, а персональный компьютер и индивидуальный комплекс связи упрятаны под полированную столешницу. Правда, спальня была вполне современной, светлой и про­сторной, с широкой белой кроватью без спинок. Огромное, во всю стену окно закрывали лёгкие занавески.

— Тебе здесь нравится? — поинтересовался Лонго. — Меня ужасает вся эта громоздкая мебель. Совершенно непонятно, как он здесь живёт.

— А я в восторге! — призналась я. — Именно с такой мебелью у меня связаны приятные воспоминания. Когда-то я очень любила си­деть вечерами в таком кресле у растопленного камина, накинув на но­ги плед. И чтоб рядом обязательно стоял кофейник с горячим кофе.

— Кофе есть на кухне, но думаю, что нам лучше по-хорошему выс­паться, чем всю ночь просидеть у камина.

— Да, выспаться бы не мешало, но…

— Что «но»?

Я сама не знала, что «но», просто у меня вдруг возникла твёрдая уверенность, что спать этой ночью нам не придётся.

— Где здесь душ? — спросила я.

— Дверь в спальне, слева.

У Клайда был не просто душ, вернее, не только душ. В этом небольшом зале к тому же был бассейн, несколько тренажёров и массажный аппарат жёсткого действия. Сняв всю одежду, я засунула её в стиральную машину, и встала под контрастный душ. Примерно через пять минут кровь в теле разогналась до третей скорости, и пелена усталости упала с глаз и мозга. Я немного поплавала в бассейне, потом улеглась на массажный стол. Мне пришлось стис­нуть зубы, но за пятнадцать минут это орудие пыток привело меня в состояние полной боевой готовности. Я не слишком удивлялась своим действиям, хотя совершенно не знала, зачем всё это, но за много лет непростой и опасной работы я научилась доверять своим инстинктам.

Надев выстиранные и отглаженные джинсы, свитер и кожаную куртку, я натянула сапоги. Некоторое время с сожалением смотрела на каблуки — при случае они сильно снизят мои возможности, но выбора уже не было. В очередной раз перепроверив оба «ствола», я засунула один в кобуру, другой — за ремень и, собрав высушенные феном волосы в конский хвост, посмотрела в зеркало.

— Суперженщина. Приключения продолжаются, — усмехнулась я и, уже выходя, пробормотала: — Не помню, какая серия.

Едва я взялась за ручку двери из спальни на лестничную площадку, как услышала внизу, в гостиной голоса. Один из них был женским. Разговор вёлся на ормийском. Приоткрыв дверь, я посмотрела вниз.