Не стоит упоминать и о том, что за потомство может получиться от такого союза. Но Звёздные Странники так уж устроены, что законы писаны не для них. То есть не для нас. И между прочим, Рокнар, на котором мы живём, процветает, а потомство… Видите вон ту корзину, сплетённую из тонких лиан? А в ней?.. Это и есть наше потомство. Это самый прелестный малыш из всех, которых я видела, включая, кстати, и его братьев в этом возрасте. Впрочем, о братьях речь пойдёт немного позже, а пока…

Мы живем здесь уже больше года. Обычно жизнь Странников проходит в подвигах или в ожидании Зова. Это так принято считать. Я тоже так считала, пока не узнала, что на самом деле ожидание Зова превращается в бесконечную надежду, что Зов прозвучит не сегодня и не завтра и ещё есть время пожить, как живут обычные люди, в любви, согла­сии, без этих бесконечных драк и неприятностей. Но однажды среди дня или ночи вдруг зазвучат трубы Блуждающих Богов, в сер­дце начинают звенеть струны, и оно рвётся в путь, навстречу оче­редным подвигам. И всё же лучше, если это происходит не слишком часто.

II

В то утро ничто не предвещало тревоги, не гудели сирены, в ясном небе не полыхали зарницы, Великий Рокнарский Океан был тих и гладок, и даже порывистый в это время года ветер утих, превратившись в лёгкий бриз. Я сидела на пороге бунгало, поставив ря­дом на песок плетёную колыбель Алена-Кристиана. Малыш спал, а я слушала, как шумит прибой, и наблюдала за Кристофом, пытавшимся залатать своё каноэ, которое вчера пробил костяным рогом заиг­равшийся детеныш морского дракона. Хочу заметить, что если после более чем года совместной жизни женщина всё ещё считает своего мужа неотразимым красавцем, значит, ей крупно повезло. Это я знаю по собственному опыту, потому что я не просто наблюдала за ним, я им любовалась, благодаря судьбу за то, что мне так везёт. За этот год Кристоф загорел на мягком рокнарском солнце, похорошел и отрастил волосы, отчего стал похож на принца из волшебной сказ­ки. Смотреть на него было для меня ни с чем несравнимым удоволь­ствием, особенно если он в это время был занят и не очень старался произвести на меня благоприятное впечатление.

— Что это? — вдруг зарычал он, и от этого гневного рыка я едва не подскочила.

— Что? — встревожилась я, разрываясь между предположениями, прита­щил ли наш молодой колли из джунглей ядовитую змею, или нам опять подкинули беспризорного рогокрылого котенка, которые вызывают у Алика приступы истерического визга. Но Кристоф нагнулся к каноэ и двумя пальцами вытащил оттуда книгу.

— Что это? — вежливо и сердито спросил. — Что эта дрянь де­лает в моей лодке?

— Она там лежит, — пожала плечами я. — Вечером мне захоте­лось полистать её, и я забыла…

— Убери! — он швырнул книгу на песок, а потом хмыкнул и запустил в неё молотком.

— Молотком по «Молоту ведьм», — усмехнулась я. — Ты слишком импульсивен.

— Как ты можешь читать эту мерзость? — с выражением край­него отвращения спросил он.

— С исследовательской целью. Кстати, ты, как историк, должен понимать, что порой это бывает необходимо. И относиться к этому терпимо.

— Легко тебе говорить… — проворчал он. — Тебя же не сжига­ли на костре.

— Тебя сожгли не за колдовство, а за ересь…

— С какой стати? — оскорбился он. — Факты моей биографии ты могла бы помнить и поточнее.

— К тому же книга была написана спустя два века.

— Ну конечно! На мне они просто опыта набирались.

— Хорошо, я подарю эту книгу редактору астроархеологического журнала. Доволен?

— Буду ещё более доволен, если на обложке ты добавишь какую-нибудь угрожающую надпись вроде: «Будет применено в случае задерж­ки выплаты гонорара моему мужу. С любовью, Лора».

Судя по всему, заниматься починкой лодки у него пропало всякое желание, потому что он прямиком направился к колыбели, звучно чмокнув меня на ходу.

— Где моё сокровище? — поинтересовался он, наклонившись над корзиной, и сокровище не преминуло проснуться и сообщить о своём местопребывании восторженным рёвом.

— Если ты закончил, то, может, посидишь с Алом, пока я слетаю?..

— Куда угодно, — с готовностью перебил он, извлекая орущее сокровище из колыбели.

Я уже закрывала дверцу катера, когда услышала, что на берегу снова воцарилась тишина. Сев за штурвал, я, улыбаясь, представи­ла умиротворенное личико Алика. На руках у отца он способен забыть обо всём, даже о кормлении. Наверно именно это ощущение он потом будет отождествлять с понятием рая. Впрочем, я его понимаю. И немного завидую. Подняв катер над землей, я направила его в самую глушь рокнарских джунглей, где у меня должна была состояться встреча, о которой я не договаривалась.

Кларка я не видела больше года и, честно скажу, совсем по нему не скучала. Можете считать меня неблагодарной. Впрочем, если б вы знали его поближе, вам бы и в голову не пришло меня упре­кать, потому что Кларк — самый типичный Блуждающий Бог, а самым его типичным признаком Блуждающего Бога является абсолютная невыно­симость. Так вот, Кларк именно невыносим. Он мой Поводырь и Мен­тор. Судя по его словам, он меня так же не выбирал, как и я его. Только, в отличие от меня, он считает наш союз удачным. Всё б было ничего, если б он не лез туда, куда я не прошу, и оказывался ря­дом тогда, когда он мне нужен.

Вот и теперь мне ни капельки не хотелось его видеть, тем бо­лее в этом мрачном храме заброшенного города, затерянного в джун­глях. Но для его тёмной души нет места лучше. Он встретил меня, сидя на жертвеннике. Он, как всегда, был сед, благообразен и вну­шителен в безупречном белом костюме-тройке с тростью, поблескивающей серебряным набалдашником. Посмотрев на меня своими мудрыми ка­рими глазами, он добродушно улыбнулся и сообщил самым душевным тоном:

— Рад тебя видеть, Лора. Ты изменилась.

— Что в мире сём является неизменным? — вздохнула я, вспом­нив, что ещё час назад даже не думала о том, что мне придётся вести этот разговор в этом месте. — Извините, Кларк, но у меня всего час. Мне ребёнка нужно кормить.

— Да, ты изменилась, — печально кивнул он. — Ты превратилась в замужнюю даму-с, домохозяйку-с. А как же предназначение? Путь?

— Я просто ловлю момент. Вы ж понимаете, что в отли­чие от Слуг Тьмы, мы всего лишь люди, и ничто человеческое нам не чуждо.

— Да, — усмехнулся он. — Ваш поступок многих удивил, но, в конце концов, вас всегда тянуло друг к другу, если вы оказывались в одном пространстве-времени. Это уже скорее закон, чем противоречие ему. Мы всё понимаем. Мы даже не беспокоили вас, сколько могли, но… В этой вселенной есть дела предназначенные персонал­ьно для вас.

— Он ждал этого, но не так скоро… — пробормотала я слова старой эпитафии. — Когда и куда?

— Самое позднее — через четыре дня. На Диктиону.

— Я не знаю такой планеты.

— Она открыта не так давно землянами. У них есть кое-какие сведения о ней, но пока они ещё даже не внедрили туда своих разведчиков. Это тебе на руку. Твоя деятельность останется в эпохе легенд.

— Моя? То есть, вы хотите сказать, что я полечу туда одна? Без мужа?

— У него своя миссия и его предназначение ещё более опреде­лённо. Но в другом месте. Свой вызов он получил… — Кларк из­влёк из жилетного карманчика золотые часы и щёлкнул крышкой, — три с половиной минуты назад.

— Оставьте ваши фокусы, Кларк! — разозлилась я. — В чём же будет заключаться моя миссия и сколько она займёт времени?

— Времени она займёт ровно столько, сколько потребует, а заключаться она будет в том, что тебе придётся остановить вой­ну, длящуюся уже более тысячи лет.

— И всего-то! — расхохоталась я. — Господи, да я только и делаю, что останавливаю такие войны! Это моё любимое занятие. Я тут давно посматривала на эту Дисиону. Дай, думаю, прекращу эту войну, а потом — нет! Надо указания Кларка дождаться. И надо же, дождалась!

— Не Дисиону, а Диктиону, — поправил Кларк. — Это, во-первых, а, во-вторых, ты — сильный Воин и потому выбор пал на те­бя. Там нужен кто-то, кто хронически побеждает. Ты нам подходишь. И, в-третьих, тебе пора нарабатывать опыт. Теперь миссии будут следовать одна за другой. Ты слишком долго бездействовала. Надо начинать работать. Именно поэтому для начала тебе подобрали такое не слишком сложное задание.