По залу бродили группами гости в ярких нарядах. Мужчины в обтягивающих костюмах, при мечах и с художественно взъерошенными причёсками. Женщины в длинных широких юбках с разрезами, демонстрировавшими их ноги, и тугих лифах с прорезями в самых неожиданных местах. На головах у них были такие сооружения, каких я не видела доселе даже на планетах, славящихся самыми экстравагантными модами. И все эти люди были напудрены и накрашены, как бездарные комедианты. В этом блистающем и простом зале они выглядели ещё более гротескно, чем можно было ожидать.

— Короли наверху, — сообщил Донгор, склонившись ко мне.

Я кивнула и посмотрела на верхнюю площадку лестницы. Вид гостей уже подпортил мне настроение. Даже впечатление от прекрасной музы­ки как-то притупилось. А тут ещё мимо нас прошёл ссутулив­шийся Реймей, такой будничный и мрачный в своей чёрной мантии. Он словно не замечал, какой контраст составляет с окружа­ющими. В его руке покачивался небольшой сундучок, и он деловито шёл через зал к лестнице.

Наверху стояла группа людей. Среди дам и кавалеров я сра­зу же выделила примечательную пару. Двое высоких мужчин с чеканными чашами в руках стоя­ли рядом и осматривали зал. Они бы­ли непохожи, но всё же что-то общее в них было, несомненно.

Первый в чёрных узких штанах, длинных сверкающих, как мокрая клеенка, сапогах и яркой малахитовой куртке с глубоким круглым вырезом, обнажавшим бледную, хотя и мускулистую грудь, был худощав и изящен как мальчик. Его длинные голубовато-бе­лые волосы тонкими прядями, напоминающими перья птицы, торчали во все стороны в хорошо продуманном беспорядке. Длинное узкое лицо было красивым и надменным, а зелёные кошачьи глаза смотре­ли внимательно и немного хищно. На шее у него висела толстая цепь из голубого металла с огромным круглым медальоном, с кото­рого не менее пристально взирал на мир ещё один, эмалевый глаз.

Второй был шире его в плечах. Он вообще отличался прекрас­ным телосложением, выдающим сильного и хорошо тренированного воина. В красном костюме с широким плащом, пряжками пристег­нутом к рукавам на уровне запястий, локтей и плеч, он был похож на огненную птицу. Это сходство ещё более подчерки­вал странный убор на его густых чёрных волосах. Это была птичья голова с хищно загнутым клювом и мерцающими глаза­ми. Перья сливались с вороной гривой кудрей и опускались на спину. Бледное от белой пудры лицо портили острые, запавшие скулы. Но всё же это лицо было прекрасным, благодаря необыкновенным чёрным глазам, в ко­торых светились и редкий ум, и отчаянная отвага, и странная тоска. Как бы там ни было, но я видела перед собой яркую, исключительную личность.

— Вы узнали короля? — прошептал Донгор.

— В красном, с птицей.

— Да, это он, — с гордостью и печалью произнёс тот.

— Он очень болен? — неожиданно спросила я.

— Увы...

Вот и объяснение этим обтянутым скулам и тоскливому взгляду, подумала я, чувствуя огромную симпатию к этому че­ловеку. Так иногда бывает, увидишь кого-то и вдруг начинаешь испытывать искреннее беспокойство за него, и желание помочь.

Реймей тем временем уже поднялся наверх и поклонился Кибеллу. Тот и его спутник приветливо кивнули. Лекарь встал неподалёку, готовый в любой момент прийти на помощь своему королю. В тоже время откуда-то сбоку появился Энгас. Он подошёл к Кибеллу и что-то шепнул ему. Тот кивнул и, извинившись перед своим собеседником и взяв Энгаса под руку, отвёл в сторону. Но тут же от группы придворных отделилась высокая дама и подошла к ним. Энгас, уже начавший говорить, резко замолчал и метнул на неё свирепый взгляд. Кибелл посмотрел на неё и что-то сказал. Она пожала плечами и направилась к оставшемуся в одиночестве собеседнику короля. И тут я поняла, что это вовсе не жен­щина. Это был высокий стройный мужчина с шутовскими ужимками, на­ряженный в женское платье. У него были пышные тёмные волосы, но лицо удивительно некрасивое, с грубыми резкими чертами и толстыми губами. Судя по взгляду, он был не глуп, но донельзя испорчен.

— Это ещё что? — вырвалось у меня.

— Это Микелла. Фаворитка короля.

— Фаворитка? — с отвращением переспросила я.

— Король болен. Но он король, — сухо произнёс Донгор. По его тону я поняла, что это жуткое создание и для него, как кость в горле.

Энгас тем временем продолжал рассказ и даже один раз ука­зал в нашу сторону, но Кибелл не обернулся. Он дослушал до конца, кивнул и снова подошёл к своему белокурому прия­телю. Энгас отыскал глазами Донгора и сделал ему какой-то знак.

— Король хочет говорить с вами после пира, — сообщил тот. — И трудно сказать, что он сейчас обо всём этом думает.

III

Тот белокурый с кошачьими глазами оказался королем Оны Юнисом. Донгор, который вскоре немного разговорился, сказал, что Юнис умён, смел и коварен. Не полагаясь на силу, которой у него и не было в достаточных количествах, он предпочитал дей­ствовать хитростью. К Кибеллу он всегда относился с уважением и, вероятно, не думал всерьёз о том, чтоб завладеть Диктом, хотя трудно поверить, что ему не нравилась такая идея.

Всё это Донгор объяснял, провожая нас в пиршественный зал, который тоже оказался белым, но с низким потолком, под­держиваемым толстыми квадратными колоннами. Он тоже был светлым и украшенным зелёными гирляндами. Столы в нём стояли причудли­вым лабиринтом, причём я не увидела хотя бы одного, приподня­того над другими или выделенного каким-нибудь иным способом.

Короли сели за один из столов в центре зала. Рядом с Кибеллом попытался сесть Микелла, но Энгас смерил его презритель­ным взглядом, и тот поспешил на зов Юниса, который поглядывал на него довольно игриво. Энгас сел рядом со своим королем. Гос­ти тем временем рассаживались вокруг. Нам достались места непо­далёку, за столом, перед которым была оставлена свободная площад­ка. Вскоре там появились танцоры и начали причудливо извиваться под странную мелодию, издаваемую невиди­мой флейтой.

Столы ломились от яств, которые к тому же выгляде­ли очень аппетитно. Огромные блюда с фруктами, поджаренная до золотистой корочки дичь, фигурные пироги, пряники в виде птиц, расписанные разноцветной глазурью, серебристая рыба с голубовато-радужным мясом. Судя по всему, ещё недавно этот мир был где-то очень далеко от своей пропасти, он до сих пор хранил свет и здоровье, его традиции были мудры и просты. И если б не наряды этой публики и не хихикающий неподалёку Микелла, я бы сильно сомневалась, что попала туда, где требуется моя по­мощь. Однако вскоре я заметила, что и на гостей я сетую зря. Они вели себя вполне пристойно, а когда развеселились, это бы­ло действительно весело.

— Я бы съел чего-нибудь, — жалко пробормотал Тахо, кото­рый сидел, глядя на еду голодными глазами, но не решался к ней притронуться, наученный в колледже, что нельзя принимать пищу на другой планете, предвари­тельно не проверив её химический состав.

— Ты знаешь, — задумчиво произнесла я. — Вот я сейчас пытаюсь, но никак не могу вспомнить, чтобы хоть один из Скайрейнджеров умер от пищевого отравления.

— А от голода?

— За таким столом? Ты плохо о нас думаешь, малыш.

Тахо тут же понятливо кивнул и ухватил жареный пирожок.

Пир был в полном разгаре. Гости устраивали поэтические со­стязания, пели баллады, танцевали на площадках между столами. Громкие разговоры сменялись тишиной, заполненной необычными светлыми мелодиями, после которых музыкантов осыпали лепестками цветов. Акробаты и фокусники показывали своё искусство. Перед нашим столом рычал и ходил на задних лапах какой-то лохматый зверь, похожий на медведя, но почему-то с рогами. Ничто не предвещало перемены настроения. Ничто, кроме холодного взгляда кошачьих глаз короля Юниса.

IV

Встретившись с его зелёными ледяными глазами, я вдруг поняла, что в этот момент стрелки сдвинулись, и отсчёт време­ни пошёл. Именно с этого момента и должен был начаться мой новый путь. Особая значимость этого мгновения блеснула лишь мимолетной вспышкой и тут же исчезла. Я смотрела в хищные глаза короля Оны и пыталась понять, что значит его взгляд. Вызов? Насмешку? Опасение? На какой-то миг я поддалась смяте­нию, решив было, что он и есть мой соперник. Но нет, во-первых, он был всего лишь человеком, а, во-вторых, он вызывал во мне восхищение, как всё красивое и опасное.