— Ты уже сформировала ядро? — спросил я между ударами.

— Да, — кивнула она. — И наполняю его. Третий год уже. А ты?

— Пока нет.

— Тогда будь осторожен. Эти твари чувствуют, кто ещё уязвим.

Я усмехнулся.

Уязвим. Смешное слово для того, кто носит на себе осколки маски мёртвого бога.

Мимо пробежал парень с посохом, из которого вылетал огонь, но не классический, а как бы горящий в обратную сторону — синий, затягивающийся внутрь. Его звали Марес, и он говорил, что учился в школе магии, которая "почти не сгорела". Никто не спрашивал подробностей. Знали одно: его магия разносила монстров на части.

Бог в голове усмехнулся.

— Формировавшие ядро. Магические школы. Уцелевшие? Ха. Мир не так уж безнадёжен, как казалось. Только вот большинство этих «учеников» погибнет, даже не успев понять, с кем они воюют.

— А ты знаешь?

— Ещё нет. Но я чую: кто-то начинает подниматься. Возможно, один из моих братьев выжил. Или хуже… кто-то из вне. Из-за пределов системы.

Когда первая волна отступила, остались только обугленные останки, и то — не всех. Некоторые распались на части, прежде чем их тела успели коснуться земли. Ничего ценного. Ни ядер. Ни искры. Только потраченные силы.

Я вытер клинок.

Небо уже затягивалось дымом — где-то впереди горела деревня. Люди прятались за стенами. Мы же остались снаружи. Защитники.

Я посмотрел на Лену, на Далрена, на мага Мареса, и понял — у каждого из нас свой мотив. Но пока, несмотря на всё, мы держим строй.

— И всё равно ты тратишь время, — прошептал Нарр’Каэль. — Маска не соберётся сама.

— Но если все эти города падут — некому будет собирать.

И я вновь поднял меч.

Потому что вторая волна уже двигалась к нам.

Вторая волна началась не с рева и топота, а с... тишины.

Сначала я подумал, что это просто передышка. Пыль оседала. Люди приводили в порядок доспехи, затягивали раны. Лена стояла у стены, вытягивая из себя плетения — тонкие золотистые нити, что скручивались в её ладонях, как живые. Марес сидел, прижав лоб к коленям, будто стягивал из себя остатки магии, чтобы не перегореть. Даже Далрен молча точил клинок, как будто знал — скоро снова будет резать.

И тишина вдруг сломалась.

На горизонте поднялась чёрная полоса. Плотная, ровная. Как будто не монстры, а тень двигается по земле. Только не небесная. Живущая.

— Вот теперь начнётся интересно, — заметил Нарр’Каэль. — Первая волна была на проверку. Эта — на прорыв.

Я молча встал, поправил доспех и шагнул к линии обороны. Лена посмотрела на меня и кивнула. Больше слов не требовалось.

Они пришли стеной.

Плотный фронт. Без крика. Без эмоций. Как армия умерших, которая ещё не знает, что умерла. Твари были выше, крепче, в их телах появились новые элементы — вставки из металла, переплетённые жилы, будто их не только вырастили, но и дособирали вручную.

Я бросился первым.

Меч ударил в шею ближайшему — тварь не сопротивлялась. Упала. Пустая. Следом другая. И снова. Сражение началось на истощение.

Каждый удар — выверен.

Каждое движение — механика.

Враги не чувствовали боли. Не чувствовали страха. Они просто шли.

За полчаса я убил больше, чем за всю предыдущую неделю. И это было... бессмысленно.

— Никакой отдачи, — выдохнул я. — Никакого развития.

— Конечно, — процедил Нарр’Каэль. — Они не для того, чтобы кормить тебя. Они — для того, чтобы сжечь всё твоё. Силу. Волю. Решимость. Посмотрим, сколько ты выдержишь.

Лена закричала — её плетения порвались, и на неё набросились сразу трое. Я успел вовремя. Клинок рассёк одного, второй получил удар под рёбра, третий — под дых. Девушка упала, тяжело дыша, но жива.

— Ты не бессмертная, — бросил я.

— И ты тоже, — прохрипела она в ответ. — Не геройствуй.

Марес где-то за спиной выжигал целые сектора своей обратной магией, но и он начинал хрипеть, как загнанный зверь. Его плащ горел на краю, но он даже не обращал внимания.

А монстры всё шли.

Шли.

И шли.

Их становилось меньше — но не настолько, как хотелось бы.

Каждый шаг отдавался в суставах. Каждая вспышка боли от вибрации в клинке кричала: ты слишком долго держишься. Нужно отступить. Передохнуть. Но я не мог. Если я сейчас уйду — кто-то из этих троих рядом не выживет.

Пыль въелась в лицо. Доспех был в мелких вмятинах и царапинах. Я чувствовал, как внутри всё стонет. Но я всё ещё держал меч. Я всё ещё бил.

И всё ещё ничего не получал взамен.

— Вот теперь ты понимаешь, что значит биться с пустотой? — спросил Нарр’Каэль. — Ты тратишь свою суть на то, что не даёт тебе даже тени силы. Это как плевать в бездну и надеяться, что она захлебнётся.

— Но если не я, то кто?

Ответа не было.

Когда вторая волна наконец выдохлась, мы стояли в крови и прахе. Тела врагов осыпались, как песок. Ни одного не осталось целого. Ни одного не осталось... ценного.

Я присел на корточки, уронив меч. Лена опустилась рядом. Марес упал на колени, вытерев кровь с губ. Далрен стоял, опираясь на меч, глядя в пустоту.

— Мы держим, — выдохнула она.

— Пока.

И за этой «пока» — была вся суть происходящего.

— Следующая волна будет другой, — мрачно сказал Нарр’Каэль. — Возможно, они начнут использовать разумных. Тех, кто ещё помнит, как говорить. А может... что-то хуже.

— Хуже?

— Что-то, что может думать. И планировать. И выжидать. Против тебя.

Я встал.

И направился к казарме. Нужно было привести в порядок доспех. И душу. Потому что дальше — будет только хуже.

Казармы были переполнены.

Воздух стоял плотный, насыщенный потом, металлом и болью. Повсюду — бинты, запекшаяся кровь, глухие стоны. Кто-то смеялся — истерично, с надрывом. Кто-то просто сидел, уставившись в стену, как будто пытался вспомнить, зачем он вообще здесь.

Я прошёл вглубь. Сбросил доспех. Он шлёпнулся на пол с глухим звоном. Клинок — рядом. Вдох. Выдох. Я устал. Не физически. Глубже.

— Эй, охотник, — рядом сел Далрен, прихватив из общей котелки дымящийся мясной суп. — Ты там чуть крылья не расправил. Думал, сгоришь раньше, чем упадёшь.

— У меня… привычка, — ответил я и взял свою порцию. Еда была на удивление вкусной. Или я просто был настолько голоден, что даже камень бы показался изысканным.

— Ага. Привычка. Влетать первым, получать последним, а потом зарыться лицом в пыль и молчать, — фыркнула Лена, подходя с кружкой воды. — Тебя, может, бог войны воспитал?

Я посмотрел на неё. Улыбнулся краешком губ.

— Скорее… бог сарказма.

Нарр’Каэль немедленно отозвался:

— Вот теперь ты начинаешь звучать как я. Осталось только научиться врать, предавать и клясться в вечной лжи — и ты почти готов.

Я проигнорировал.

Марес подошёл позже. Сел, держа руки в карманах плаща — даже после боя, даже в тепле, он не выпускал свою силу на свободу.

— Магов раньше больше было, — сказал он тихо. — В других мирах. Там, где ещё остались настоящие школы. Нас учили связывать элементы, вплетать команды, чувствовать нити мира. А потом… всё кончилось.

— Почему?

Он посмотрел куда-то вдаль.

— Потому что пришли те, у кого магия была встроена в кости, а не училась годами. Те, кто не понимал, зачем познавать, если можно рвать. Мы проиграли не битвы — мы проиграли смысл.

Молчание повисло плотное. Я не перебивал. В таких словах было что-то… важное. Истинное. Осколки прошлых эпох.

— Этот Марес, — протянул Нарр’Каэль, — неплох. Почти живёт. Даже думает. Не доверяй ему. Таких система любит ломать.

Лена села рядом, подтянув ноги.

— А ты, Игорь, откуда? Ни акцента, ни знаков принадлежности. И глаза у тебя… не отсюда.

— Я издалека, — ответил я уклончиво.

— Очень издалека? — прищурилась она.

Я не ответил. Вместо этого опустил взгляд в кружку. Поверхность воды отражала пламя. Оно дрожало.

Как и я. Внутри.

— Слушайте, — сказал Далрен, — завтра будет третья волна. Это уже почти точно. И если она будет хоть чуть хуже второй…