Здесь, в безопасности и тишине, я мог наблюдать за городом и его обитателями.

Сектанты двигались словно часы. Ритмично, синхронно, без отклонений. Кто-то убирал улицы, кто-то нёс корзины с пищей, кто-то просто стоял в молитвенной позе, глядя на кроваво-красное солнце третьего круга. Не слышно ни споров, ни крика, ни даже обычной усталости. Всё ровно. Слишком ровно.

Они запрограммированы.

Интересно... а какими они были до пробуждения?

Я вдруг понял, что не знаю ответа. Вокруг меня всё чаще те, кто с детства жил в мирах, где развитие души — это норма. Где пробуждение — не шок, не потрясение, а ожидаемый этап взросления. Подарок, иногда проклятие, но всегда известное явление.

А я? Я увидел этот мир уже взрослым. Осознал его не как естественный, а как безумную декорацию к жестокому спектаклю. Может, поэтому мне труднее притворяться, труднее подчиняться?

Может, поэтому я — всё ещё я?

Или... здесь только я такой? Один из немногих, кто помнит, каково это — не знать, что мир полон чудовищ и богов, магии и рабства души. Кто сам открыл глаза и не сошёл с ума. Кто начал путь не с детской сказки о великих, а с боли, крови и осознания того, что всё вокруг — ложь, обман и иллюзия.

Или таких, как я, тысячи? Просто мы не кричим о себе?

Я смотрел на сектантов. Их шаги не сбились ни разу. И я не знал, завидую ли им… или презираю.

Я уже собрался плести иллюзию, когда заметил движение на дальнем тракте. Небольшой отряд — человек двадцать, одетые не как сектанты. Стандартная походная экипировка, грубые жилеты, трофейные наплечники. Не «просветлённые», а обычные охотники. Тех я узнавал сразу.

На телеге, которую они тащили, покачивалась огромная клетка. Внутри — нечто… живое. Слишком большое для зверя, слишком странное, чтобы понять с первого взгляда. То ли спит, то ли под действием яда. Глаза закрыты, шея вывернута под странным углом. Ни единого движения.

У ворот их уже ждали. Пятеро сектантов вышли без спешки, синхронно, как всегда. Осмотрели груз, молча переглянулись, и один из них вынес мешочек. Монет? Кристаллов? Артефактов? Неважно. Очевидно — оплата.

Охотники не торопились уходить. Они остались у ворот, словно ждали чего-то. Через полчаса им вернули телегу. Пустую.

Они молча забрались на повозку и уехали. Ни единого слова, ни знака благодарности. Только лица — напряжённые, нерадостные. Торговля с этим городом их не радовала, но, судя по всему, была выгодной.

Вот оно как…

Сектанты продолжают эксперименты. Только не с теми, кого удалось заманить — а с теми, кого покупают. И охотники — не просто наёмники, а поставщики.

Значит, весь этот мир — один большой рынок плоти?

Я чувствовал, как внутри медленно, но уверенно закипает злость. Эти… «мирные» фанатики не просто проводят ритуалы. Они покупают живых существ. Зачем? Жертвоприношения? Эксперименты? Или... призывы?

Что бы это ни было — мне туда точно нужно.

Разбираться. Выяснить. Остановить, если понадобится. Или хотя бы понять, что они в этом городе скрывают за одинаковыми одеждами и безэмоциональными взглядами.

Я опустил голову, пряча эмоции. И тихо прошептал, проверяя, не ослабли ли мои плетения:

— Пожалуй, пора мне стать сектантом. Хотя бы на один вечер.

Я сгустил на себя облик одного из тех, кто ушёл утром с отрядом — высокий, плечистый, с глубоким шрамом через правую щеку. Не лучший вариант, но его лицо я запомнил отчётливо. Слишком выразительный для серой массы.

Подошёл к воротам, держа шаг уверенным, но не вызывающим. Двое стражников сразу насторожились, один сделал шаг вперёд:

— Ты почему вернулся? Где отряд?

Я ответил спокойно, не глядя в глаза — такие меньше всего любят дерзость:

— Меня отправили назад с посланием. Говорили, что важно.

Он изучающе посмотрел, но, видимо, имя моего образа ещё не потеряло доверия.

— Ладно. Проходи.

Внутри всё выглядело как и снаружи — стерильно, однообразно, подавляюще. Идеальный порядок, улицы вылизаны, лица — закрыты капюшонами. Ни одного ребёнка. Ни одного проявления эмоций. Как будто город населяли не живые разумные, а ожившие голограммы.

Я шёл медленно, вглядываясь в лица, стараясь не останавливаться. Здания были в основном одноэтажные, все одинаковые. Крепостной храм возвышался в центре — оттуда исходила глухая пульсация, как от огромного сердца, спрятанного в камне.

Никаких следов клетки. Ни телеги, ни охотников, ни признаков перевозки. Как будто всё это мне приснилось.

Исчез. Просто исчез.

Сектанты иногда бросали на меня взгляды — скользкие, подозрительные. Я чувствовал: моё поведение не укладывается в их алгоритм. Один раз я чуть не ответил на чужой вопрос — а это точно было бы ошибкой, я не знал реплик, не знал их кодов общения.

Пора отступать.

Я свернул в тень между домами, проверил, не следят ли, и, дождавшись момента, когда взглядов стало меньше, слил маску. Затем — лёгкий прыжок через ограду, немного иллюзии, немного скорости… и вот я уже снаружи.

Спрятался в том же укрытии, откуда начинал наблюдение. В груди ещё бился ритм города. Глухой. Слишком глухой.

Этот монстр… они не просто его спрятали. Они что-то с ним сделали. Или сделали из него кое-что другое.

Я вздохнул и посмотрел вдаль. Караван охотников должен вернуться на свою базу. Возможно, если проследить за ними — удастся понять, откуда они берут таких монстров и как их выбирают.

Пожалуй, стоит пообщаться с охотниками. Может, даже без мордобоя. Хотя кто знает.

Я вышел из-за поворота спокойно, без тени враждебности. Не скрываясь. Охотники остановились на мгновение, заметив движение, и тут же заняли полукруг. Уставились, руки потянулись к оружию.

— Стой. Кто ты такой? — голос у главы отряда был низким, с хрипотцой, привычный к командованию.

— Всего лишь путник, — ответил я, подходя ближе. — Не беспокойтесь, наниматься не собираюсь. Мне нужна информация.

Глава сдвинул капюшон, показав лицо, рассечённое старым ожогом. Опытный. Видно сразу.

— Информация, говоришь?.. Всё стоит чего-то. Даже слова. Особенно слова. Что предложишь взамен?

Я посмотрел на него прямо, без улыбки:

— Жизнь. Ваша и вашего отряда.

Он засмеялся. Резко. Грубо. Даже искренне.

— Ты шутишь, мальчишка? Думаешь, можешь угрожать нам? Охотникам? Мы пережили три круга руин, похоронили сотни таких, как ты.

Взмах руки. И двое двинулись с флангов. Быстро, уверенно.

Я даже не сдвинулся с места.

Два удара. Один — точный по горлу, второй — по солнечному сплетению. Один охотник упал с вытаращенными глазами, второй — беззвучно скрючился, теряя сознание. Всё произошло за полсекунды.

Тишина. Остальные даже не успели поднять оружие.

Я продолжил спокойно:

— Это был аванс. Поверь, если бы я хотел убивать — вы бы уже не дышали. Повторить своё предложение?

Глава молчал. Потом медленно поднял ладонь, жестом успокаивая остальных.

— Ладно… ты не обычный странник, это ясно. Что тебе нужно?

— Монстр, которого вы доставили в город. Откуда он? Для чего был пойман? И кто заказчик?

— Серьёзные вопросы… — пробормотал мужчина.

Он присел на камень и кивнул:

— Мы называем их "шепчущими". Это не просто зверь, а что-то вроде симбионта. Его привезли по заказу. Сектанты. Они говорят, что слияние с такими существами помогает услышать голос божества. Не знаю, правда это или нет, но платят щедро. Очень щедро.

— Он был жив?

— Всегда жив. Они не принимают мёртвых. Сначала мы оглушаем, потом закрываем в клетку со специальной печатью. Иначе он заговорит. И тогда... ну, были случаи, когда уши не спасали.

— Куда его повезли?

— Храм. Глубже всего. Дальше нас не пускают. Даже головы отрывают, если слишком долго задержаться.

Я кивнул.

— Последний вопрос. Как часто они заказывают таких?

— Раз в месяц. Иногда реже. Сказали, что готовят ритуал Вознесения. Что это значит — не знаю.

Я развернулся и пошёл прочь.