Я сжал кулаки. Пальцы дрожали. Внутри — пустота. Но я чувствовал: ещё не всё потеряно.

— Значит, сначала вы, — прошептал я и прыгнул в сторону, вырываясь из круга, даже не пытаясь больше играть в геройство.

Пора работать умом. Или умирать с умом.

Я рванул вперёд, прорезая плотный строй фанатиков, будто нож через пар. Острые удары, вспышки энергии, но я знал, куда бегу. Прямо к источнику нитей. Один из троих. Один из тех, кто держал остальных на поводке.

Он увидел меня. Улыбнулся. Медленно, как будто ждал.

— А вот и ты, — сказал он почти весело, — гвоздь нашей мессы.

Не ответил. Удар — молниеносный. Он парировал. Взрыв искр.

Началось.

Скорость. Ещё выше, чем у остальных. Я едва успевал видеть траектории, а тело — уже реагировало. Инстинкты, натренированные болью и выживанием, вели меня сами. Его клинок, то горящий, то ледяной, пронёсся в сантиметре от моей шеи. Я ушёл в перекат, поднырнул, ударил снизу. Он отступил, но не споткнулся — а я этого ждал.

Контрудар — шрам на плече, неглубоко. Отскочил, сгруппировался. Улыбнулся в ответ.

— Быстро, — сказал я. — Но не непобедим.

— Сейчас ты так не думаешь, — сектант хищно скалился, словно наслаждался каждым мгновением боя.

Мы столкнулись вновь. Мир сузился до света клинков и вспышек магии. Всё внимание фанатиков теперь было на нас. Я чувствовал это — никакие заклинания не плелись, никакие шары не летели в город. Только я и он.

Пусть так.

Если я одолею его — рухнет вся сеть.

Мы кружили друг вокруг друга, будто два хищника на одной территории. Каждый удар — вихрь энергии. Каждое движение — грация на грани безумия. Мои атаки были быстры, точны… но всё равно недостаточны. Он парировал, уворачивался, предугадывал.

Но и я был не промах. Его клыки не коснулись моей плоти ни разу серьёзно — пара царапин не в счёт. Мы оба знали: это не скоротечная схватка. Это — танец на выносливость, на стратегию, на износ.

Остальные сектанты уже давно отошли, образовав широкий круг. Они не вмешивались — не из уважения, а чтобы не попасть под дружеский огонь, если мы сойдёмся в по-настоящему разрушительном клинче.

Наконец мы остановились. Несколько шагов между нами. Тишина повисла в воздухе, только потрескивание заклинаний на кончиках пальцев и тяжёлое дыхание.

Он выпрямился, склонил голову набок.

— Ты силён, — произнёс сектант. — Очень силён. Присоединись. Вместе мы могли бы нести очищение. Сломать этот гнилой мир. Построить новый.

Я скривился.

— Во-первых, я атеист. Во-вторых, ваша секта мне с самого первого круга не нравилась. В-третьих, — я усмехнулся, — ты слишком самоуверен.

— У тебя нет шансов выбраться отсюда живым, — процедил он, и я понял: сейчас он пойдёт ва-банк.

Вот только у меня был план.

Я заметил, как на стене города напротив мелькнула вспышка — едва различимая. Лучник. Подготовка. Я специально сместился. Остановился так, чтобы этот фанат стоял ко входу спиной.

Идеальное позиционирование.

В следующее мгновение из его груди вырывается наконечник стрелы. Он широко распахивает глаза. Медленно опускает взгляд вниз, на древко, дрожащее в его плоти.

— Чт—

Но не успевает договорить.

Взрыв.

Магическая стрела разрывается изнутри, разметав остатки тела по округе. Меня отшатывает ударной волной, но я успеваю поставить защиту. Горячие капли крови шлёпаются на землю. Куски плоти шипят от остаточной энергии.

Фанатики замирают. А я — улыбаюсь.

— А я говорил: не переоценивай себя.

Тела сектантов оседали на землю, будто сломанные куклы. С исчезновением их главы, связь оборвалась, и часть отряда просто замерла, дезориентированная, растерянная. Кто-то пытался сражаться, но это было жалкое подобие боя. Несколько выстрелов со стены, пара взмахов моего клинка — и сопротивление угасло, как пламя под дождём.

Их стало меньше. Намного меньше.

Но не все.

Издали доносится выкрик — другой глава сектантов, уцелевший, поднял руку. Едва уловимым импульсом он перехватил оставшиеся нити управления, и те, кто был ещё жив — дернулись. Уцелевшие фанатики начали отступать. Быстро, организованно. Без паники.

Хитрые ублюдки. Не такие уж и фанатики, раз умеют отступать.

Я хотел было рвануть за ними, добить, пока ещё есть шанс… но тело отозвалось тупой усталостью. Колени подогнулись, дыхание — рваное. Моя энергия была на исходе, и даже двигаться с привычной скоростью стало тяжело.

— Ладно... — выдохнул я. — Победа — тоже искусство вовремя остановиться.

Фанатики скрылись за холмами, а я остался стоять у подножия стены, среди груды тел. Запах крови, пепла и палёной плоти висел в воздухе, как туман. Кто-то из военных спустился ко мне, но я не сразу обратил внимание.

Передо мной лежали сотни тел. Больше ста разумных, когда-то бывших такими же, как я. Сейчас — лишь инструмент, слепая мясная масса, служившая чужой воле.

Я провёл рукой по лицу, смахивая пот и пепел. Слишком много жизней... и всё равно — мало ответов.

— Ну что, — бросил я, глядя вдаль. — Один отряд — минус. Осталось два.

Я стоял среди тел, тяжело дыша, когда в голове вспыхнула мысль — что-то не сходится.

— Подожди… — пробормотал я, обводя взглядом исполосованное поле перед городом. — Их было три отряда. Один я, можно сказать, уничтожил, два других ушли… Но…

В памяти всплывает картинка: город торговцев, пыльные улицы, лица, склонённые перед фанатиками… и он — один из главных. Такой же, как и здесь. С теми же нитями, исходящими от последователей. Я тогда не обратил внимания — был слишком сосредоточен на том, чтобы не устроить очередную бойню.

Но теперь, когда я видел всё собственными глазами…

— Это был четвёртый.

Значит, их было больше трёх. Или отрядов больше. Или глав.

— Чёрт... — Я прикрыл глаза, силясь собрать картину целиком. — Либо они действуют в четыре ветви, и один из отрядов просто не пошёл на штурм. Либо… они умеют делиться. Один глава — несколько отрядов. Или, что ещё хуже — можно стать новым главой, если тебя "пометит" старый. Поделится своей силой.

Меня передёрнуло.

— А может, я вообще ничего не понял.

Это начинало раздражать. Я привык, что вражеские планы можно прочитать как книгу. Но тут… что-то другое. Глубже. Тяжелее. Продуманнее.

Я глубоко вздохнул.

— Придётся вернуться. — Я посмотрел на стены города, за которыми военные уже начинали что-то обсуждать. — Надо всё проверить. Снова. Потому что, если я что-то упустил…

Я не договорил. Потому что знал — в следующий раз может не остаться даже сотни трупов. Только пепел.

Я стоял среди трупов, дыша пылью, гарью и отголосками недавней бойни, когда ко мне направилась группа военных. Впереди шагал широкоплечий мужчина в доспехах с белыми полосами на наплечниках — что-то вроде отличительного знака, возможно офицер.

— Ты оказался прав, — сказал он, окинув взглядом поле. — Недооценили. Если бы не ты…

Он не стал договаривать, но я и так понял, к чему клонит. Ещё шаг — и города могло не быть.

— Совет глав хочет поблагодарить тебя лично, — продолжил он. — И выслушать.

— Даже так? — Я приподнял бровь. — А я-то думал, тут и спасибо не скажут.

Он не ответил, просто кивнул, разворачиваясь и направляясь обратно к воротам. Делегация последовала за ним. Я пожал плечами и пошёл следом.

Когда я вошёл в город, первым делом обратил внимание на смену караула. На стенах теперь стояли другие бойцы — сильные, чувствовалось даже без магического зрения. В энергетике этих воинов не было разрозненности — лишь собранная внутренняя воля. Такие не станут показываться без серьёзной причины. Значит, у военных была элита, и я только что заставил её выйти из тени.

— Интересно… — пробормотал я. — Выходит, не только у сектантов есть козыри.

Город, к слову, выглядел иначе — чище, сосредоточеннее, словно каждый разумный знал своё место. Здесь не было торговли, суеты или излишней болтовни. Только порядок. Дисциплина. И ощущение, будто каждый житель — это часть машины, а я сейчас приближаюсь к её сердцу.