Я кивнул. Всё складывалось слишком точно, чтобы это был просто случай.

— Значит, это наш следующий путь, — сказал я. — Проверим. Если место подходит — закрепим его за собой.

— Начнём строить? — с осторожной надеждой спросил Илья.

— Начнём возвращать себе землю.

И если там действительно стоит полуготовая крепость — она не будет пустовать долго.

Мы обошли почти весь периметр восточной окраины, пробрались через несколько полузасыпанных тоннелей, заглянули в пару ржавых гаражей и старых складов.

Ничего.

Ни старых внедорожников, ни грузовиков, ни мотоциклов — всё либо сгнило, либо разобрано, либо вывезено теми, кто был проворнее. Даже велосипеды, и те были либо без колёс, либо уже вросли в землю.

Я выпрямился, оглядел заброшенное шоссе, уходящее в туман.

— Похоже, пешком, — спокойно сказал я.

Саша выругался себе под нос.

— Ну, хоть ноги у нас теперь другие, — усмехнулся Илья. — С новыми средоточиями — уже не проблема.

— Два дня, — кивнул я. — Если идти без спешки. Для вас — это уже серьёзный вызов. Для меня — прогулка.

Мы уже собирались уходить, когда я остановился, посмотрел на сереющее небо над трущобами и произнёс:

— Знаете… прежде чем выдвигаться… стоит сделать ещё кое-что.

— Что именно? — насторожился Саша.

— Пройтись по другим поселениям трущоб. Их тут как минимум четыре в радиусе пяти километров. Может, среди них найдутся ещё кандидаты.

— В будущую армию? — прищурился Илья.

— Нет, — покачал я головой. — В будущую гвардию. Тех, кто будет в основе. Не просто бойцы. Люди, которых можно научить думать, стоять до конца, решать, а не только исполнять.

— Как ты нас нашёл, — сказал Саша, почти шёпотом.

— Нет. Вы нашли меня. Я лишь помог вам увидеть, кем вы можете быть.

Парни молча кивнули.

— Но… кого искать? — спросил Илья. — Людей вроде нас? Мы тогда и сами не знали, кто мы.

— Я почувствую.

Потенциал — как свет, он прорывается сквозь оболочку. Нужно только вглядеться глубже. Вы со мной — а это значит, вы тоже начнёте его замечать. Чуть позже.

— А если кто-то откажется?

— Пусть. Я не вербую. Я даю шанс. И если кто-то его не возьмёт — это его выбор. Но если даже пара человек откликнется… это уже не трое.

Илья хмыкнул:

— Тогда начнём с ближайшего сектора? Северный?

— Да, — подтвердил я. — У нас пара дней до выдвижения. Потратим их с пользой.

И пусть никто ещё не знал имени этой будущей крепости…

Сердце её уже билось.

За пару дней мы обошли все окраины. Где-то нас встречали с опаской, где-то с безразличием. Пара раз пришлось остановить потасовки, в одном из секторов — подавить банду, державшую в страхе район. Ненадолго.

Но результат стоил того.

Я нашёл десятерых.

Людей с неочевидным, но отчётливо ощущаемым потенциалом. Один — бывший инженер с забитым взглядом и пальцами, привыкшими к микросхемам. Другая — девушка из ремонтной бригады, молчаливая, но с яркой искрой в душе. Были и более грубые, прямолинейные, но в каждом — нечто большее, чем просто желание выжить.

Пока Саша и Илья продолжали осваиваться с телами, я помог им достичь третьего уровня наполнения во всех трёх средоточиях. Это был первый настоящий рубеж — дальше всё шло медленнее, требовалось больше энергии, осознанности, работы над собой. Но начало положено.

С новыми кандидатами я был осторожнее.

— Ты… не хочешь сделать им то же самое? — спросил Саша, наблюдая, как я смотрю на десяток будущих союзников, собравшихся у костра.

— Хочу, — сказал я. — Но не вслепую.

Я поднялся и подошёл к группе. Они встали, как по команде. Некоторые тревожно переглянулись.

— Прежде чем я открою вам путь, — начал я, — вы должны понять: я не играю в бога. Не раздаю силу просто так. Я не из тех, кто создаёт секту. Но… знания, которыми я делюсь, опасны. Если они попадут в чужие руки — это обернётся разрушением. Моим. Вашим. И, возможно, того будущего, за которое мы сражаемся.

Я сделал паузу.

— Поэтому — клятва. Добровольная. Через систему. Она не будет сковывать вас, не заставит служить. Но она исключит предательство. Она защитит вас и меня от того, что может случиться, если кто-то решит, что знает лучше.

Кто-то сглотнул. Один шагнул вперёд — молча. Затем ещё двое. Вскоре — все.

Система зафиксировала клятвы.

Они стали первой клятвенной десяткой. Первыми, кто не просто доверился мне, а подтвердил это на уровне, где ложь невозможна.

— Завтра утром, — сказал я, — мы выходим. Путь займет два - три дня. Если место подойдёт — оно станет нашим домом. И не просто приютом — оплотом нового порядка.

— Ты хочешь стать царём? — спросил кто-то с усмешкой.

— Я не хочу царства, — ответил я. — Я хочу, чтобы каждый разумный мог сам решать, кем он станет. Без подачек. Без кланов. Без родов.

— Но кто-то должен стоять первым, — сказал Илья.

— Возможно. Но не выше — а впереди.

В ту ночь огонь горел особенно ровно.

Мы шли плотной группой, не привлекая внимания. На рассвете миновали последние ржавые будки и сползшие с опор кабели. Вышли на открытую зону — бывшую промплощадку, где ветер гонял обрывки пластика и сухую траву. Впереди — старая трасса, уходящая на восток. Путь был свободен. Почти.

Почти — потому что нас уже ждали.

Из тени рухнувшей эстакады вышли дюжина человек — в обветшалых бронежилетах, с ружьями и кастомными мечами. У некоторых были энергетические браслеты, дешёвые, но рабочие. По походке и взглядам было ясно — не охотники, не стража. Банда. Но… официальная.

Они представляли власть трущоб.

— Куда собрались? — хмуро бросил их командир, шагнув вперёд. Высокий, с платком на лице и красной полосой на броне. Символ одной из группировок, контролирующих территорию.

Я не ответил сразу.

Ветер качнул пыль.

Я, не подавая вида, провёл ладонью вдоль бедра — и активировал щит, накрыв им всех своих. Сфера плотной прозрачной энергии легла куполом, невидимая, но неуязвимая.

На всякий случай.

— Странно, — сказал я спокойно. — С каких это пор вы решаете, куда можно идти свободным людям?

— Это наша территория, — процедил один из бойцов. — И наши люди. Мы не позволим уводить их неизвестно куда.

Я сделал шаг вперёд, не повышая голоса:

— А давно у вас тут снова крепостное право? Или, может, у всех тут на шее ошейники, о которых я не знал?

Слова повисли в воздухе.

Мои напряглись. У некоторых ладони дрогнули, тянулись к рукояткам.

Саня стоял спокойно. Илья — тоже. Остальные — молчали, но смотрели на меня. Ждали.

— Мы не рабы, — сказал один из бойцов за их спинами. Молодой, не старше двадцати. Его командир одёрнул, но уже поздно.

— Вот именно, — кивнул я. — Я не забираю их. Они идут по своей воле. И если у вас есть разум, а не только грубая сила, то мы разойдёмся миром.

Наступила тишина.

Долгая.

Густая.

Командир смотрел мне в глаза.

Потом — на тех, кто стоял позади. Слишком много незнакомых лиц. Слишком уверенно держатся.

И слишком тихо стоят — будто готовы, если что, убивать.

Он хмыкнул.

— Ладно. Не сейчас. Не здесь. Идите.

— Умный выбор, — ответил я.

Они развернулись и ушли.

Мы не двигались ещё пару минут, пока последние фигуры не растворились в пыльной дали.

Только тогда я убрал щит.

— А если бы не ушли? — шепнул кто-то из своих.

— Тогда… — я посмотрел на горизонт. — Мы бы оставили меньше свидетелей, чем хотелось бы.

Но всё же… хорошо, что не пришлось.

Дорога была долгой, но не трудной.

Не все мои люди получили новые возможности, но они старались идти не жалуясь. Иногда переговаривались, иногда молчали — но с каждым часом становились сплочённее. Ещё не воины, но уже не просто выживающие из трущоб.

Первые монстры появились на третьи сутки пути.

Из разорванной земли вырвались покрытые чешуёй твари с вытянутыми пастями и когтями, как ножи. Быстрые. Хищные. Слаженные.