— Сейчас редко кто может защитить себя сам. А уж город, построенный с нуля — и подавно. У нас армии. Укрепления. Опыт. Вы же… всего лишь один человек. Или я ошибаюсь?

— Возможно, ошибаетесь, — я слегка улыбнулся. — А возможно, я просто не тот, кого вы привыкли видеть.

И потом… я не один.

За мной уже стоят люди. Сильные, верные. И я не собираюсь бросать их в мясорубку ради чьих-то амбиций.

Марфа немного помолчала, изучая меня. Затем сказала: — Видите ли, Игорь… Всё, что вы предлагаете, звучит красиво. Но Царь и Совет не любят неизвестных игроков. Вам придётся либо покориться структуре, либо доказать, что вы действительно стоите внимания.

— Я готов доказать, — ответил я.

— Что ж… — Марфа кивнула, и уголки её губ чуть приподнялись. — Возможно, это будет интересно.

Для всех нас.

Я выждал момент и задал вопрос, который давно крутился на языке:

— А что с порталами? Стабильными. Кто контролирует выходы?

Марфа откинулась на спинку кресла, словно ожидала этого.

— Сейчас доступ к ним строго регулируется. Контролирует всё гвардия Царя.

— То есть… без согласия с Его Величеством я не смогу даже просто мирно пообщаться с иномирцами?

— Не выйдет, — кивнула она. — Сейчас даже родовые делегации нуждаются в утверждённых разрешениях.

Времена открытых границ давно прошли.

— Жаль, — произнёс я. — Моя цель — в основном торговля. Я не собираюсь устраивать перевороты или тянуть туда армию. Мне нужны редкие ресурсы. И доступ к знаниям, которых здесь попросту нет.

Марфа тяжело вздохнула.

В её глазах промелькнула усталость, та, что бывает у тех, кто слишком долго наблюдает за утекающим временем и безвозвратно ушедшими шансами.

— Знаю, — тихо сказала она. — Много талантливых людей ушло через порталы.

В другие миры.

Учиться.

— Вернулись?

— Нет.

Кто-то остался там навсегда, кто-то… выбрал иные пути.

Школы магии, Игорь. Настоящие. С традициями, мастерами, практикой.

Они звали лучших. А мы не могли предложить им ничего равного.

Лишь недавно один из представителей двенадцати родов сумел добыть фолианты, основы магии.

Царь хочет создать свою школу, но... слишком поздно.

Многие уже ушли.

Я молча кивнул.

Понимал.

Порталы стали не только окнами в другие миры — они стали окнами возможностей.

И если их контролируют те, кто боится утечки власти — значит, свобода снова под замком.

Марфа молча смотрела на меня несколько долгих секунд, а затем неожиданно произнесла:

— У меня есть предложение, Игорь.

Поезжайте во Владимир вместе с нашей делегацией.

Сегодня там приём, будет присутствовать Царь и большая часть Совета родов.

Я приподнял бровь.

— Щедро. Но зачем это вам?

Вы ведь рискуете. Если у меня возникнут проблемы с Царём, тень ляжет и на вас.

Марфа улыбнулась, не без лукавства.

— Вы необычный человек, Игорь. И, как я подозреваю, вы один из тех, кто прошёл сквозь иные миры… и вернулся. Таких единицы.

И вы не просто выжили — вы принесли силу, знания и волю.

Она замолчала, а потом добавила чуть мягче:

— Люди вроде вас не вписываются в устоявшиеся рамки. Вам тяжело социализироваться, а ведь именно вы можете помочь нам выжить.

Нам всем.

Я хмыкнул.

— Красиво сказано. Но вы должны понимать: я не филантроп.

Я не стану раздавать знания просто так. Не потому, что жадный — а потому, что так не работает. Всё должно быть взаимовыгодно.

Марфа кивнула, будто именно этого и ждала.

— И это разумно. Я не прошу вас о жертвах. Я предлагаю — контакт.

Если вам удастся заручиться вниманием Царя — у вас появится шанс легализовать свой город. И, возможно, получить официальный статус.

Без крови. Без войны.

Я посмотрел в её глаза и понял:

она видит во мне не игрушку и не врага.

А инструмент перемен.

И, возможно, единственный шанс для будущего, которое не сгорит в войнах и борьбе за крохи власти.

— Ладно, — сказал я. —

Во Владимир так во Владимир.

Прямо посреди зала у меня завибрировал телефон.

Не слишком громко, но в этой гулкой тишине — будто громыхнул выстрел.

Я бросил взгляд на экран. Саня.

— Прошу прощения, — обратился я к Марфе, — важный вызов.

Она кивнула одобрительно, чуть улыбнувшись.

— Конечно. Порой важнее поговорить с верным человеком, чем с любым царём.

Я отошёл к окну и нажал кнопку.

— Да, Саня?

— Игорь, всё в порядке, — в голосе друга слышалась бодрость и немного усталости. — Все группы на связи. Было пару стычек с монстрами, ещё один контакт с людьми, но врагам не удалось ничего противопоставить.

Никто не пострадал, всё под контролем.

Я на миг прикрыл глаза, облегчённо выдохнув.

— Хорошая работа. Продолжайте в том же духе.

Ресурсы для торговли и продовольствия я вам оставил, но вы и сами в состоянии справиться.

Ядра первой и второй ступени у вас уже должны быть — значит, и магия, и снабжение, и оборона на базовом уровне обеспечены.

— Есть, шеф, — усмехнулся Саня. — Город держим. Даже по ночам свет не выключаем.

— Не расслабляйтесь, — ответил я с лёгкой усмешкой. —

Но и не бойтесь. Мы выжили в куда худших местах.

Разговор длился ещё пару секунд, после чего я отключился и вернулся к столу.

Марфа встретила меня спокойным, внимательным взглядом, будто и не сомневалась, что у меня есть кому доверить тыл.

Дорога во Владимир была долгой, но неожиданно спокойной.

Я ехал в составе делегации, рядом с транспортом Марфы Васильевны, и мог без спешки разглядывать, как изменилась Земля.

Города… Они и раньше были разными, но теперь — как отдельные миры.

Каждый обнесён стеной. За стеной — трущобы.

Сначала я наблюдал за ними с интересом, потом — с нарастающим беспокойством.

Они выглядели как свалки надежд, как места, куда сбрасывают людей, потерявших шанс.

— Скажите, — повернулся я к Марфе, — зачем вообще нужны трущобы?

Разве не проще допустить людей в города? Там они были бы хотя бы под защитой.

Марфа смотрела в окно, но ответила сразу, без колебаний:

— В самом начале, когда только возникали новые города, строились стены. Это было необходимо.

Внутрь пускали только тех, кто доказывал, что может быть полезен.

Остальные… либо были нахлебниками, либо пытались раскачать лодку. Смута, мародёрство, беспорядки — всё это было обычным делом.

Она перевела взгляд на меня.

— Тех, кто старался, — взяли. Кто помогал, кто вошёл в состав родов, — получили шанс.

Даже баронские статусы без земли давали, если потенциал позволял. Но таких мало.

А вот трущобы — это как внешний фильтр.

Туда сбрасывают всё, что не прошло отбор.

Иногда оттуда вытаскивают особо талантливых.

Если повезёт.

— А как вы определяете потенциал? — уточнил я. —

Средоточия ведь не сразу раскрываются. Некоторые вообще не осознают, что они у них есть.

Марфа слегка улыбнулась:

— У каждого главы города есть артефакт распознавания потенциала. Он не даёт полной картины, но помогает понять, стоит ли обращать внимание.

Те, у кого средоточия редкие или выше, — сразу попадают в списки.

Но, как ты уже понял, таких единицы.

Поэтому большинство — либо гниёт в трущобах, либо сгорает в стычках с монстрами.

Я молчал, глядя на заросшие, полуразрушенные постройки за бетонными блоками.

И вспоминал тех ребят, с которыми начинал — Илью, Саню, остальных.

А ведь их бы никогда не вытащили.

И не потому что они не достойны, а потому что их никто бы не заметил.

— Но ведь изначально, — произнёс я, разглядывая очередной ряд бетонных плит с колючей проволокой, — строили одну, общую стену. Чтобы отделить выживший мир от Пустошей, а не дробить его на изолированные анклавы.

Марфа повернулась ко мне, слегка приподняв бровь, будто удивилась, что я в курсе таких деталей.