Итог предсказуем: несколько раненых с каждой стороны, в основном синяки, царапины и помятое самолюбие.

Лорд Артур на стенах так и не появился, но Лорд Крахобор удивил. Он проявил выдающуюся стойкость — проспал весь день, даже на малую нужду не вышел. Лежал в своей палатке, словно полагал, что победа сама приплывёт к нему в котелке.

Сидя на своём холме и жуя сухарь, я невольно подумал: «Это надо же иметь настолько крепкие нервы, чтобы спать, когда твоя «армия» ломает копья о чужие ворота».

Второй день начался почти так же, как первый — с громких обещаний победы и позорной гибели врагов. Только на этот раз к речам добавили новый «секретный» план: штурм с лестницами.

Собирали их, судя по всему, всем лагерем, и каждая выглядела так, будто её сколотили из того, что осталось после забора чьей-то деревни. Я бы даже поспорил, что одну сделали из дверей, снятых с кривого сарая.

К обеду первый герой, решивший прославиться, ухватил свою самодельную лестницу и потащил её к стенам. Честно скажу — у него в глазах горел тот самый огонь, которым обычно горят только настоящие фанатики… или люди, сильно перебравшие накануне.

Он поставил лестницу, начал карабкаться… и тут дерево предсказуемо застонало, треснуло и сложилось пополам, как хлипкая игрушка. Бедняга рухнул в ров. Удар был такой, что даже мне стало неприятно смотреть. Судя по неестественному положению головы, шею он себе сломал сразу.

Ров затих, а из лагеря донеслось растерянное:

— Ну… бывает…

Да, для них это была просто неудача, а не сигнал, что, может, стоит переосмыслить стратегию.

Я же устроился поудобнее на своём наблюдательном месте и невольно подумал: если эта осада продолжится ещё пару дней, то они сами себя перемелют без всякой помощи со стороны.

Третий день начался с новой тактики — по крайней мере, так они её называли.

Утром лагерь оживился раньше обычного, и я даже подумал, что Лорд Крахобор наконец-то решил повести своих героев в бой лично. Но нет — он по-прежнему торчал в палатке, а на командование вышел его крепыш-капитан.

Новая идея была проста и глупа: сделать «стенобойный отряд» из десятка самых здоровых мужиков, вооружённых длинными бревнами, и попытаться этими бревнами… выбить ворота. То, что ворота были окованы сталью, а ров и подъёмный мост никто не отменял, никого не смутило. Они торжественно потащили бревно к краю рва, переглянулись, начали совещаться, как бы это всё дело перетащить… и в итоге уронили снаряд в яму.

Вторая попытка была с лестницами, но теперь они решили их держать вчетвером, чтобы «не сломались». Правда, к моменту, когда они дошли до стены, сверху уже лился кипяток, а стрелы с арбалетных полок щедро поливали их энтузиазм.

В результате на третьем дне осады у них появилось пятеро раненых, один обваренный и абсолютно нулевой прогресс.

Я сидел на своём наблюдательном месте, жевал сухой паёк и думал, что у этой войны есть только два исхода: или город умрёт со смеху, или осаждающие уйдут домой, потому что забудут, зачем вообще пришли.

Лёжа на склоне, я смотрел на тёмный силуэт города. Каменные стены ровные, аккуратные, без явных слабых мест. Да, по меркам крупных держав это не столица, а скорее большой замок на тысячу человек, но построен он был на совесть. Сразу видно — делали люди, которые знали, что делают, и умели строить так, чтобы выдержать серьёзную осаду.

Вот только сами жители… ну, по тем обрывкам, что я слышал от защитников и видел их действия, — выглядели довольно тупо. Не сходится. Или строители были приезжими, или город достался им уже готовым.

Тем временем, в лагере напротив шёл военный совет. Осаждающие, судя по всему, решили, что победа близка. Один из них с умным видом заявил:

— Ещё немного, и у них еда закончится. Вот тогда они сами опустят мост и откроют ворота.

Второй поддакнул, добавив с ухмылкой:

— Тогда их и убьём.

Нашёлся и третий, чуть более… прагматичный:

— Может, в этот раз, хотя бы женщин оставить в живых?

Первый фыркнул:

— Сначала выиграй, а потом рассуждай.

Я тихо хмыкнул. Выходит, это не первая их осада. Значит, где-то уже есть уничтоженный ими город… или деревня. А может, и не один.

Утро началось так, как будто я уже видел это вчера. Лагерь сонно шевелился, кто-то матерился, зацепившись за канат, кто-то искал потерянный сапог. Даже командир не выглядел как человек, готовый к великому подвигу — скорее как тот, кого разбудили слишком рано и без завтрака.

К полудню они собрались и двинулись вперёд, гордо неся на плечах свежесбитые лестницы. На этот раз план был, как они уверяли друг друга, безупречным: поставить лестницы сразу в трёх местах, чтобы защитники не успели перебросить силы.

Смотрелось это всё как театральная постановка низкого качества. Первая лестница ушла в ров, когда её носильщик оступился. Вторая застряла, не дойдя до стены, потому что её держатели решили, что лучше подождать, пока первая «сработает». А третью скинули с крепостной стены обратно в ров с такой силой, что один из нападавших ушёл туда вместе с ней.

Сверху раздавались пафосные речи защитников о том, что враг никогда не возьмёт их город, и не менее пафосные крики атакующих о скорой победе и славе.

Я же сидел на склоне, жуя сухой паёк, и думал, что при таком темпе осада затянется до следующего урожая. И главное — Лорд Кровосос снова весь день проспал. Это надо же иметь настолько крепкие нервы… или настолько пустую голову.

Ночь выдалась шумной. Я уже почти задремал, когда из палатки, словно из театральных кулис, выскочил сам Лорд Скорострел — бледный, вытянутый, с видом человека, который не привык ходить без свиты. Народ вокруг моментально выпрямился, зашептался: «Мой Лорд…», «Смотрите, Лорд вышел…» — и всё в таком духе.

Он осмотрел лагерь, словно проверял состояние личной коллекции редких тараканов, и грозно спросил:

— Почему город всё ещё не захвачен?

Кто-то из офицеров нерешительно отозвался:

— Они… сопротивляются, мой Лорд.

Лицо Лорда вытянулось ещё сильнее, и он выдал фразу, которую, наверное, считал убийственным аргументом:

— Да как они смеют?!

После чего, не моргнув глазом, объявил, что лично возглавит завтрашний штурм. Приказал готовить лестницы, таран и, судя по вдохновению в голосе, возможно, даже музыкальное сопровождение.

Армия, подгоняемая его воодушевлением, возилась почти до рассвета, таская брёвна, верёвки и что-то, что смутно напоминало будущий таран. К утру все дружно выдохлись и рухнули спать.

В итоге «утренний» штурм начался уже ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта. Я сидел на пригорке, наблюдая за этим цирком и думая: если они ещё и победят, то это будет лучшее подтверждение теории о том, что Вселенная любит шутить.

Штурм начался с таким пафосом, что я уже приготовился увидеть Лорда Грободела во главе своей армии, размахивающего мечом и крича что-то героическое. Но нет — он уютно устроился позади, на кресле, которое, видимо, прихватил из своей палатки, и, прикрывшись плащом, больше походил на зрителя в первом ряду, чем на полководца.

Несколько лестниц, после долгих мучений, всё же перетащили через ров. Одному особо везучему удалось вскарабкаться на стену, но его встречали с таким радушием, что в результате короткой, но насыщенной стычки, он и один из защитников синхронно полетели вниз. Удивительно, но оба остались живы.

Атакующие, хоть и с потерями в виде пары лестниц, отступили, но не с пустыми руками — они умудрились прихватить пленника. В лагере начался настоящий праздник: все восхваляли Лорда за «смелое руководство» и уверяли, что только его гениальные приказы позволили добиться такого «прорыва».

Я сидел в стороне и думал: ну да, сидеть в кресле, пока другие лезут на стены, — это, конечно, высший пилотаж командования. Ещё пару таких «побед», и им впору воздвигать ему памятник.

Лорд Грободел, как и положено великому полководцу, тяжело вздохнул, театрально обвёл взглядом своих подчинённых и выдал: