Я ощущал напряжение, но в то же время — странный азарт. Эти люди были опасны, опыт сквозил в каждом движении. И в глубине души я понимал: разговор с ними может закончиться чем угодно.

Я задержал взгляд на их оружии — явно кованый металл, ухоженный. Значит, у них есть ресурсы, кузнецы, а возможно и своё поселение. Значит, я только что наткнулся на ещё один кусок этой странной карты.

— Может, проверим его? — предложил один из них, высокий, с узким лицом и цепким взглядом. — Пусть сделает для нас мелкое дело. Сразу станет ясно, стоит ли он чего-то или пустое место.

Я скривился, но голос мой остался спокойным:

— Я не собираюсь бегать по поручениям, тем более от непонятно кого.

Бородатый ухмыльнулся, качнув головой, словно это был ожидаемый ответ.

— Слышь, парень, здесь так не принято. Или показываешь, что чего-то стоишь, или тебя списывают в расход.

Я пожал плечами.

— А мне всё равно, что у вас принято. Я здесь случайно оказался и живу, как умею. Хочу — охочусь, хочу — ухожу. Но плясать под чужую дудку не собираюсь.

На какое-то время повисла тишина. Воины переглянулись. Один из них, помоложе, шагнул ближе, будто собираясь сказать что-то резкое, но бородатый поднял руку, останавливая его.

— Смотри-ка, — протянул он, внимательно глядя на меня. — Говорит уверенно. Не каждый из Артуровских так держится. Может, и правда не совсем «прихвостень».

Я не стал отвечать. Просто держал их взгляды, позволяя им первыми сделать следующий ход.

— Слушай, умник, — один из них, молодой, но с тяжёлым топором на плече, шагнул ко мне ближе, с вызовом в голосе. — Ты либо с нами, либо против нас. Здесь нет середины.

Я не шелохнулся.

— Я никому не враг, пока меня не трогают, — ответил я спокойно.

Бородатый усмехнулся, поправив ремень с висящими на нём ножами.

— Хорошо говоришь. Но вот беда — эта территория наша. И любой, кто сюда заходит без спроса, уже выбрал сторону.

Он чуть подался вперёд, глаза прищурились.

— Считаешь, что сможешь уйти один против пятерых?

Я скользнул взглядом по их оружию: два копья, топор, пара клинков. Все явно знали, как ими пользоваться. Я пожал плечами.

— Если придётся — попробую.

На лицах нескольких мелькнула ухмылка. Они явно чувствовали за собой силу — численность, опыт, оружие. Их голоса стали жёстче:

— Смотри, парень, тебе тут повезло выжить после падения. Но удача не вечная. Или ты договариваешься с нами сейчас, или в следующий раз мы найдём тебя в тумане — и тогда никому не будет дела, куда делся Артуровский любимчик.

С этими словами они медленно окружали меня, как бы невзначай сокращая дистанцию.

Я видел, что слова уже ничего не решат. Пальцы у ближайшего с копьём дрогнули, мышцы напряглись.

Они рванули почти одновременно.

Первый — копейщик — получил кулаком в грудь, и его вышибло назад, будто он налетел на стену. Второго я поймал за запястье и резким рывком ударил плечом в челюсть, выбив из равновесия.

Третий оказался шустрее, ударил клинком сбоку, но я шагнул вперёд, перехватил руку и просто впечатал его в землю. Четвёртый замахнулся топором, я ушёл в сторону, подбил локтем под рёбра — топор вылетел, стукнувшись о камень.

Пятый попытался зайти сзади, но стоило мне развернуться, как он сам отлетел от прямого удара ногой.

Они поднимались, хватаясь за оружие, но уже без прежнего задора. В их глазах мелькнуло то самое чувство — страх, смешанный с растерянностью.

Я стоял на месте, даже не тяжело дышал.

— Я сказал, что не хочу проблем, — произнёс я тихо. — Вы сами их выбрали.

Они медленно отступили, переглянувшись. Лидер процедил сквозь зубы:

— Это тебе так просто с рук не сойдёт. Мы ещё встретимся.

И, не дожидаясь ответа, вся пятёрка скрылась в тумане.

Я остался один. На руках ни крови, ни порезов. Но теперь стало ясно: мир под туманом живёт по своим законам, и враги здесь находятся куда проще, чем друзья.

Я возвращался в поселение молча. В голове крутилась одна мысль: оковы. Пока они на мне — я в любой момент могу «случайно» сдохнуть. Не важно, от чего именно — нападение туманника, подлянка от соседей, или просто глупая случайность. С руками, скованными железом, я вдвое уязвимее. А ведь силы во мне снова начали откликаться — не так, как раньше, но достаточно, чтобы я чувствовал их под кожей. Вопрос только в том, сколько я ещё смогу скрывать это.

Поселение встретило привычным шумом — разговоры, стук камня, треск костров. Я зашёл в свою пещеру, собрал пару кусков вяленого мяса, несколько грибов и бурдюк с водой.

Когда Артур заметил, как я собираюсь, только нахмурился:

— Ты что, опять? Едва вернулся и снова уходишь?

— Хочу осмотреть местность дальше, — ответил я спокойно. — Пара дней, не больше. Вернусь с добычей.

Он смотрел недолго, но в глазах мелькнуло то самое выражение, когда слова застревают где-то внутри и вылезать не хотят. Потом махнул рукой:

— Ладно. Ты же одиночка. Никто тебя держать не станет. Но если уйдёшь слишком далеко и не вернёшься — не обижайся. Здесь за каждым никто бегать не будет.

— Понимаю, — кивнул я.

Несколько человек, сидевших неподалёку, переглянулись. Я чувствовал на себе взгляды. Им не нравилось, что я действую сам по себе, что выхожу за рамки привычного распорядка. Но никто не сказал вслух ни слова.

Я натянул плащ, поправил нож за поясом и вышел из пещеры. Туман снова встретил меня влажным дыханием.

В груди холодным камнем сидела мысль: «Пора снять эти чёртовы оковы. Иначе всё закончится быстрее, чем я успею что-то изменить».

Я шёл всё дальше от поселения, стараясь выбирать тропы, где туман висел редкой пеленой, а стены пещер не сходились в тесный коридор. Мне нужно было место, где никто не увидит и не услышит.

Оковы звякали при каждом движении, напоминая о себе. Сколько бы я ни пытался, простая сила здесь не поможет — металл держался так, будто его создали именно для того, чтобы ломать надежды. И единственное, что могло с ним справиться, — магия.

А значит, пора рискнуть.

Я нашёл углубление в скале — каменный навес, отрезанный от основной тропы. Внутри было сухо и тихо. Я присел, положил сумку в сторону и вытянул руки перед собой.

Силы во мне едва теплились, как угли в почти затухшем костре. Но всё же они были. Нужно было собрать их воедино, сжать, заставить работать против замка.

Я закрыл глаза. Внутри тела будто натянулись струны — хрупкие, дрожащие. Малейшая ошибка, и я мог потерять остатки контроля. Но выбора не было.

«Магия держала эти оковы, значит, магия их и снимет. Вопрос только — чья победит».

Я начал аккуратно направлять энергию в металл. Оковы отозвались сразу — холодной вибрацией, словно кто-то невидимый ощутил мой вызов. На поверхности засветились тонкие линии рун, и я понял: сейчас начнётся эксперимент, от исхода которого будет зависеть моя свобода.

Я сосредоточился, втягивая каждую крупицу силы внутрь. Оковы будто ожили — по ним побежали светящиеся жилы рун, вспыхивающие и угасающие, как дыхание хищника.

В тот же миг я почувствовал давление — не физическое, а чужое. Будто чьи-то пальцы легли на моё горло, пытаясь задавить ещё в зародыше мою попытку.

— Значит, в тебе и правда сидит чужая воля, — прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Металл холодил кожу, но внутри него разгоралась сила, пытавшаяся вытеснить мою. Я видел, как нити энергии скручивались в узлы, отталкивая меня. Это не просто защита — это замок, который сопротивляется, словно разумный.

Я усилил поток. Оковы затрещали, руны вспыхнули ярче. В груди нарастало жжение, голова закружилась — слишком много сил уходило слишком быстро.

«Не сдавайся. Либо ты — либо они».

Я начал дробить чужую вязь, будто шаг за шагом разрывал сеть. Каждый узел давался с трудом — рвался с треском, откликаясь болью в мышцах и суставах. Пальцы свело судорогой, но я продолжал, вбивая свою энергию в чужую матрицу.