Пришлось работать чисто. Коротко. Точно. Через выносливость.

Они пытались зажать меня в коридоре, навязать ритм: удар — давление — добивание. Я ломал ритм клинком, уходил на четверть шага, заставлял их промахиваться.

Один раз я почувствовал, как металл демонического оружия скользнул по доспеху и оставил на нём тонкую тёмную линию. Не царапину — след. Как если бы доспех «запомнил» контакт.

Это мне не понравилось.

Я поднырнул под удар, врезал плечом в корпус первого, сбил баланс. Клинок пошёл вверх — и тяжёлая броня разошлась, как ткань. Демон зарычал и попытался схватить меня рукой — я ушёл, не давая ему фиксации.

Второй воспользовался моментом и ударил в спину. Доспех вспыхнул кратко, погасив. Я развернулся и встретил его лезвие своим.

Ещё один обмен. Ещё один. Воздух в коридоре стал горячим, будто стены начали нагреваться от напряжения. Я слышал, как где-то внутри кабинета что-то гудит — ровно, стабильно, как двигатель.

И вот тогда я понял: эти двое держат меня не потому, что могут победить. Они держат меня потому, что за дверью кто-то не хочет, чтобы я вошёл быстро.

Это был плохой знак.

Я перестал играть в аккуратность.

Смещение я не активировал — слишком рискованно рядом с порталом. Но я сделал то, что делаю, когда надо закончить: сократил движение до минимума, оставив только результат.

Два удара. Один — в сустав. Второй — в горло под бронёй.

Первый демон упал на колени, пытаясь удержать голову, будто не веря, что тело его предало. Второй ещё сделал шаг ко мне, но уже медленный, тяжёлый, как человек, который понял исход.

Я не добивал красиво. Просто закончил.

Они рухнули у дверей, и коридор наконец стал пустым.

Я стоял секунду, слушая своё дыхание. Якорь в груди бился спокойно, но глубоко. Не ускоряя. Не пугая. Просто фиксируя: ты на границе.

Я положил ладонь на дверь кабинета.

Дерево было тёплым. Не от огня — от того, что по другую сторону работало что-то мощное.

Я толкнул.

Кабинет был разрушен.

Стол перевёрнут. Пол в трещинах. Книги — рассыпаны, как кости. А посреди комнаты — стоял портал.

Не вихрь, не рваная дыра. Стабильная, ровная арка, будто её строили не в панике, а по чертежу. Воздух вокруг дрожал, как над горячим металлом.

У портала лежали десятки кристаллов. Треснувших. Выжженных. Пустых.

И я понял, чем это всё было оплачено.

Не золотом. Не силой земли. Не запасами.

Энергией.

Той самой, из-за которой Чернов так дёргался.

Я сделал шаг вперёд — и давление в комнате стало ощутимым физически. Не давило на грудь. Давило на пространство внутри головы, на ощущение «я здесь».

И в этот момент пришло ясное, холодное осознание:

Чернов не просто копил силу.

Чернов не просто строил империю.

Чернов кого-то впустил.

Я посмотрел на гладкую поверхность портала — и мне показалось, что она не пустая. Что за ней не темнота, а… внимание.

Не хаос.

Гости.

Я сжал рукоять клинка, выдохнул и шагнул внутрь.

Сделал шаг — и сразу понял, что по ту сторону портала меня ждали.

Не в том смысле, в каком ждут засаду или жертву. Не было напряжения, резкого скачка давления или ощущения, что сейчас в тебя вцепятся со всех сторон. Наоборот — пространство внутри кабинета будто успокоилось, собралось в одну точку, сфокусировалось.

В кресле, которое когда-то принадлежало Чернову, сидел мужчина.

И именно это было самым неправильным.

Он выглядел… почти обычным. Высокий, худощавый, аккуратно сложенный. Никаких рогов, хвостов или огненных глаз. Тёмные волосы, спокойное лицо, ровная осанка. Если бы не портал за его спиной и не ощущение чуждости, которое тянулось за ним, как шлейф, я бы принял его за ещё одного аристократа, слишком уверенного в себе.

Он не встал, когда я вошёл. Не потянулся к оружию. Даже не изменил позу.

Только посмотрел — внимательно, оценивающе. Так смотрят не на врага, а на интересный объект.

— Не ожидал увидеть здесь претендента, — сказал он спокойно.

Голос у него был… ровный. Без рыка, без шипения, без театра. Чистая, выверенная речь. Слишком правильная.

Я не стал делать лишних шагов. Остановился там, где ощущал устойчивость, и ответил прямо:

— Какого чёрта вы делаете в моём мире?

Он слегка наклонил голову — жест, в котором не было ни насмешки, ни вызова. Скорее… признание вопроса разумным.

— Нас пригласили, — ответил он и кивнул в сторону пола.

Я посмотрел туда внимательнее.

Кристаллы.

Десятки. Разбросанные, вдавленные в пол, некоторые — врезанные в специальные гнёзда. Все треснувшие. Почти все — полностью выжженные. Не просто пустые — мертвые. Я чувствовал это сразу: никакой остаточной пульсации, никакого фона. Как высосанные оболочки.

Я медленно вдохнул.

— Это плата, — сказал я скорее себе, чем ему.

— Да, — спокойно подтвердил демон. — Сознательная. Осознанная. Довольно… щедрая по меркам этого мира.

Я перевёл взгляд обратно на него.

— Энергия душ, — продолжил я. — Не просто магия. Не просто ресурсы. Он скармливал вам людей.

— Не совсем, — мягко возразил демон. — Он скармливал нам потенциал. Мы не пожираем. Мы обмениваем.

В его голосе не было оправдания. И это злило сильнее любых угроз.

— Мне плевать, — сказал я холодно. — На причины. На сделки. На ваши правила. Валите отсюда.

Он чуть усмехнулся — не губами, а глазами. Взгляд стал живее, интереснее.

— Как… некультурно, — заметил он.

Я пожал плечами.

— Я этикету не обучен. Зато могу здорово прирезать. Нужно?

На секунду в комнате стало плотнее. Портал за его спиной отреагировал: поверхность дрогнула, стала чётче, устойчивее. Не шире — надёжнее.

Демон поднялся с кресла медленно, без резких движений. Теперь мы были почти одного роста. Почти.

— Никогда ещё не сражался с претендентом, — сказал он с искренним любопытством. — Это… редкость.

Я сжал рукоять клинка.

— Тогда считай, что тебе повезло, — ответил я. — Первый и последний раз.

Он не рассмеялся. Не оскалился. Просто сделал шаг вперёд — и пространство между нами сломалось.

Это был не телепорт и не рывок. Скорее — сокращение дистанции, как если бы мир решил, что между нами больше не нужно расстояния.

Я едва успел поднять клинок.

Удар пришёлся не в металл — в ощущение. Как будто по доспеху ударили не оружием, а самим фактом чужой реальности. Доспех вспыхнул, гаснув, якорь дёрнулся, отдавая мне сигнал: опасно.

Я отступил на шаг, не потому что меня отбросили, а потому что понял — лобовой обмен здесь плохая идея.

Демон двигался иначе, чем все, с кем я сталкивался раньше. Не быстрее. Не сильнее. Иначе. Его атаки не пытались пробить защиту напрямую. Они искали точки несоответствия — там, где доспех полагался на правила нашего мира.

Я принял второй удар на клинок — и металл взвыл. Не от повреждения, а от перегрузки. Клинок держал, но я чувствовал, как он сопротивляется не силе, а структуре.

— Интересно, — заметил демон, отступая на полшага. — Ты уже сформировал якорь. Но ещё не завершил тело.

— Тебе и этого хватит, — огрызнулся я и пошёл вперёд.

Я сменил ритм. Перестал реагировать — начал навязывать. Клинок работал коротко, без широких замахов. Я бил туда, где он не ожидал: не по корпусу, а по суставам, по траекториям движения, по моментам смены фазы.

Он принимал удары — и иногда пропускал.

Не потому что не мог отбить. А потому что изучал.

Один из его ответных ударов прошёл по касательной, задел плечо. Доспех погасил основное, но я всё равно почувствовал — не боль, а холод. Как будто по мне скользнуло что-то, чему не место здесь.

Я сделал вдох. Глубокий. Якорь ответил тяжёлым, уверенным толчком.

— Ты рискуешь, — сказал демон. — Этот мир хрупок. Ты — его опора. Сломаешься ты — он рухнет.

— Не тебе решать, — ответил я и ударил снова.

На этот раз — с вложением.