Песок под ногами дрогнул снова.

Не один. Два.

Я даже не удивился. В этой пустыне всё делается просто: если где-то можно пожрать — туда приползут ещё.

Первый новый след появился справа. Второй — слева, чуть дальше. Они не выскакивали одновременно. Они учились. Ждали момент.

— Молодцы, — пробормотал я. — Согласованность — это редкость.

Я не стал стоять между ними, как дурак. Рванул к мёртвому червю, использовал его тушу как барьер. Панцирь — отличный щит, если правильно поставить.

Правый выскочил первым. Голова ударила в тушу, пытаясь протолкнуть её и достать меня. Я ударил по стыку у основания головы — раз, два, три. Он дернулся, но не остановился.

Левый выжидал. Он не пытался атаковать «в лоб». Он шёл глубже под песком, пытаясь выйти сзади.

Я услышал это по дрожи. Тонкая вибрация, другой рисунок. Он шёл в обход.

— Ага, — сказал я. — Вот это уже интереснее.

Я оттолкнулся и перескочил через тушу мёртвого червя, оказываясь с другой стороны, чтобы не дать левому выйти мне в спину. Правый в этот момент ударил хвостом — песок взорвался, меня посекло мелкими камнями, но это было ерунда.

Я сделал то, что обычно не люблю: резко ударил по песку ногой, специально дав сильную вибрацию. Пусть левый думает, что я здесь, ближе.

Левый выскочил слишком рано. Его голова прорвала песок на полметра левее, чем нужно.

Я поймал этот момент и ударил сверху вниз, не пытаясь пробить панцирь, а целясь точно в стык. Лезвие вошло, и червь дёрнулся.

Правый в этот момент наконец протолкнул тушу мёртвого и пошёл на меня.

Вот теперь было весело: два червя, один подбитый, второй целый, и я между ними, с песком, который предательски скользит под ногами.

Массовую магию я всё равно не стал включать. Слишком дорого. Слишком шумно. И главное, что самое сложное впереди.

«Магию оставлю для тех, кто сможет сопротивляться физике», — напомнил я себе и почти улыбнулся. Потому что мысль была правильной, а правильные мысли в бою иногда заменяют половину заклинаний.

Я сменил клинок ещё раз — взял короткий, удобный для тесной работы. И начал двигаться так, чтобы черви мешали друг другу.

Правый атаковал широкой дугой, пытаясь снести меня телом. Я ушёл внутрь дуги, подставив под удар подбитого левого. Правый врезался в него боком, панцири скрипнули, песок взлетел.

Левый, даже раненый, отреагировал инстинктивно — попытался укусить того, кто его ударил. Крючья щёлкнули по панцирю правого, не пробив, но отвлекая.

Мне этого хватило. Я шагнул к правому и всадил клинок в стык у основания головы. Потом — ещё раз.

Он взвыл, вибрируя, попытался уйти в песок, но я удержал его на поверхности, работая по слабым местам. Это было как расковыривать старую броню ножом: долго, неприятно, но если знаешь, куда давить — получается.

Правый всё-таки ушёл вниз, но оставил за собой след крови. Монстр не мог спрятаться полностью — ему нужно было время восстановить контроль над телом.

Левый в этот момент попытался подняться и снова ударить. Я не стал затягивать. Подошёл ближе и ударил уже не в стык, а в «горло» — там, где панцирь тоньше.

Клинок вошёл на ладонь.

Левый дёрнулся один раз. Второй. Потом застыл.

Я вытащил лезвие и отступил.

Остался один — правый. И он был где-то под песком, раненый, злой, но ещё опасный.

Я не стал ждать, когда он выберет момент. Я сам выбрал момент.

Побежал — не быстро, просто ровно — к месту, где под песком торчал большой каменный обломок. Там песок был плотнее, и червю сложнее выскочить точно под ногами.

След под песком пошёл за мной, ускоряясь. Враг хотел перехватить.

Когда он приблизился, я резко остановился и сделал шаг в сторону, оставляя прямую линию.

Червь выскочил там, где я должен был быть.

Я оказался сбоку и ударил всем весом, используя инерцию его собственного рывка. Клинок вошёл глубоко. Панцирь треснул по стыку, как старая керамика.

Червь попытался сомкнуть пасть, но я уже ударил повторно — ниже, туда, где крючья крепились к мышце. Лезвие застряло. Пришлось выдёргивать с усилием, и в этот момент червь ударил хвостом.

Меня снесло. Я упал на бок, песок набился в рот. На секунду в голове звякнуло так, будто кто-то ударил по колоколу.

Я перекатился, поднялся на колено, сплюнул песок.

— Да ладно… — выдохнул я. — Я же сказал: не обольщайся.

Доспех выдержал, но отдача снова не радовала. Рёбра ныло, плечо горело.

Червь снова попытался уйти в песок, на второй круг. Я не дал.

Схватил один из оставшихся клинков, не пытаясь разрубить, а как штырь и вогнал его в стык, фиксируя сегмент. Панцирь скрипнул. Червь дёрнулся, но теперь его тело было зафиксировано на поверхности.

Я использовал это. Подошёл ближе и начал резать стыки один за другим, как мясник, который знает своё дело.

Панцирь довольно крепок, но внутренности — нет. Кровь хлестала тёмной струёй, песок вокруг превращался в вязкую грязь.

Червь дёргался всё слабее.

В какой-то момент он попытался ещё раз ударить хвостом, но хвост уже не слушался. Сегменты работали с задержкой, как сломанный механизм.

Я поднял клинок выше и ударил в основание головы — туда, где уже пробивал в первый раз. Один удар. Второй. Третий.

Голова дернулась и повисла.

Червь ещё секунд десять пытался «жить» — тело сокращалось, песок шевелился. Потом всё стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на три туши.

Три огромных червя. И ни одного нормального трофея, кроме грязи и понимания, что эта территория не просто завалена. Она жива. И ей не нравится, что я тут хожу.

Я вытер лезвие о панцирь, сменил клинок на новый — чисто по привычке, чтобы не остаться с поломанной сталью на следующем участке.

Я посмотрел в сторону завалов, где должен быть вход. Песок там всё ещё иногда дрожал — слабее, но дрожал.

— Ладно, — сказал я пустыне. — Раз уж вы так встречаете гостей… значит, внутри будет интереснее.

И пошёл к завалу, не ускоряясь. Потому что торопиться — это когда ты убегаешь. А я пока просто работал.

Завал выглядел так, будто его делали не в спешке и не изнутри.

Песок был спрессован слоями, между ними — обломки камня, фрагменты металла, куски старых конструкций. Не хаотично, не «рухнуло и засыпало», а аккуратно, как если бы кто-то методично засыпал вход, не заботясь о том, чтобы потом его открыть.

Я постоял, посмотрел, прикинул.

— Взрывы не вариант, — пробормотал я. — И магией тут размахивать — себе дороже.

Достал из кольца обычный инструмент — лом, кувалду, несколько клиньев. Никакой экзотики. Всё, что работает там, где надо не красиво, а надёжно.

Работал медленно. Песок — штука коварная. Чуть ошибёшься с опорой, и он поедет лавиной, утягивая за собой всё, что под руку попадётся, включая тебя.

Сначала снял верхний слой — рыхлый, почти «сухой». Потом добрался до плотного, слежавшегося песка, перемешанного с камнем. Каждый крупный фрагмент я фиксировал клиньями, прежде чем вытаскивать. Иногда приходилось отходить, ждать, пока масса «успокоится», прежде чем продолжать.

Работа была однообразной. Руки ныли. Плечи тянуло. Иногда песок подрагивал — отголоски глубинных движений, но не так, как раньше. Без агрессии. Скорее как дыхание большого, но уставшего организма.

Через какое-то время показалась каменная плита с ровной кромкой. Не обломок — часть конструкции. Я расчистил её края, простучал. Звук был глухой, но цельный.

Дальше пошло проще. Камень был уложен грамотно, и если понимать, куда давить, он поддавался. Я снял ещё несколько слоёв, расширяя проход ровно настолько, чтобы можно было протиснуться без риска обрушения.

Когда открылся проём, я не стал сразу лезть внутрь.

Постоял. Прислушался. Проверил фон.

Ничего.

Ни отклика системы. Ни защитных импульсов. Ни привычного «щелчка» в якоре, который я уже научился различать, когда место считало меня угрозой.

— Пусто, — тихо сказал я.