— Совпадение, — сказал я.

— Возможно, — ответил он.

— Или плата, — продолжил я. — Не защита. Дань. Вы кормите не щит, а соседнюю вселенную, чтобы она не лезла к вам с ножом.

Абсолют медленно выдохнул.

— Такой вариант я исключить не могу.

— А доказать обратное?

Он покачал головой.

Мы снова замолчали.

Я смотрел на него и видел не правителя ветви миров, не божество с монет и молитв. Просто узел в системе, который слишком долго держали под нагрузкой.

— Значит, — сказал я наконец, — вы построили систему, которая режет потенциал, скрывает путь наверх и оправдывает это защитой, которую никто толком не видел.

Абсолют не возразил.

— И при этом у вас демоны лезут через любые щели, — добавил я. — А вы ослабляете собственную вселенную.

Он закрыл глаза на мгновение.

— Я не знаю, что задумали высшие — сказал он. — Но знаю одно: если ты прав, Игорь, то мы давно живём не под щитом.

Он посмотрел на меня уже иначе. Без высокомерия. Без снисхождения.

— А под чьей-то тенью.

Я кивнул.

— Вот об этом я и хотел поговорить дальше. Ну и про древних, кто они были и куда ушли?

Абсолют молчит дольше обычного. Не потому что не знает ответа — потому что выбирает, с чего начать. Это заметно по общему фону — его усиление то собирается плотнее, то снова расползается, будто он физически держит себя в рабочем состоянии.

— Про Древних, значит, хочешь узнать, — говорит он наконец. — Про их уход и наследие.

Я киваю, не торопя.

— Они никуда не ушли, — продолжает Абсолют. — По крайней мере, не так, как это любят описывать. Большинство погибло. Мы проиграли войну соседней Вселенной. Не сразу, не одним ударом — долго, грязно, с потерями, которые уже некому было восполнять.

Он посмотрел в сторону, туда, где песок всё ещё не до конца «успокоился» после боя.

— Обычные разумные существовали всегда. Люди, другие виды — они почти не менялись. Их потенциал никогда не был глобальным. Древние — другое дело. Это были те, кто перешёл порог богов задолго до нас. Не все. Немногие. Но именно они задавали масштаб.

— И они проиграли, — говорю я.

— Да, безспорно, они проиграли. Щит был их последней попыткой. Не оружием, не ударом — границей. Закрыть Вселенную и перестать истекать кровью.

— И не успели, — озвучил мысль я.

Абсолют усмехнулся уголком губ.

— Именно. Они создали саму систему, контуры, питание, протоколы. Но про ключ… — он покачал головой. — Ключ знали только они. Где он, что он — источник, проводник или что-то ещё — нам неизвестно.

— Первородные попытались его заменить, — говорю я.

— Попытались, — соглашается он. — И заплатили тем, что было под рукой. Энергией душ. Тогда это казалось допустимой ценой. Последствия поняли слишком поздно.

Я молчал, давая ему продолжить.

— Последний из Древних… точнее, один из Первородных, потомок Древних, был убит очень давно. Своими же. В том конфликте погибло девять из двенадцати Первородных.

Я медленно выдохнул.

— Зато они не совсем погибли.

Абсолют перевёл взгляд на мой доспех. Долго смотрел, не скрываясь.

— Да. Я вижу, ты знаешь. Их не уничтожили. Их заточили. В доспехи. В оружие. В артефакты.

Он сделал паузу, будто примеряя слова.

— Годы. Столетия. Тысячелетия в изоляции. Даже самый устойчивый разум этого не выдержит. Они сходили с ума. Некоторые — раньше, некоторые — позже. И если такие сущности вырываются… — он не договарил.

— Коллапс, — продолжил я.

— В лучшем случае, — кивнул Абсолют. — Будто нам и так мало проблем.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Возможно, именно это и стало причиной охоты. Не на людей. На следы Первородных. На носителей артефактов. На тех, в ком есть фрагменты их душ. Такие существа нестабильны. Опасны. Даже если сами того не понимают.

Я усмехнулся.

— Значит, наследие — это не подарок. Это попытка защититься.

— Именно это я и пытался тебе объяснить, — ответил он. — Они создавали щит, питание, ключ. Не ради власти. Ради выживания. И не успели закончить.

Я некоторое время подумал, затем задал следующий вопрос:

— Ты знаешь, где остальные части?

Он не удивился.

— Шесть из девяти. Их текущее местонахождение мне известно.

— Три уже «в движении», — слазал я спокойно. — Один был у меня. Я его отдал. Второй у одного моего… знакомого. Разум нестабилен, но пока держится.

— С ростом силы может стать хуже, — предупреждил Абсолют.

— Может, — согласился я. — Всё может.

Я сделал шаг в сторону, меняя угол, чтобы не смотреть ему прямо в глаза.

— Если у тебя будет возможность, не уничтожай оставшиеся доспехи. Направь их в древние руины. Там есть те, кто может вытащить Первородных и попытаться привести их в адекватное состояние.

Абсолют нахмурился.

— Зачем тебе это?

Я ответил не сразу.

— Я хочу поменять правила, — сказал честно. — Но я не идиот. Без сильных богов у Вселенной нет будущего. Нам всё равно придётся поднимать потенциал. Снимать метки. Давать развиваться новым поколениям. Будить Первородных. А уже потом — воевать с теми, кто лезет извне.

— Никто этого не позволит, — ответил он.

— Этим займусь я.

Он смотрел на меня долго, оценивающе.

Я перевёл разговор:

— Когда с этого мира снимут ограничения?

Абсолют ответил сразу, без обходных путей:

— Когда завершится поединок.

— То есть один из вас должен умереть?

— Да, — кивнул он. — И желательно, чтобы это был культист.

Я коротко усмехнулся.

— Хорошо. Я закончу свои дела и найду его. Ты пока приводи себя в порядок. И поглядывай по сторонам. Вдруг он решит напасть снова.

Абсолют фыркнул, в голосе появляется привычная жёсткость:

— Не учи бога войны воевать.

Я пожал плечами.

— Твоё право. Только не тяни.

Он промолчал, но я чувствую — услышал.

Мир вокруг всё ещё закрыт. Значит, сценарий не завершён.

А значит — времени осталось меньше, чем хотелось бы.

Я махнул Абсолюту рукой — коротко, без слов. Не прощание и не жест уважения, просто отметка: я пошёл. Он остался на площадке, приводя себя в порядок, собирая остатки контроля над ареной. Я не ждал сопровождения и не рассчитывал на помощь. У каждого здесь своя работа.

Отошёл на несколько сотен метров, выходя из зоны прямого давления. Пространство всё ещё вело себя странно: воздух тянулся плотнее обычного, песок под ногами иногда осыпался, иногда, наоборот, держал форму, будто запоминал недавние нагрузки. Эхо боя не исчезло — просто стало фоном.

Хорошо подрались. Теперь можно работать.

В стороне от основной арены взгляд зацепился за площадку. С первого взгляда — ничего особенного. Чем дольше смотрел, тем отчётливее видел несоответствие. Плиты лежали слишком ровно для естественного образования. Песок между ними распределялся не хаотично, а по схеме. Остаточные линии фона сходились сюда, но не как к центру силы — скорее к узлу обслуживания.

Подошёл ближе, присел, провёл рукой по поверхности. Камень старый, из тех, что делают не на показ. Не декоративный. Рабочий. Такой кладут там, где не ждут гостей и не планируют частые визиты.

Из пространственного кольца достал ломик. Самый обычный, без усилений. Магию тратить не стал — не из жадности, из осторожности. Если под плитой что-то держится на честном слове, резкий импульс может обрушить половину конструкции.

Металл упёрся в шов. Первый рывок — без результата. Второй — плита едва заметно дрогнула. Камень сопротивлялся: нагрузка распределялась так, чтобы не дать нормальную точку опоры взломщикам.

Пришлось сменить угол, подложить обломок, и снова нажать. Ломик скрипнул, сорвался, едва не вылетел из рук. Выдохнул, переставил опору, продолжил. Времени хватало. Спешка здесь только навредит.

Минуты тянулись медленно. Пот проступил на висках, плечи налились тяжестью. Плита держалась до последнего, будто проверяя — действительно ли я знаю, что делаю.