Пальцы дрожали от накопившейся усталости. Якорь пришлось стянуть почти вплотную к телу, чтобы не терять энергию на фон. Город давил. Реактор гудел за спиной. За воротами собирались люди, и я это чувствовал без всякой магии.

Я начал строить печать.

Не стену. Не купол. Экран. Плоскость давления, вытянутая от пола до потолка, с привязкой к самой арке ворот. Она не должна была останавливать всё. Только импульсы. Только попытки дотянуться до меня напрямую.

Я закончил последний символ ровно в тот момент, когда ворота распахнулись.

В зал хлынули люди. Много. Слишком много для честного боя. Маги в тканевых доспехах шли плотной группой, не разрывая строй. Кто-то сразу поднял щит, кто-то начал разворачивать заклинания поддержки. Они работали слаженно. Видно было, что это не первая такая операция.

Первый удар пришёл почти сразу.

Импульс врезался в печать и растёкся по ней, будто вода по стеклу. Второй — следом. Третий. Магия не исчезала, но и не проходила. Экран дрожал, и ядра откликались, отдавая энергию ровно настолько, чтобы удержать форму.

Я стоял по эту сторону и смотрел, как они понимают, что происходит.

Кто-то закричал команду. Строй сместился. Начались попытки продавить щит числом, наложением эффектов, резонансом. Печать держалась. Пока.

Я не стал проверять, сколько именно у неё запаса.

Развернулся и пошёл к реактору.

Шаги отдавались гулко. Спиной я чувствовал удары — каждый новый импульс отзывался в якоре, как толчок. Экран трещал. Не вслух. По ощущениям. Времени у меня было меньше, чем хотелось.

Реактор встретил меня тем же гулом, что и раньше. Он не был враждебным, но и дружелюбным не стал. Энергия шла неровно, с провалами и всплесками. Это был плохой признак, но не критичный. Пока.

Я начал вторую печать.

Эта была сложнее. Не защита. Реактор нужно было вписать в общую схему, заставить работать по правилам, а не по остаточной логике древних. Символы сопротивлялись. Некоторые искажались, приходилось править на ходу. Пару раз я стирал начертанное и начинал заново, сдвигая линии на ладонь в сторону.

Пальцы сводило. Пот тек по спине. Я дышал ровно, считая вдохи, чтобы не сорваться в спешку.

За спиной что-то хрустнуло.

Печать у ворот держалась, но я чувствовал, как по враг находит к ней подход. Они учились. Быстро. Кто-то из них явно понимал, что делает.

Я ускорился.

Реактор отозвался вспышкой, когда я замкнул очередной контур. Энергия ударила в якорь, пришлось на мгновение опереться рукой о пол, чтобы не потерять равновесие. Я выровнялся и продолжил.

Ещё один символ. Связка. Потом фиксация.

Сзади раздался глухой треск. Одно из ядер четвёртой ступени лопнуло. Экран просел на долю секунды, но удержался. Я отметил это краем сознания и выкинул мысль. Сейчас это было неважно.

Важно было закончить.

Когда я начал последний сегмент, реактор внезапно выровнялся. Гул стал ровнее. Давление ослабло. Это не означало успех. Только то, что система приняла схему и теперь ждала завершения.

Я замкнул круг.

В тот же момент за спиной что-то рвануло. Печать у ворот не выдержала. Я почувствовал, как ядра отдают остаток энергии и гаснут одно за другим.

Реактор вспыхнул мягким светом. Не ослепляющим. Рабочим. Энергия перестала бить хаотично, ушла в заданные каналы. Якорь отозвался тянущим теплом, будто после долгого холода.

Щит лопнул без звука.

Не взорвался, не рассыпался, не испарился. Просто перестал держать форму — и вся энергия, которую в него вбивали, пошла обратно. Словно отзеркаленная. Волной. Формируя "снежный ком".

Передние ряды снесло сразу. Тех, кто стоял дальше, швырнуло о ворота. Те, кто успел поднять щиты, продержались на вдох дольше. Потом щиты сложились, словно их никогда и не было.

Ворота выгнуло внутрь. Металл заскрежетал, смялся, заклинил. Проход перекрыло обломками и искорёженной рамой.

Я стоял и не двигался. Так и должно было закончиться. Поэтому я и не бил сам.

Выдохнул. Коротко. Без облегчения — скорее зафиксировав факт.

Осталось дождаться, пока печати вокруг реактора выйдут на нужный режим.

Пространство дёрнулось.

Не как при обычном переходе. Без волны, без давления. Словно кто-то неудачно собрал якорь и реальность на мгновение задумалась, стоит ли его принимать.

Рядом со мной появились двое.

Один — в тканевых доспехах — едва держался на ногах. Энергия текла неровно, ядро дрожало, будто его собирали второпях и забыли половину связей.

Второй стоял ровно.

Синие глаза. Узкий зрачок. Плотный фон, собранный ближе к телу. Он не искал опоры и не оглядывался. Просто зафиксировал пространство и меня вместе с ним.

— Какая встреча, — сказал я. — Вы по записи?

Он посмотрел прямо.

— Мы с тобой не закончили. Где артефакт?

Я вздохнул.

— Ну ты и нудный. Я же сказал — у меня его нет. И не будет.

Фон вокруг него шевельнулся.

— Тогда я тебя уничтожу.

Я кивнул в сторону тканевого, который уже начал заваливаться, опираясь на стену.

— Ты бы лучше свою подружку добил. Чтобы не мучилась.

— Это не твоё дело.

Я пожал плечами и сместился на полшага в сторону, снимая лишнее напряжение с плеч. Значит, разговора не будет.

Он ударил первым.

Без предупреждения. Без подготовки. Сразу взвинчивая темп.

Я принял атаку на доспех. Удар прошёл вскользь, отдача ушла в землю. Песок под ногами спёкся в тонкий стеклянный слой.

Синеглазый работал чисто. Без лишних движений. Бил туда, где ядро должно было реагировать, а не туда, где броня выглядела слабее.

Я отвечал так же. Не форсировал. Проверял.

Наши траектории пересекались, расходились, снова сходились. Магия шла короткими импульсами — фиксация, сдвиг, сброс. Ни волн, ни всплесков. Экономия.

Он усмехнулся.

— Кинжал помог тебе выжить. А ты его бросил.

— Он едва не спалил мне мозги.

Следующий его удар я встретил щитом. Не полностью. Часть энергии прошла внутрь, скользнула по костям, заставив дыхание сбиться. Я отступил на шаг, перекатился, поднялся уже в другой точке.

— Стать ступенькой для возвращения истинного бога — великая честь, — сказал он, атакуя снова.

Я парировал клинком, вложив массу, а не энергию.

— Да как же вы все достали…

Он усилился. Резко. Не полностью, но достаточно, чтобы давление стало ощутимым. Песок под ногами дрогнул, будто поле тяжести сместилось.

Я ответил так же. Не вспышкой — серией. Удар, смещение, второй удар. Доспех принял часть, остальное ушло в ядро.

— Вы едва не угробили свою вселенную, — сказал я, перехватывая инициативу. — И всё ради того, чтобы пожить ещё немного.

— Все хотят жить, — ответил он, уходя из-под удара и контратакуя. — Ты что, лучше?

Я принял атаку на плечо. Металл заскрипел, но выдержал. Ответил коленом, вложив вес. Он отлетел, перекатился, встал.

— Я мог прятаться, — сказал я. — Под Ликом. Вечно.

Я шагнул вперёд.

— Но я здесь.

Он рассмеялся. Коротко.

— И в чём смысл? Ты просто устал бегать. Это самый изощрённый способ самоубийства. Тебя не убили меченные, не убили местные — но есть высшие. Они придут.

— Пусть приходят.

Он ускорился.

Теперь он давил. Навязывая свой ритм. Я отступал, ловя моменты, экономя движения. Один раз промахнулся. Удар пришёлся в грудь, доспех выдержал, но воздух из лёгких вышибло.

Я прошёл мимо тканевого.

Он даже не понял, что происходит.

Один удар. Без замаха. Без слов.

Голова упала на пол, якорь погас мгновенно.

Фон изменился.

Я почувствовал, как ограничения ослабли. Как мир перестал держать меня за плечи.

Развернулся.

Синеглазый уже шёл ко мне.

Я принял удар щитом, не до конца — больше телом, чем защитой. Отдача пошла через плечо, в грудь, в позвоночник. На мгновение мир сузился до серого коридора, где оставались только движение и боль. Я выровнял дыхание и сместился влево, почти на автомате, клинок ушёл вниз, ловя следующий выпад.