Ринат посмотрел на нее с напряжением, и девушка умолкла, прервавшись на полуслове.
– Я сказала что-то не то?
– Ты только что чуть не оскорбила память девушки. Не стоит пренебрежительно отзываться ни о самом человеке, ни о случае, погубившем его.
Элина прикусила губу и сглотнула. Хозяева дома, тоже удивленные ее высказыванием, переглянулись и сделали вид, что пропустили мимо ушей.
– Элина приехала из Ороса и немного знает о местных традициях, – добавил Ринат, обратившись к Таши. – Извини ее… неуместное замечание.
– Цивилизация портит людей, – улыбнулся Таши. – Ладно, Ринат, забудь. Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, лучше.
Он провел рукой по лицу, словно смахивая усталость, покрепче затянул браслеты с обережными камнями. Боль давно прошла, уступив место странной, глухой пустоте внутри, там, где у обыкновенных людей билось живое сердце.
– Камала постелит вам наверху. Переночуйте у нас, ночью по улицам ходить не стоит.
– Но наши спутники остались в гостевом доме, – замялась девушка. – Они не будут нас искать?
– Роме сейчас не до нас, а Федору не лишним будет отдохнуть. Да, принцесса? – подхватив прикорнувшую на его коленях малышку на руки, Ринат аккуратно вынул пуговицу у нее изо рта и пригладил черные прядки надо лбом. Камала потянулась к нему, хотела забрать дочку, но та вцепилась в куртку охотника, разразившись диким ревом. Ринат усмехнулся:
– Ничего страшного. Давай я ее отнесу.
Женщина проводила его в маленькую темную комнатку, неуклюже прилепленную сбоку хижины. В семьях пхади было принято достраивать дома вокруг основной комнаты, потому что количество детей предсказать никто не мог – а женщина рожала, пока могла. Таши и Камала были еще молоды, и наверняка Иджи станет не единственным их ребенком, но пока что комната была достроена только одна.
Боясь оставаться в чужом доме в одиночестве, Элина поспешила за ними. Наклонившись под низкой потолочной балкой, чтобы не стукнуться головой, Ринат аккуратно опустил сонную девочку в деревянную колыбель, заботливо вырезанную отцом, сам сел рядом на обструганный пенек, заменяющий табуретку.
– Иди спать, Ринат! – улыбнулась хозяйка. – Она тебе глаз сомкнуть не даст.
– Ничего, я посижу. Малышка скучает. Да и я иногда… в общем, ладно.
Не договорив и прислонившись плечом к высокому бортику колыбели, Ринат протянул руку. Теплые ладошки девочки-пхади уцепились за его большую и сильную ладонь, и вскоре она заснула, прильнув круглой смуглой щечкой к его руке.
– Ты скучаешь по сыну, – вздохнула Элина, глядя, как охотник внимателен и ласков с девочкой. Ринат покачал головой.
– Если бы я только мог скучать.
– Это был не вопрос. Мне кажется очевидным другое, – их взгляды на мгновение встретились, и он увидел в ее глазах потаенную хитринку, как блеск крохотного алмаза среди обманчивого отсвета песка на солнце. – Ты боишься привязываться к людям и не хочешь, чтобы они привязывались к тебе. История с Тамарой ранила тебя так глубоко, что тебе легче притвориться холодным и равнодушным камнем, чем отпустить эти чувства и позволить себе впустить в свою жизнь другие. Люди рядом с тобой и такими, как ты, испытывают особенное влечение, потому что хотят разгадать вашу молчаливую тайну. Даже без эмоций вы выглядите идеальными: смелые, заботливые, живете без оглядки. Внутри, конечно, полный раздрай, но при поверхностном знакомстве мало кого интересует, что там у других, внутри. Избегание провоцирует вопросы, а вопросы – это любопытство, это сближение.
– Если ты хотела покопаться в психологии охотников, то сейчас не лучшее время, и я – не лучший подопытный кролик.
Элина улыбнулась, поправила ему выбившуюся волнистую прядь.
– Я хотела просто понять тебя. Больше никто из охотников меня не интересует.
– А ты не замечаешь, что история твоей сестры повторяется?
Осторожно высвободив руку, он поднялся, и Элина тоже встала, не зная, куда спрятать руки, испуганно прижала их к груди. Ринат мягко взял ее за локти и заговорил тихо-тихо, пристально глядя в глаза:
– Я не слепой, Элина, и давно уже не маленький, чтобы не понять, что между нами происходит. Милана точно так же полюбила охотника, старалась ради него, хотела, чтобы он отвечал ей такой же любовью. Но он не смог долго обманывать ни ее, ни себя. Поэтому он разорвал отношения, потому что очень трудно жить в постоянном вранье. Я не оправдываю его, но уже не впервые пытаюсь тебе объяснить: нам чужды чувства и эмоции, но мы хорошо знакомы с честностью. Выбирая бессердечного человека, ты выбираешь игру в одни ворота, крик в пустоту, бег без конца и без цели. Я могу тебе многое рассказать об охотниках, если тебе действительно интересно, как мы живем и как видим этот мир. Но знание, полученное экспериментом, иногда стоит слишком дорого. Неоправданно дорого.
Элина слегка сжала его запястья и заглянула в глаза снизу вверх. Он почувствовал, как стало горячо внутри, хотя руки ее были холодны, как утренняя роса на перевале.
– Ринат! Как ты вообще мог подумать про эксперименты! – прошептала она с плохо скрываемой горечью. – Артур никогда не рассказывал… ммм… Милане про то, как он видит этот мир, что чувствует и чувствует ли вообще. Никогда не говорил с ней о любви. Я никогда не могла понять, почему он так играет с ней, а она была ослеплена любовью.
– Откуда ты так много о них знаешь? – прищурился он.
Элина повертела край пестрого платка, отведя глаза.
– Мы с сестрой были очень дружны...
Он устало выдохнул и потер виски. Только скрип деревянной колыбели нарушал тишину глухой таежной ночи, наполненной шорохами, стуками, далеким плеском реки и перезвоном колокольчиков пхади. Ринат не знал, что ответить, и тишина грозила сделаться неловкой, однако неожиданно что-то негромко стукнуло в окно. Они одновременно вздрогнули и обернулись. Внизу, на улице, стоял хозяин постоялого дома Рави с небольшим камнем в руке, намереваясь кинуть еще один. Ринат высунулся и приложил палец к губам, а пхади, увидев его, принялся размахивать руками и строить страшные рожи.
– Кто там? – обреченно вздохнула Элина. Такой важный разговор вновь обрывали на полуслове.
– Рави, хозяин дома, где мы остановились.
– Что ему нужно?
– Если бы я знал.
Пхади тем временем продолжал изображать невразумительную пантомиму, и Ринат показал, что сейчас спустится. Попросив Элину побыть с маленькой, он быстро зашнуровал ботинки и вышел. Оглянулся на окно и, конечно же, увидел мелькнувший за ним силуэт любопытной девушки.
Рави стоял внизу, грыз дикое яблоко, от одного вида которого сводило скулы, переминался с ноги на ногу и всячески нервничал. Как только охотник показался на крыльце, он незамедлительно бросил яблоко и кинулся к нему:
– Ринат-ахатай! Беда! Бегите, уходите отсюда!
Лицо у него, живое, подвижное, как у всех горцев, было такое, будто он встретил по меньшей мере айдаса или стаю волков.
– Да что случилось?
– Твой белый господин убил другого белого господина!
Земля вновь пошатнулась под ногами, совсем как накануне. Внутри все похолодело, и Ринат с силой встряхнул горца, стиснув его плечо:
– Скажи толком, кто, кого?
– Твой белый господин…
– У меня их два.
– Который большой и рыжий, – пхади недвусмысленно потрогал свой гладко выбритый подбородок, обозначая рыжую бороду рослого, крепкого Федора. – Белый господин, что ночевал у Рави вчера, сегодня с женой тоже остался ночевать. Он пришел в комнату к твоему белому господину, вежливо пришел, постучался. Рави с ужином мимо проходил. А потом кто-то из белых господ крикнул нехорошее ругательство, загрохотало что-то, Рави прибежал, а белый господин на полу лежит и не двигается, а твой господин в окно полез. Я в него и кинул подносом…
– Подносом?
Ринат сжал губы, но не сдержался и прыснул. Пхади насупился, обиженно сверкнул черными глазами:
– Я что не так сделал?
– Все так, Рави, спасибо, что позвал.
Ринат свистнул. Элина выглянула, будто только и ждала условного знака, и он махнул рукой, призывая ее спуститься. Где-то в глубине дома заплакала малышка, разбуженная шумом снаружи, и, схватив одной рукой Элину, другой – продолжающего хвастаться своими бойцовскими достижениями Рави, Ринат почти бегом прошел насквозь заснувший рынок, притихшую за полночь главную улицу, миновал несколько лихо загнутых переулков и, наконец, вновь оказался у постоялого дома. Рави демонстративно отряхнул свою потрепанную ветровку. Элина потерла запястье.
