Ветер вернулся, ласково пролетел совсем рядом, и он медленно и трудно открыл глаза. Пронзительная белизна отступила, на миг сменившись темнотой, а потом появилось встревоженное веснушчатое лицо склонившейся над ним Элины. Едва встретившись с ним глазами, она с облегчением вздохнула и отняла от его лба холодную мокрую тряпку.
– Я так испугалась, – прошептала она дрогнувшим голосом.
– Я же говорил, что сейчас очнется, – отозвался Федор. – Принеси еще воды. Ринат, друг, ну ты как?
Он поднялся не без труда, опираясь на локоть, сел. По-прежнему они оставались под тем самым кедром, только кто-то заботливо натянул над ним тент, переложил на мягкие спальники и устроил под головой куртку. Откуда-то слева тянуло паленым: Рома колдовал вокруг котелка, варил нехитрый обед. Ринат невесело усмехнулся: стоило только показать силу и невольно довериться в слабости, стоило только один раз повысить голос и не оставить права выбора, как его тут же записали в друзья и перестали воспринимать исключительно в качестве наемного проводника.
Федор сидел рядом, облокотившись спиной на кедр и то и дело потирая затылок. На плечо ему села большая красивая бабочка, а он ее даже не заметил. По небу разливался розовый румянец, ближе к горным хребтам темнея и сливаясь с чернотой резких, четких контуров. Солнце из огненного диска сделалось бесконечной золотистой полосой над горами.
– Сейчас вечер?
Голос показался хриплым, будто не своим. Ринат кашлянул, прочистив горло, и Федор подал ему кружку. В прозрачной, чистейшей воде плавали хвоинки, и от кружки терпко пахло таежной свежестью.
– Утро.
– Долго я… пролежал?
– Примерно час. Достаточно, чтобы Эля подняла панику, – Федор обернулся, но девушка не слышала, она набирала воду в ручье. – Что с тобой происходит? Тебе плохо уже второй раз за сутки.
– Нам в целом надо поговорить, – схватившись за дерево, охотник поднялся и, убедившись, что твердо стоит на ногах, прошел к костру, подбросил туда поленьев. От того, что пришлось долго пролежать на боку, затекли рука и нога, и он размялся, сделав пару наклонов, взялся за топор – наколоть еще дров. За ночь валяющаяся повсюду щепа отсырела, и для костра ее требовалось побольше.
Странное видение, в котором он стал горой, окаменевшей вершиной, словно придало сил: последнее время сердце отчего-то было не на месте, а видение с этим до боли ощутимым пронзительным ветром, холодом многолетних ледников и ручьев, бегущих от малейшего тепла, освежило и остудило разгоряченную голову. И даже болезненные ощущения от чужих, недобрых камней, которые не покидали его в поселке Хой-Готол, откатились в глубину, уступив место легкой размеренной усталости, как после долгого перехода – такой родной и привычной, как старые разношенные трекинговые ботинки.
От работы быстро стало жарко. Рядом с пнем выросла куча светлой сухой щепы, и Рома подкармливал костер, а пламя громко трещало от сухого дерева, с радостью набросившись на угощение. Брат с сестрой тоже подсели к костру; Элина не сводила тревожного взгляда с охотника, а он делал вид, что не замечал. Просто у огня было намного теплее и уютнее, а утро в тайге всегда сырое и холодное. К тому же, переночевать спокойно им так и не удалось, а ласковое и мягкое тепло костра само собой снимало напряжение.
Элина прислонилась щекой к плечу Рината. Федор неодобрительно поджал губы, но ничего не сказал, и тогда она положила руку на его шершавую и смуглую ладонь, перевитую темными венами. Он слегка сжал ее пальцы и отпустил.
– Федор, расскажи, что произошло. Ты ведь никого не убивал?
– Да нет, конечно, – проворчал Федор и нахмурился, обхватил колено руками. – Этот твой… пхади, или как там его, больше шороху навел, чем мы оба. Ярослав его зовут… ну, того седого. Пришел к нам почти сразу, как ты спустился и Элина убежала следом. Рома спал, а я смотрел нашу карту. Он пришел, спросил сначала, есть ли у нас горячая вода, а то у них в комнату не доходит. Оказалось, просто Элька все вылила. Потом мы разговорились, он расспрашивал про маршрут, а у самого глаза такие, как у рыбы, в общем, неприятный тип. Я предложил ему помощь, раз мы виноваты в пропаже воды, я бы сходил попросил еще нагреть бак. Но когда собрался выходить из комнаты, Рома меня окликнул, я оборачиваюсь и вижу, как он тащит в карман нашу карту. Ну, я и врезал ему. Скрутил на всякий случай, думал тебя дождаться. Он еще об стул лбом приложился… И тут этот на шум прибежал, пхади. Я в окно выглянул, думал, показалось, но нет, видимо, жена Ярослава и правда пошла на помощь звать. Рави решил, что я сбежать хотел. Вот и вся история…
– Дурацкая история, если честно, – Ринат задумчиво провел рукой по подбородку, пригладив отросшую за пару недель короткую темную бороду. – Зачем ему наша карта? Ты ведь не рассказывал ему про горное сердце?
– Нет. Я же все понимаю.
– Помнишь, на перевале Шеху… ну, тот паренек-пхади рассказывал, что в Сайгут приехали трое богатых господ? Потом мне еще ночью знакомый, Таши, рассказывал то же самое. И мне кажется, что двоих мы уже встретили. Один из них – твой Ярослав, другого я не знаю, но вчера вечером он был в сером костюме и держал при себе очень хороший, дорогой камень. Я его не видел, но почувствовал. Могу предположить только одно. Кто-то знает, что мы собираемся искать горное сердце, и преследует нас. Чистейшие аметисты и топазы просто так в карманах не носят. Они выслеживали охотника… меня. Проверяли реакцию, а я не смог защититься. И потом, когда мы с вами уходили из дома Рави, он снова был рядом. Не могу сказать, где, но камень я ощущал почти всю дорогу, пока мы не ушли дальше в лес.
– И тебя от камней всегда так мотает?.. – недоверчиво нахмурился Федор. – Рома тоже охотник. И я просто не помню, чтобы хоть раз ему было так же плохо.
– Нет, конечно, не всегда. Чаще я готов к их силе и настраиваюсь на сопротивление, – Ринат удивленно приподнял бровь, взглянув в его сторону. Что-то в его словах показалось странным, но цепляться еще и за другую нить ему сейчас не хотелось. – Это очень сильные камни с отрицательной энергией владельца. Украденные, добытые корыстно или же долго переходившие из рук в руки по дешевке, или контрабанда… да все, что угодно, только не честный поиск. Против охотников их вообще можно использовать, как оружие.
– Кому, кроме нас, может понадобиться сердце гор? – серьезно спросил Федор.
– Да кому угодно. Это же известная легенда. Хотя… – Ринат прищурился, глядя на него сквозь плящущие искры. – А вы точно не в курсе, кто прислал вам последние записи Миланы?
– Нет, конверт был анонимный, – тихо проговорила Элина. – Ты думаешь, что кому-то выгодно идти по нашим следам?
– Полагаю, что кто-то из нас – марионетка, – так же негромко проговорил охотник, рассеянно вертя в руках длинную ветку с ярко-синим огоньком на конце. – Только пока не могу понять – кто.
* * *
После завтрака ребята пошли собирать вещи. Ринат спустился к реке, взяв на себя отскребание пригоревшего риса, но это было только предлогом: хотелось побыть одному, подумать. Ни Элина, ни еще кто-либо из ребят не утомлял его, но мысли получалось привести в порядок только наедине с собой.
Только недавно он говорил с Элиной о честности, а теперь и сам споткнулся на лжи.
Сперва у него еще были сомнения, но потом, когда он услышал про попытку украсть карту с нанесенным маршрутом и заметил, как владелец камня охотится именно за ним, – все понял. Жена Ярослава, та самая безупречная женщина с серебристыми волосами, пошла не звать на помощь: она вела свою игру, параллельно с ними, помогая своим спутникам. Но для этого следовало устранить тех, кто окружал Рината, и простой несчастный случай наверняка бы вызвал у него подозрения. А вот якобы справедливый суд, результатом которого стала бы закономерная расправа…
Лицо обожгло изнутри, и Ринат умылся холодной водой из ручья, тяжело вздохнув. Теперь придется ходить с оглядкой.
