Тамара держалась чуть позади, терпеливо перенося все трудности таежных троп. Еще накануне он заметил, какая она удивительно сильная и стойкая для женщины, которая всю жизнь провела в городе. Ее не пугали ни ямы под ногами, заросшие мхом и колючками, ни бурелом и завалы, ни холодные ручьи, ни болотистые участки. Она умела не обращать внимания на мокрые ботинки, на пристающие к лицу волосы и паутину, на вечную тяжесть рюкзака за спиной. До встречи они ходили разными тропами, но трудность их дорог была несоизмерима. Как нельзя сравнивать мороз и жару, ливень и засуху, грозу и затишье перед страшным ураганом, так и препятствия, встречающиеся в жизни, тоже не поддаются сравнению – ведь у каждого разные возможности, разное “больно” и разное “страшно”....
Вскоре лес вытек на крупную осыпь. Огромные деревья отступили, освобождая путь, и их сменили большие, мшистые валуны, на которые приходилось взбираться, как на скалы. Шипованные подошвы горных ботинок легко цеплялись за неровную поверхность. Бурелома, так замедляющего движение и исцарапавшего руки и лицо, уже не было, но идти не стало легче: теперь нужно было следить, как бы не застрять в разломе или не пошатнуться на неустойчивом, живом камне. К тому же, если лес скрывал от чужих глаз и ушей, то здесь, на открытом пространстве, фигурки двоих путников на фоне ясного ночного неба просматривались очень четко, да и каждый звук разносило далекое эхо.
Тамара остановилась, отдышалась, уперевшись руками в колени и согнувшись под тяжестью рюкзака. Смахнула со лба густую длинную челку. Посмотрела вдаль, прищурившись:
– Мы как будто совсем не приближаемся…
– В горах расстояние обманчиво, – заметил Ринат, встав рядом с ней. – Ты просто привыкла видеть его перед собой. Сейчас поднимемся на тот холм и окажемся прямо под его стенкой.
Однако на удобном холме дожидаться утра оказалось весьма рискованно. Ясная и тихая ночь открывала отличный обзор, но этим же и мешала, не позволяя скрыться в темноте. Издали было хорошо видно даже место их лагеря, оставшееся в паре километров – широкая, ровная поляна между двух приметных кедров.
– Можем спрятаться у озера, – решил охотник, осмотревшись. – Холм нас скроет еще ненадолго. Поспим часа три-четыре и пойдем на перевал сразу, как только рассветет.
Тамара не возражала. Спустившись с холма в небольшое углубление, они выбрали место посуше, поставили палатку, подперев ее камнями от ветра. В двух шагах за тонкой брезентовой стенкой тихо плескалось сонное озеро, и этот плеск был совсем не похож на угрожающий, монотонный шум и грохот реки.
Девушка уже юркнула в палатку, спасаясь от сырости и ночного холода, а Ринат медлил. Болотистая почва, затянутая серебристым ягелем, мягко пружинила под ногами, и, чтобы не мочить лишний раз ботинки, он поднялся на плоский камень у самой кромки воды. В озере отражалась суровая каменная стена Хрустального кольца, уходя в бесконечную изумрудную глубину, и там, на этой страшной глубине, плавали, покачиваясь, холодные колючие звезды. Ринат опустился на колени, зачерпнул пригоршнями ледяной воды, пропустил ее сквозь пальцы. Холод знакомой болью сковал помороженные руки, но почти сразу же соскользнул, будто лизнул невидимым шершавым языком, приветствуя чужака. Ринат снова зачерпнул воды и умылся, всей кожей ощущая, как чистейшая вода уносит дорожную пыль, грязь, кровь, оставшуюся на нем после случившегося. Третью пригоршню озерной воды он выпил, со свистом вдохнув сквозь сведенные холодом зубы, и будто бы стало легче дышать, когда ледяные капли пробрали до нутра.
Сложив руки лодочкой, охотник поклонился озеру. По безмятежной изумрудной поверхности, блестящей от звезд, пробежала легкая неуловимая рябь, и вокруг уже светлело. Судя по тому, что луна теперь была сбоку, полночь миновала, и со стороны Сайгута медленно полз рассвет.
Пока Тамара отдыхала, Ринат вернулся в палатку и вынул из-за отворота куртки блокнот – вернее, то, что от него осталось. Милана запихнула его в рюкзак небрежно, в раскрытом виде, и он порвался посередине, оставив на память металлические скобы. Пролистав несколько уцелевших страниц, Ринат тихо ругнулся и швырнул его в угол палатки.
– Что такое? – испуганно взглянула Тамара.
– Оторвалось то, что по путевым заметкам Миланы мы уже прошли, – раздосадованно ответил он. – Вторая половина осталась у нее.
– Но ты же запомнил, – полувопросительно, полуутвердительно проговорила она.
– Я-то запомнил, но и они знают, куда идти.
– Без тебя они пропадут, – возразила Тамара, успокаивающе тронув его за плечо. – Ты знаешь тайгу лучше, чем самого себя. Все нужные ритуалы и правила. А они – нет.
Ринат неопределенно хмыкнул и разорвал записи на мелкие клочья, а потом щелкнул зажигалкой – и в ладонь ему осыпался пепел.
– Зачем?
– Чтобы они не могли вернуться по своим же следам… Постарайся поспать. Я разбужу через три часа.
Без лишних вопросов девушка натянула рукава флиски на ладони, застегнула спальник и, свернувшись калачиком, прижалась к мужу. Он обнял ее одной рукой, притянул к себе и, привычно вдохнув мягкий и уютный запах земляники и горных трав, мельком подумал, что это последняя более или менее приятная ночевка.
До последнего ему так и не удалось сомкнуть глаз. Он лежал без сна в зыбкой, полупрозрачной темноте, слыша рядом тихое и размеренное дыхание Тамары, и вспоминал: все, что произошло за последнюю неделю, мелькало в памяти, словно кадры из фильма. Обычно в людях он неплохо разбирался. Что же заставило так жестоко ошибиться в простой девушке, почему он сразу не разглядел в ней опасную хищницу?
Впервые он увидел эту странную компанию неподалеку от рынка в Аршате: они принесли в поселок Рому, который, по их словам, пострадал от медведя. Но перед внутренним взглядом снова встала страшная рана, длинная, глубокая – и единственная, такую не оставляют ни медведи, ни рогатые твари-айдасы, ни другие хищники. Возможно, Рома уже тогда о чем-то догадался и, на свою беду, повел себя неосторожно. И напросился пойти с ними хотя бы ради того, чтобы рано или поздно предупредить Рината. Но почему в таком случае он это сделал слишком поздно?
Потом, случайно подслушанный разговор в верховьях реки Улай-Су – после медитации обостренные ощущения подсказали ему, но не открыли тайну до конца. Милана предполагала какой-то несчастный случай, а Федор говорил, что без него они пропадут. Сегодня Тамара сказала то же самое. Если Федор и правда ничего не знает и как-то помешает планам бизнесмена, то и его, наверно, устранят. Ринат прислушался к себе, но напрасно, чувства молчали, совесть не отзывалась. Он бы постарался помочь Федору, если бы не было рядом Тамары, жизнь которой была ему слишком дорога.
Происшествие в гостевом доме Рави, когда безымянный человек, седой и в черной водолазке, попытался заполучить их карту, а Федор не отдал. Странное поведение его супруги или спутницы, которая сразу же подняла тревогу в деревне, чтобы гостей Рави нашли и наказали по местному закону. Милана тогда же пыталась задержать его в доме Таши и Камалы, вероятно, чтобы он не успел прийти на помощь – всем этим разговорам о любви и чувствах он изначально не верил, а теперь лишний раз убедился во лжи девушки. А стычка в доме Рави могла быть и выдумкой... только зачем?
В тот вечер из-за сильного аметиста в украшении стало плохо ему, а спустя каких-то пару дней, на совершенно другом рынке в Сайгуте, почти то же самое случилось с Тамарой, которая оказалась лишней рядом с Миланой и загадочным сероглазым ювелиром. Теперь почти все враги были известны по именам, кроме той пары, что встретилась им в доме Рави. Путь, который проделали они, выстроился в голове понятным маршрутом. И страшнее всего встретить человека там, где его вовсе не должно быть.
Серый тент посветлел, за тонкой стенкой появились очертания камней и травы. Ринат мягко тронул губами висок Тамары, там, где сбивалась на сторону неровная челка. Она потянулась спросонья, бледная, осунувшаяся от всех волнений, с темными кругами под глазами и непривычно заострившимися скулами.
