– Верю, но ничего не понимаю…
– Все, что происходит под небом, имеет какую-то причину. Может быть, не очевидную для нас, но все-таки довольно вескую. Все, что случается, оно ведь для чего-то нужно, правда? В Ча Дзаронг меня ждет учитель, хотя он прекрасно знает, что свобода мне дороже безопасности и что я никогда не вернусь в обитель, чтобы найти там покой. Потому что я его там не найду. Но учитель все равно ждет меня, и мы оба знаем, что однажды снова встретимся для чего-то. Твоя сестра потеряла свою былую красоту и, возможно, сытую жизнь в богатом роде, если бы тот парень, сын сотника, взял ее в жены. Она до сих пор по нему тоскует, сама мне признавалась. Но если бы не эта потеря, она бы не нашла нечто куда более ценное и хорошее для нее…
– О чем ты?
Ведьма вдруг рассмеялась, тихо и коротко, будто ветер.
– Разве ты не замечаешь?
– Хватит говорить загадками! – вспыхнул Мирген.
– Ладно. Будет тебе злиться, – мягко улыбнулась девушка. – Однажды ты сам все увидишь и поймешь. Даже для тебя самого… Да, ты потерял свой род, но узнал, кто тебе на самом деле друг, а кто боится сотнику слово поперек сказать. И я уверена, что отца ты тоже найдешь. А вместе с ним – куда больше, чем можешь себе представить.
– Почему ты вернулась? Почему не осталась в монастыре? – тихо спросил Мирген, не глядя на нее. Рядом с ней, хрупкой, нежной и удивительно спокойной, ему сделалось стыдно за свой крик. – Там было хотя бы безопасно. Раз тебе предлагали выбор…
– Я обещала Саину найти тебя и твою сестру. Он рисковал жизнью, чтобы спасти меня, помог мне сбежать, когда гийнханцы решили меня убить. Выполнить просьбу – это меньшее, что я могу для него сделать.
– Нашла, и что же? – с горечью вздохнул охотник. – Мы не можем помочь, не можем их освободить. Что мы сделаем вчетвером против целой армии горцев? Нас даже изгнали из рода, помощь мы тоже не приведем.
– Есть одна мысль, но она немного… безумна, – Зурха невесело усмехнулась и заправила за ухо волнистую рыжую прядь. Глухо стукнули деревянные бусины четок на ее запястье, и она задумчиво прощелкала их двумя пальцами по кругу. – В Ча Дзаронг монахи умеют сражаться по-особенному. У них нет ни чудесной силы, ни магии, но они могут становиться льдом и огнем, ветром и камнем. У них обыкновенное оружие, но в умелых руках оно творит настоящие чудеса. Мы можем обратиться за помощью к ним.
– Ты думаешь, они не откажут? Согласятся рисковать жизнью ради каких-то чужаков?
– Ради всей нашей родины, а не только чужаков, – строго поправила Зурха. – Они ведь тоже родились и выросли в Салхитай-Газар. Точно так же, как и все мы, живут под покровом Великого Неба, под взглядом Духа Тэнгэра, под вечной защитой Генерала и Девы. Им дорого все то же самое, что и нам. Гийнханцы всерьез намереваются все это уничтожить, а что останется – забрать себе. За то, что ты любишь, надо бороться. Если сердце тебе не позволяет бороться с оружием – сражайся так, как умеешь.
– А если я никак не умею?
– Всему можно научиться, было бы ради чего, – повела плечом Зурха. – Ты спрашивал, что мы будем делать… Для начала мы пойдем в Ча Дзаронг.
[ image4 ]
В доме шамана будто остановилось время: так было тепло и спокойно. Развешанные по стенам обереги с драгоценными камнями, перьями и деревянными символами, сплетенные из ниток, бусин и сушеных ягод ловцы снов, медные колокольчики, бубен, железный инструмент с тонким резным язычком – занятные вещицы почти закрывали собой бревенчатые стены. А сам хозяин избы, проводник между тремя мирами – миром живых, мертвых и духов – мирно спал на широком сундуке, накрывшись теплыми шкурами и подложив под щеку сложенные ладони, совсем как ребенок. Слепые глаза даже во сне были чуть приоткрыты – Айрата, невольно задержав на нем любопытный взгляд, вздрогнула и поспешила уйти. Сквозь легкую полудрему она слышала, как Зурха тихо выскользнула из дома, прикрыв занавеску, но в одиночестве пролежать смогла недолго: слишком тяжелые мысли набросились на нее со всех сторон.
После минувшей ночи девушка не могла ни о чем думать: стоило только вспомнить, как обжигающие слезы сами собой наворачивались на глаза, а плакать ей до сих пор было больно. На левой стороне она не могла спать, пить воду было тяжело, губы ужасно саднило, а глаз не видел почти совсем ничего – только тусклые, мутные очертания за густой пеленой. Но больно было не только из-за ожога. Сотник Очир, самый могущественный и сильный человек в их стане, в юрту которого она втайне надеялась войти однажды названой дочерью, обозвал ее “сопливой девчонкой” и вместе с братом просто взял и вышвырнул из рода. Никто не заступился, но она того и не ожидала. Джалгара и вовсе там не было… Он не слышал, как отец поступил с ней, и не знал, что она испытала тогда, не видел ее изуродованного лица. Другая девица подведет ему коня на Беркутчи, другую он назовет своей невестой, а она теперь никому не будет нужна, кроме, может быть, брата – без роду, без племени, ослепшая на один глаз, еще и с таким уродливым багровым пятном на половину лица.
Во дворе стояла тишина; Зурха и Мирген, видно, ушли вместе, и Айрата даже невольно улыбнулась, но тут же проглотила улыбку, когда он малейшего движения сильно заболели опаленные губы. Зурха не выглядела красавицей, но ее привлекательность была в другом, и Айрата была бы рада, если бы они не только стали подругами, но и вошли в родство. Правда, Зурха старше брата на целых две весны, ну так что? Если бы у них сладилось, две весны потеряли бы всякий смысл. Из-за грубой и досадной случайности лишившись собственного счастья, Айрата очень хотела, чтобы счастье сложилось хотя бы у Миргена.
За спиной скрипнуло старое крыльцо. Вздрогнув, Айрата вынырнула из своих раздумий и увидела лекаря – поймав ее взгляд, он улыбнулся и махнул ей. На плече у него болталось старое коромысло с деревянными ведрами.
– И тебе не спится, – заметила Айрата, подойдя ближе.
– Я подумал, воды в доме нет, а дед сам не принесет. Заодно искупаюсь потом. Хочешь, вместе сходим?
– А если меня увидят?
– Здесь, в тайге, нет никого, – мягко сказал Аюр, словно успокаивая ребенка. – А еще вот…
Опустив ведра на землю, он поднял с плеч Айраты платок, обернул ее голову и выпустил наружу несколько коротких прядей так, что те наполовину скрывали обожженное место. Ожог никуда не исчез, но девушка себя не видела, а парень так хорошо улыбался, глядя на нее, что она и сама поверила, что стало намного лучше.
Аюр шел спокойно, неторопливо, и сам с интересом рассматривал тайгу. На ярмарки он ездил очень редко, в горы выбирался только за редкими травами, поэтому здесь ему все было в новинку, хотя и нравилось могущество гор, поднимающихся из непроглядного хвойного леса. Реку было слышно издалека – так она шумела и грохотала по камням, и они шли еще долго, пробираясь через кусты колючек и ягод, прежде чем голубая лента, широкая – в несколько человеческих ростов длиной, бурная – на коротких волнах вспенивались белые гребешки. Аюр по очереди набрал ведра, намочив рукава дэгэла и подол до колен, а потом вдруг скинул его, оставив сушиться на солнце, остался в одних легких льняных брюках и босиком. С его черных волос, завязанных на затылке в короткий узелок, капала вода на загорелые плечи и грудь. Взобравшись на большой сухой камень, он протянул руку девушке.
– Не бойся. Я буду держать.
[ image5 ]
– Куда ты? – Айрата не без опаски огляделась, однако вскарабкалась на камень за ним.
– Хочу кое с кем побеседовать, – невозмутимо ответил Аюр. Держась за руки, они вместе выбрались на середину реки и оказались на плоском и гладком обломке скалы, что застрял прямо посередине течения. Теперь река окружала их со всех сторон; Айрата невольно вцепилась в плечи Аюра и прижалась к его груди, чтобы не упасть. Брызги взлетали в воздух и окатывали их с ног до головы легкой прохладой.
– Садись на край. И опусти ноги в воду. Так не свалишься. Позволь ей с тобой поздороваться, – Аюр помог девушке опуститься на гладкую солнечную поверхность камня, а сам устроился у нее за спиной, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх.
